Екатерина Черепко – Письма в Бюро Муз (страница 6)
– Перейдёшь к сути дела? – Предложила она.
– С удовольствием. Но для начала спрошу: ты читала моё объявление?
У неё засосало под ложечкой: с его проспектом она поступила точно также, как с любой ненужной макулатурой – выбросила в мусорку вместе с горсткой чеков. Будь реклама Муза размером хотя бы с газетный лист, она бы использовала её для очистки картофеля. Но эта бумажонка не годилась даже для такой задачи.
– Боюсь, оно потерялось. – Соврала Нелли.
– Не страшно. Вот, у меня их полно. – Он вытащил из кармана стопку листочков, отделил один из них и придвинул к центру стола.
Лист переливался мириадами блёсток. Держа его под определённым углом, Нелли видела, как они подобно песчаной мозаике составляют пылающее рассветное небо и поле подсолнухов, а под другим наклоном картинка превращалась в кучерявую вангоговскую ночь, где звёзды затягивались в водовороты облаков. Белоснежное тиснение гласило:
– Целое бюро имени тебя?
– Не совсем. Муз – это общее, а не личное имя. У каждого из нас есть своё, уникальное, но для простоты можем ограничиться названием моего рода. А на карточке это слово написано с заглавной буквы потому, что мы весьма самодовольны.
– Вот как. – Сказала Нелли. – Но почему-то я сомневаюсь в твоей принадлежности к… божественному. Видишь ли, у тебя две руки, две ноги. Глаз, ушей и ноздрей – тоже по две штуки. Ты дышишь и говоришь, одет также, как все вокруг, за исключением твоих странных шнурков. И ты мужчина. Какая из тебя муза?
Он взялся за рекламу и сунул её прямо под нос Нелли. Она вздрогнула, увидев там смуглую гречанку в тунике. Только что картинка была другой! Блёстки кружились у ног женщины, сыпались с открытки на стол, а сама она танцевала. Нелли энергично поморгала и уставилась на движущуюся фигуру, а потом на Муза, чьи губы тронула задорная усмешка.
– Услышав «Муз», ты ожидала увидеть длинноногую мадемуазель в прозрачном хитоне и с лирой в руках? Я, конечно, оденусь так, если хочешь, но вряд ли это поможет нам достичь цели.
– Нужны мне твои ноги! – Возмутилась она.
Он примирительно раскрыл ладони.
– Ну, мало ли, поэтому я решил уточнить.
– И что ты предлагаешь?
Нелли подтянулась ближе, сцепила пальцы в замок оперлась на них подбородком.
– Контракт, который изменит твою жизнь. Но я бы хотел начать издалека. Знаешь ли ты, что такое «ноосфера»?
Она покачала головой.
– Хорошо. Это незримая сфера, которая развивает материю внутри себя под воздействием человеческого разума. Я, ты, они, – Муз окинул руками пространство вокруг себя, – все мы живём в ноосфере и пользуемся её плодами. Любой так или иначе вносит свой вклад в её формирование. Если кто-то совершит открытие, создаст шедевр, придумает новую технику исполнения или сочетание чего-либо, то она расширится. Если же какой-нибудь негодяй сожжёт мировую библиотеку, то ноосфера неизбежно сузится. Именно так Античность была отброшена назад после того, как один идиот спалил Александрийскую библиотеку.
Он кивнул на остывающий облепиховый отвар и спросил:
– Ты его не будешь? – После отрицательного жеста Нелли он пододвинул кружку к себе. – Тогда я возьму. Спасибо.
Он медленно отпил оранжевую жидкость. Несмотря на то, что Гюллинг не собиралась пить ошибочный заказ, она разозлилась. Но воевать за сосуд, к которому уже прикоснулись чужие губы, она не хотела. Парень не выглядел голодным или бездомным, он просто вызывал тревожное ощущение.
– Так вот, – продолжал он, – дабы поддерживать мир в должном состоянии и не давать ему деградировать, появились музы. Мы сами не создаём ничего, но помогаем людям делать это.
– Ты говоришь о Каллиопе?
– Не только. Она была одной из самых известных, ей даже выбрали простое человеческое имя, как и для Эрато, Клио, Терпсихоры, Эвтерпы, Мельпомены, Талии, Полигимнии и Урании. Сейчас некоторые из них улетели в вечность на пенсию, но парочка осталась на руководящих должностях.
– О, вижу, у вас там наверху серьёзная организация. – Съехидничала она, тыкая пальцем в потолок.
– Всё так. – Без обиняков ответил Муз. – И я предлагаю помощь в раскрытии твоего потенциала.
Нелли накрутила чёлку на палец, завела её за ухо, маскируя своё желание повертеть пальцем у виска.
– Я бы тоже хотела начать издалека. Точнее, с улицы Сванехильд через пару кварталов отсюда. Насколько мне известно, там есть больница для душевнобольных. Скажи честно: ты сбежал оттуда?
Он прищурился и лукаво посмотрел на неё сквозь потемневшие щёлочки век.
– Мне всегда нравились безумцы, но, к сожалению, музы с ними не работают – они и без нас справляются. Ты когда-нибудь бывала там? Нет?
– Стараюсь избегать таких мест.
– И зря. Нигде больше мне не встречалась столь мощная концентрация образованных людей с высокими идеями. Но вернёмся к делу: хочешь ли ты найти дело всей своей жизни? Представь то, чем ты занимаешься каждый день: свою работу, дом, дорогу между ними. Что ты чувствуешь, вставая по звону будильника?
– То же, что и все, – буркнула Нелли, – тоску, уныние, сонливость.
– Вот! Я веду к тому, что можно иначе: по-другому, лучше. Без будильника, только по зову сердца. Есть куда более сильная энергия, заставляющая вставать по утрам. И ты, конечно же, можешь её использовать. С моей помощью ты откроешь к ней доступ.
Она хмыкнула и разочарованно произнесла:
– Так не бывает, Муз. У всех есть обязанности, и выполнять свои с улыбкой до ушей я смогу, разве что, в дурмане опиатов. Но все мы знаем, насколько они вредны. Если ты пытаешься втянуть меня в новоявленную секту, то у тебя не получится.
– Вовсе нет. Наркотики, алкоголь – в общем, всё то, что вызывает зависимость, у нас запрещено. Мы – проводники, если так понятнее, агенты, воссоединяющие людей с их призванием. Не каждый способен самостоятельно отыскать…
– Подожди-ка. – Перебила его Нелли. – Объясни мне одну простую вещь: что ты получишь с этого? В чём твоя выгода?
– Может немного твоей благодарности. И гордость за наш общий вклад в ноосферу.
– Нет, зачем тебе это? – Настаивала она, не удовлетворённая ответом.
– Ну-у, – протянул он, – как говорится, сначала было слово. Точнее, два слова: эгре́гор творца. Мы обогащаем его. Ты же не думала, что кто-то там творит в одиночку, правда? – Он указал на облака через окно.
– Эгрегор творца, – повторила Гюллинг незнакомое словосочетание.
Не дожидаясь дальнейших расспросов, Муз добавил:
– Или ментальный конденсат созидателя. Понимаешь ли, при преобладании творящей энергии жизнь на планете сохраняется, а при уходе на отрицательную чашу весов – будет упрощаться, звереть, пока наконец не угаснет. Эгрегор – это общество единомышленников. Человек не только подпитывает его своими деяниями, но и получает поддержку, силы, удачу и прочие блага взамен.
– Как интересно. – Сказала Нелли. – То есть, ваша церковь спасает мир от Судного дня?
– Можешь называть это церковью, если хочешь. Сути это не меняет. Но для справки: я не псих и не сектант.
– И всё же, – не унималась она, – что требуется от такой простой девушки, как я, для подпитки вашего единого разума? Я должна сотворить что-то невероятное?
– Ну-у, – заметил он, – если ты создашь шедевр, то очень поможешь. Но на самом деле ценен любой вклад. Я имею ввиду, тебе не нужно становиться вторым Да Винчи, достаточно просто следовать за зовом сердца.
Её губы поджались.
– Но Муз, если все будут следовать за своим сердцем, то кто будет мыть полы, стоять за прилавком, на страже порядка, работать с цифрами, м-м-м?
– Ну, люди часто совмещают творчество с работой. К сожалению, оно не для всех: многие посвящают себя другому эгрегору. Например, материальному созиданию, вере, исцелению других. Творение – не единственный столп мироздания.
Она взглянула на часы.
– Увы, мне пора. Благодарю за интересную беседу, но мой босс не может ждать.
Нелли встала из-за стола, но Муз тут же схватил её за запястье, отчего её тело будто пронзил разряд тока. На миг лицо парня озарилось отчаянием, но его выражение оно тут же сменилось на нейтральное.
– Бьюсь об заклад, тебя никто не ждёт. – Отметил он. – Рабочий день закончился только что, и ты можешь с чистой совестью идти домой. Уж прости, но, раз ты позволяешь себе прогуляться до булочной, то не очень-то ты занята.
– Отпусти меня, – пропищала Нелли. Голос не слушался хозяйку, стал слабым, неуверенным.
– Только если ты дослушаешь меня и примешь решение. Пожалуйста, вернись на место, я не займу много времени.
Она удручённо села на диван и положила мягкую подушку между собой и столом, будто та могла защитить её от высокого мужчины, который нёс какую-то чушь.
– Буду краток: в вашем районе осталось очень мало творцов, и общий фон провисает. Я пришёл сюда в надежде преуспеть. И рассчитываю, что ты поможешь мне встряхнуть это место. В свою очередь, я помогу тебе реализовать мечту, стать той, кем ты всегда хотела быть.
Он перевернул блестящий флаер, и на нём проступили красные буквы контракта. Они бегали перед глазами Нелли, которая гадала, действительно ли они двигались, или её обманывало зрение. Пытаясь читать слова друг за другом, она не понимала ни единого.
– Ладно, звучит странно, но что я должна сделать, если всё-таки соглашусь?
– Просто напиши своё имя и поставь подпись. Решение за тобой.