Екатерина Чёткина – Оборотные чувства (страница 12)

«Так жаль Майю и Сварта, они хорошие люди и замечательная пара. Даже не верится, что уже прошло четыре года, как они прошли обряд и поженились… Сорок восемь месяцев как уехал Рагнар», – вздохнула Эсме. Она так и не забыла первую любовь, чувства не остыли, а горели пламенем, опаляя тоской.

Эсме тяжело переживала отъезд Рагнара. Они не особо общались, но у неё оставалась надежда, что всё изменится. Да и его присутствие в посёлке действовало ободряюще. Парень никогда бы не оставил её в беде. К середине зимы Орнелла сжалилась над воспитанницей и дала городской адрес Рагнара. Эсме скакала от счастья, словно горная козочка. Конечно, она боялась, отправляя первое письмо, но Рагнар ответил, и в её жизнь вернулись краски. Она писала о своей жизни, учёбе, планах, кратко освещала погоду и новости. В ответных бумажных конвертах приходили слова поддержки, дельные советы и интересные рассказы о городской жизни, университете, людях, книгах и музыке. Эсме считала дни, когда они увидятся вновь. Год не такой уж большой срок… Но Рагнар на лето не приехал. Орнелла сказала, что его пригласили закончить последние курсы в столичном ВУЗе, и правнук решил поехать обустраиваться в Москве. Благо, в одном из местных кланов советником вожака стал их родственник. «Всё чудесно складывается. Рагнар ведь экономический факультет заканчивает, а где как не в столице научится деньгами ворочать, – говорила старейшина. – Вот и ещё на годик отсрочку от Клариссы получили». Последнее Эсме очень радовало. Она надеялась, что дочь вожака заскучает и найдёт себе кого посговорчивее. Так и случилось! Два года назад Фёдор объявил о помолвке Клариссы со старшим сыном северной стаи, чьи владения располагались за сотни километров отсюда. Эсме ликовала, представляла возвращение Рагнара, но мечты разбились о непредвиденную проблему. Парень не захотел уезжать из Москвы. Его закрутила столичная жизнь, поманила яркой мишурой, обилием соблазнов и возможностей. Вдали от отца и родного клана парень чувствовал себя намного лучше. Деян грозился исключить сына, на что Рагнар философски написал: «Мне плевать».

В запахе отвара появились терпкие нотки. Эсме выключила плиту и быстро сняла кастрюлю. Секунда промедления, и лекарство потеряет полную силу, а сейчас важна каждая крупица. Майя слабела, а они не знали, как помочь и не навредить ребёнку. Отвар от лихорадки, да некоторые травы для иммунитета. Эсмеральда за четыре года интенсивного обучения уже считала себя знахаркой, но сейчас постоянно просила Орнеллу перепроверить состав отваров. Вдруг ненароком повредит Майе.

– Всё готово, – тихо сказала Эсме, подавая глиняную кружку старейшине.

Орнелла закрыла глаза и втянула пар, поднимающийся от отвара.

– Хорошо, спасибо. Поменяй компресс, пожалуйста.

Девушка выполнила просьбу и спросила:

– Как она?

– Плохо. Завтра попробуем провести один ритуал. Давно к нему не обращалась, но видимо время пришло. Если и он не поможет, то придётся убить волчонка. Лишь бы не оказалось слишком поздно.

Эсме вздрогнула и прошептала:

– Неужели это всё из-за него?

– Боюсь, что да. Многоликий гневается на наш клан, – ответила Орнелла и еле слышно добавила: – Ещё бы понять за что.

Четыре года назад ритуал обращения к истокам предрёк перемены и тяжёлые времена. Правдивость предсказания подтвердили неожиданный сговор вожаков, отъезд Рагнара и лютая зима, от которой пострадали запасы, да много лап пообморозилось. Последующие ритуалы также рисовали будущее клана в мрачных тонах. С тех пор они теряли урожай из-за засухи, наводнения, один подросток потерял связь со зверем и тронулся умом, два старейших оборотня ушли по радуге в лучший мир. Теперь вот Майя лежала при смерти, а шанс появления малыша, первого за десять лет, стремительно таял.

– Виноват вожак, – высказала Эсме мысль, крутившуюся в голове последний месяц.

– Деян? – воскликнула Орнелла и тут же с опаской покосилась на Майю.

Девушка не проснулась. Старейшина шёпотом продолжила:

– Что ты глупости придумываешь, мой внук тут ни при чём.

– Вам родственная кровь разглядеть не даёт, – стояла Эсме на своём.

Внутренний голос твердил быть осторожнее, и не рубить правду прямо в лоб. Симпатию старейшины потерять не хотелось. Да что уж, Эсме этого боялась. «Не стоит действовать напролом, надо поступать хитрее, подлизаться к кому надо, нашептать сплетни про неугодных, – учила её кошка. – Чаще побеждает не сила, а изворотливость и коварство». Только Эсме редко слушала внутреннего зверя, хотя всё чаще сливалась с ней и бегала по ночам.

– И что же она мешает мне разглядеть? – фыркнула Орнелла, хотя в сердце неприятно кольнуло.

– Вашим внуком движет не забота о клане, а обида и месть, – выпалила Эсме и опустила глаза.

На неё разом обрушились сомнения: «Может, не стоило делать выводы из историй, гуляющих по домам? Мало ли что болтают? Но я сама видела, как Деян относится к Орнелле и Рагнару! Его чувства далеки от уважения и любви».

Орнелла тяжело вздохнула и вышла из комнаты. Эсме растерялась, следует пойти за наставницей или остаться с Майей? Её язык – худший враг. Ну, пожалуй, после любопытства. Она ведь сама выпытывала у оборотней истории, напрашивалась на откровенность, крутилась под ногами при взрослых разговорах, да и подслушивать не брезговала. Эсме хотела всё знать о Рагнаре и его семье. Девчонка ещё не освоила истину, знание способно приносить не только мудрость, но и большие печали вместе с неприятностями.

– Деян не простой оборотень. Он сильный зверь и сложный человек. Поверь, я вижу недостатки внука, – тихо сказала Орнелла, когда воспитанница всё же вышла на крыльцо избы. – И то, что происходит между нами, это семейное.

Эсме получила заслуженный щелчок по любопытному носу, но всё равно нахмурилась. Особенно задело последнее слово, девчонка давно считала себя своей. Она любила Орнеллу, Рагнара, привязалась к Майе и Сварту, с удовольствием проводила время с ровесниками, даже с Генкой. Давняя обида мерзкой мутью колыхнулась в её душе. «Они никогда не признают кошку ровней волку, – шипел её внутренний зверь. – Ты чужая здесь. Мы многое узнали, окрепли, заметно прибавили к мачехиной заначке. Старейшина – нормальная волчица, делилась заработанным с продажи травок, но она тоже не считает тебя своей семьёй. Сколько ещё требуется доказательств? Уходить пора. Не дрейфь, не пропадём! Мир огромный, полный приключений и возможностей… Позже они пожалеют, что не держались за тебя. Мы им всем покажем».

– Я понимаю, это не моё дело, – сказала Эсме с ноткой горечи. – Не знаю, с чего всё началось, чем вы прогневили Бога, но то, что отъезд Рагнара не пошёл клану на пользу, это точно.

– Ты хочешь, чтобы я попросила его вернуться, – поняла Орнелла и усмехнулась. – Уверена, что тобой не движут личные мотивы?

– Да я, вообще, могу уехать!

– Тише-тише, не кипятись.

– Может, я сама через год в город поеду, поступать в институт.

– Неожиданно.

– А что? Я не дура, и смогу поступить на биологический факультет или даже ветеринарный. Братьев наших меньших лечить буду, – хмыкнула Эсме над двояким смыслом фразы.

– Ладно, горе моё, давай потом всё обсудим, у меня сейчас голова гудит, да и ты на взводе от усталости. За год, сама знаешь, многое измениться может. Но книжек я тебе нужных достану.

– Каких?

– Для поступления.

– Спасибо.

– Не за что, – отозвалась старейшина, а сама подумала, что стоит девчонке сделать и документы.

В людском мире без бумажек совсем никак.

– А что вы там говорили насчёт ритуала?

– Потом, – отмахнулась Орнелла и пробурчала под нос: – Главное, чтобы Сварт согласился.

Из избы раздался стон, Эсме влетела в комнату и замерла над кроватью, где скрючилась худенькая фигурка Майи. Болезнь быстро превратила девушка в тень себя прежней. Её черты лица заострились, кожа приобрела сероватый оттенок, а под глазами залегли синяки.

– Пить, – еле слышный хрип.

Эсме подала кружку с отваром и помогла Майе принять сидячее положение. От волнения девчонка начала чересчур жизнерадостно рассказывать о погоде и последних новостях, пытаясь приободрить подругу. Старейшина подошла к Майе и дотронулась до её лба.

– Немного спала температура.

– Отлично! – воскликнула Эсмеральда.

Орнелла не разделила её восторга. Она взяла правую руку девушки, поднесла её запястье к лицу и раздула ноздри, впитывая запахи. Эсме напряжённо ждала ободряющего вердикта, но так и не услышала. «Болезнь не отступила, – осознала девочка, хотя и сама прекрасно видела, что Майе не лучше. – Хорошо, хоть очнулась».

– Надо Сварта позвать! – воскликнула Эсме.

– Иди.

– Спасибо, – прошелестела в ответ Майя.

Эсме нашла Сварта в кузнице. Парень помогал дяде по линии матери ковать новую партию причудливых роз и лилий. Железные цветы ценились в городе и стоили не мало. Сварт побледнел, заметив вбежавшую девчонку.

– Нет, всё в порядке. Майя пришла в себя, вот я к тебе и рванула. Я ей компресс поменяла и отвар принесла. Она слаба, но очень ждёт тебя, – выдала Эсме на одном дыхании.

Сварт кинул заготовку, кивнул дяде и побежал к дому. Эсме решила не идти за ним, сейчас она им не нужна. «Пойду лучше напишу Рагнару. Две недели прошли, можно следующее письмо отправлять… Орнелла просила не говорить ему, но это не правильно! Он имеет право знать, Сварт – его лучший друг. Я чувствую, последние напасти на клан связаны с отъездом Рагнара. Он должен быть здесь!», – подумала Эсме, отгоняя предательские мысли, что ей движет лишь эгоистичное желание увидеть любимого, а не интуиция и забота о жителях посёлка.