Екатерина Черепко – Письма в Бюро Муз (страница 12)

– Ты что? Перепад температур всё испортит.

Он отступил, она продолжила вручную взбивать масло, чувствуя, как по виску стекает капля пота.

– А это ведь не первый случай, – заметил он.

– О чём ты?

– Ты боишься сделать шаг в сторону, импровизировать, создать себе комфортные условия, в конце концов.

– Но в карточке сказано…

– Брось, там ничего не написано про открытое окно. Лив упомянул это вскользь на занятии. Твоя духовка разогревается быстрее школьной, но ты этого не учитываешь.

– Раз ты такой умный, – процедила Нелли, – то почему твои домашние шедевры каждый раз подгорают и остаются сырыми внутри?

Он поскрёб краешек своего почерневшего коржа в неровной стопке и ответил:

– У меня нет цели научиться этому или перещеголять тебя: ты не тот человек, которого подстегивают соревнования. Но я слежу за твоим прогрессом, подмечаю ошибки, пытаюсь привлечь к ним внимание.

Она резко переставила кастрюлю с плиты на деревянную подставку.

– Да? Тогда почему в классе под чутким руководством у меня всё получается на ура, а дома по чёткой инструкции нет? Даже десерты без запекания, где нельзя свалить всё на духовку.

Нелли осела на табуретке и продолжила свою исповедь:

– Я ничего не добилась за эти недели! Что раньше мне удавался один лимонный пирог, что сейчас. Не понимаю, почему делая то же самое там, я получаю прекрасный результат, а здесь – расплывшуюся жижу? Я безнадёжна. Зря деньги тратила …

Образ строгого Лива Олеандра грозил ей пальцем. Хоть преподаватель никогда и не повышал голоса, его задумчивое накручивание фартучной завязки на палец или поджимание губ говорило само за себя. Крайнюю степень недовольства он выражал во фразе «Ну-с, есть над чем работать» – это значило, что плюсов оного творения он не находил совсем и даже не собирался обосновывать вердикт провала. Больше всего на свете Нелли боялась услышать от него такие слова на очередной дегустации. Даже начальница с её постоянными воплями не вызывала столь самоуничижительных волн. Быть может, потому что мнение Олеандра было для Нелли дороже. Или она боялась разочаровать ещё и Муза.

Он пододвинулся ближе и погладил её по плечу. От участливого прохладного прикосновения по её коже пробежал волнительный разряд.

– Ты идеальный исполнитель, Нел. – Сказал он после недолгих раздумий. – В этом и проблема. Слепое следование инструкции работает только там, где тебя обучали. Дома другая плита, другая посуда. Продукты – из другого магазина. Даже качество зерна для помола будет отличаться в разных поставках одной фирмы. Я имею ввиду, что Лив – профессионал, он интуитивно понимает и использует это, а тебе стоит довериться своему чутью, отпустить желание всё контролировать, ориентироваться в первую очередь на текущие условия, а не на идеальные. Попробуй представить, что слова в карточке сугубо рекомендательны и не являются железобетонной панацеей от творческих неудач.

– А так можно? – Спросила Нелли, смотря в столешницу.

– Конечно! Я тебе разрешаю.

Она открыла окно.

***

О! – Удивился Олеандр, прожевав кусочек наполеона Нелли. – Фрекен, вы постарались на славу. Почти такой же вкус и текстура, как на прошлом занятии.

Увидев обугленные коржи Муза, которые не скрывал даже толстый слой крема, он накрутил завязку фартука на палец и изрёк:

– А вам, молодой человек, есть, над чем поработать.

– Я стараюсь изо всех сил, герр Олеандр. – Ответил Муз.

Нелли стоило трудов сохранить серьёзное выражение лица. Учитель покачал головой и вышел в центр полукруга.

– Итак, сегодня мы готовим ягодное парфе. – Сказал он. – Это холодное сладкое блюдо наподобие мороженого, известное с 1894 года…

Попробовать свои десерты ученикам не удалось: воздушную массу с перемолотыми ягодами, которые каждый выбирал на свой вкус, оставили застывать в морозилке до следующей встречи. Занятие закончилось с наступлением темноты.

Переполненные эмоциями от насыщенного дня, Нелли и Муз спустились почти до самого низа и свернули на узенькую Гарландгатан10. Лежащая параллельно пристани, эта пешеходная улица по праву считалась одной из самых романтичных в Этельсборге. Нити разноцветных гирлянд зигзагом соединяли соседние крыши, а на стенах домов висели старинные фонари. Ровно в полночь лампочки погасли и Гюллинг пробубнила:

– Ну вот…

Муз прикрыл её глаза ладонями и секундой позже убрал руки, но миг его прикосновения отпечатался в её памяти весенней прохладой. Нелли ахнула: все огоньки люминесцировали и замигали с повышенной силой, а он загадочно улыбался. Как ребёнок у витрин с игрушками, Нелли шла и любовалась сотворённым чудом, а Муз подхватил её под локоть, следя, чтобы она не споткнулась.

Волны мурашек бродили по её телу до пересечения с нижней частью Фридрихсгатан. На прощание она оглянулась на световую аллею, которая тут же погрузилась в темноту.

– Кстати, – сказала Нелли, – я нашла твой первый флаер в кармане и прочитала его. Буквы наконец-то перестали плясать.

Вокруг глаз Муза пролегли радостные морщинки.

– Это замечательно. Значит, ты обрела ясность и больше не сомневаешься в выбранном пути.

– Да, – согласилась она.

Утром, когда Гюллинг перечитала волшебный контракт, на который подписалась, её внимательный к закорючкам глаз уцепился за одну деталь. Страх разрушить волшебство приятного вечера проиграл в борьбе с юридическим профессионализмом. Она сказала:

– Я заметила, что графа цели по-прежнему пуста. У тебя не будет проблем из-за этого?

Он хлопнул себя по лбу со словами:

– Линдворм11 зловонный, как же я забыл? – Он зарделся, немного помолчал и добавил. – Признаюсь, мне так нравится проводить с тобой время, болтать обо всякой ерунде, ходить на эти курсы, что из головы вылетело.

По груди Нелли прокатилась тёплая волна, которую тут же смыли следующие слова Муза:

– Порой я забываю о том, кем являюсь и какие обязательства несу. Как бы я ни любил наши повседневные дела, прогулки, мы, скорее, врач и пациент, которым нельзя отлынивать от целительного плана. Понимаешь?

Он распрямил спину, мягко убрал руку из-под её локтя и сделался отстранённо-недоступным. По её сердцу как будто царапнули.

– Нел, не переживай, я подумаю над нашей целью. – Заверил он.

У неё внутри всё упало. Выбор цели неизбежно приближал их к расставанию. Любой грамотно составленный контракт рано или поздно заканчивался и включал в себя результат, к которому стремились стороны. Результат, который можно посчитать, сравнить с ожидаемым и оценить. Ни один контракт не длился вечно.

8. Бегство от констеблей

Йохен меланхолично протирал чашки и посматривал на круглый столик, за которым шептались его постоянные посетители – соседи сверху. Нелли и Муз принесли ему внушительную выручку несмотря на то, что обычно заказывали самые дешёвые блюда. Видя других клиентов сквозь окно, городские зеваки стали чаще заходить в кафе. Владелец перекидывался с каждым парой фраз, отчего его лицо озарялось радостью. Он поздоровался с только что вошедшими и переключил своё внимание на них.

Горячие и, что главное, несладкие пироги в собственном доме были спасением для голодных студентов. Но сейчас аппетита у Нелли не было. Её мысли крутились вокруг завтрашнего экзамена, на котором Олеандр будет присутствовать лишь как наблюдатель.

– Зато у нас осталось меньше конкурентов. – Пытался подбодрить её Муз.

За месяцы обучения многие отсеялись. Первой ушла вечно занятая домохозяйка. Второй исчезла пожилая повариха из заводской столовой, которая осознала, что полученные знания негде применить. После откололся мужчина средних лет, чьей мечтой было научиться печь Принцесстарту12. Он покинул их, как только тема была пройдена. До последнего держалась только склочная Паулина Пауталис, чей излюбленный вопрос «Нет, я конечно всё понимаю, но, когда же мы начнём готовить настоящие десерты?» доводил Лива до белого каления. После новостей об её уходе преподаватель вздохнул с облегчением, как и вся группа.

– Да, – отозвалась Нелли, – остались только мы, пара дипломированных оформителей тортов, молодой повар из фешенебельного ресторана и профессиональный домашний кондитер. На их фоне мы сядем в лужу.

Она уронила голову на столешницу. Муз ласково потрепал её тёмные волосы.

– Так, ну, во-первых, ты не сядешь в лужу. Во-вторых, я планирую приготовить комиссии тако-о-ой десерт, который будет преследовать их в ночных кошмарах. Я много учился и собрал все ошибки воедино, чтобы помочь тебе воссиять.

Она хихикнула, представляя себе лица жюри и самого Олеандра, они отведают шедевр Муза.

– Признайся, ты претворяешься, что не умеешь готовить? – Спросила она.

– Вообще-то у меня на самом деле не получается. И как бы я ни трепыхался, намеренно могу сделать лишь хуже. Но, – он накрыл её ладонь своей, – я верю, что ты справишься и уже завтра будешь обладать вожделенным сертификатом.

Прохлада его руки отзвучала звоном апрельской капели на краю её сознания. Снаружи всё таяло, слипшиеся куски снега со свистом слетали с крыши, одичавшие за зиму вороны неистово гоготали на столетней иве.

– Спасибо, Муз. Я ценю твою поддержку. – Сказала Нелли. – И всё же мне страшно. Вдруг вытяну рецепт, который плохо знаю? Или забуду что-то важное. Или…

– Нет-нет, – замахал руками он, – ты определённо справишься. За пять часов экзамена ты всё вспомнишь. Или сымпровизируешь. Опыт показывает: ты это умеешь. А главное, просто получи удовольствие от процесса, не придавай дяденькам и тётенькам в костюмах большого значения.