Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 28)

По ее расчетам выходило, что если они с Миколой поторопятся и выдвинутся в путь до шести утра, а также не будут задерживаться в «Голубых ветвях», то, возможно, следующей ночью она все-таки смогла бы поспать в своей постели. Лесные ночевки – это, конечно, весело, но ни нормальной двухслойной палатки с москитной сеткой, ни плотных туристических ковриков, ни банального спального мешка у нее, увы, не было. Впрочем, одно теплое одеяло она с собой все-таки сложила: не ночевать, так хоть укрыться в двуколке от комаров и прохладного ночного воздуха. К тому же, у нее была еще одна причина поторопиться: стоило постараться выехать до того, как Игорь сообразит присоединиться. Не то, чтобы ей было плохо в его компании, но таскать по лесам чужого ребенка, тем более, в такие дальние путешествия, было и впрямь неловко.

Но планам Ани не суждено было осуществиться. Стоило ей только облачиться в фельдъегерскую форму и шагнуть за порог, как к ее дому, пыля и чадя дешевым бензином, подкатил грузовик. Изумлению Ани не было предела, когда обнаружилось, что это приехали ее вещи. Как? Неужто мир встал с ног на голову, в Сахаре льются дожди, а в океане всплыла Атлантида? С каких пор родная почта работает так хорошо? Или же у нее, как у работника данной службы, есть какие-то особые привилегии?

Как бы там ни было, но вещи прибыли, а хмурый мужик, выпрыгнувший из кабины, потребовал, чтобы быстрее разгружали, так как у него работы и без того навалом. То, что полшестого утра по всей Косяковке нельзя найти ни одного трезвого грузчика, его нисколько не волновало, как и тот факт, что в такую рань в принципе невежливо осуществлять доставку. Он тыкал пальцем в планшетку, стучал по наручным часам и все больше раздражался. Пришлось Ане все-таки бросить походную сумку и приняться за организацию разгрузки.

Какое уж тут «слинять по-тихому»! Лошади, уже запряженные и выведенные за ворота, возмущенно ржали, что им не дают пройтись, Микола кряхтел и гремел коробками, тарахтел двигатель, ворчал водила, а кругом собрались любопытные соседи, которым тоже отчего-то не спалось: ребятня оседлала заборы и облепила кабину грузовика, бабульки со всей улицы расселись на соседней лавочке и принялись обсуждать да подсчитывать, сколько приданого у новой невестки. На всех были домашние халаты поверх ночнушек и калоши, как у Миколы. И кто сказал, что жаворонков на свете меньше, чем сов? Вон, целая стая слетелась, даром, что шесть утра. Хотя, это, пожалуй, даже не жаворонки, а какие-то стервятники.

Разумеется, Игорь тоже не усидел в своем доме, хоть оттуда и неслись сногсшибательно вкусные блинные запахи: вылетел из ворот пулей и сразу заскочил в кузов, не дожидаясь разрешения. Там он, вроде бы, занялся полезным делом: подавал коробки. Но, по факту, как обычно, совал нос не в свои дела: комментировал, нужны ли для нормальной жизни те или иные предметы мебели и влезут ли они в старый пятистенок, критиковал упаковку и ужасался стоимости доставки «Москва-Косяковка». Достал ее этими комментариями по самое «не хочу».  Так что когда эльфенок помогал выгружать плохо упакованную посудомойку, неудачно под ней встал и получил по голове открывшейся дверцей, Аня даже почувствовала удовлетворение. Но Игоря это нисколько не расстроило. Потерев башку, самортизировавшую кепкой и банданой, он заглянул внутрь прибора и критично заявил:

- У-у, какая крошечная. В такую после обеда одни только тарелки и поместятся. Ты ее по пять раз на дню запускаешь, что ли? Невыгодно же.

- Тебе-то почем знать? – неожиданно для самой себя оскорбилась Аня: мало того, что ее скарб был выставлен всем на обозрение, если не сказать – на потеху, так еще и самопровозглашенный «внештатный сотрудник» посмел сделать ей замечание по поводу личной жизни! Своему начальнику! Да, посудомойка у нее маленькая. Да, на одного человека. Но видел бы он ту крошечную кухоньку в московской квартире-студии. Чудо, что посудомойка в принципе туда вписалась.

- Как будто в Косяковке посудомойками пользуются, - фыркнула Аня, скрестив руки на груди.

- Ты нас совсем за дикарей держишь, что ли? – обиделся на этот раз и Игорь. – Вот все вы, москвичи, такие: сначала хвалитесь, как у вас там все круто, да как у нас тут все плохо, а как в деревне хоть какая-то цивилизация появляется, сразу возмущаетесь, мол, как вы, грязные алкаши, посмели жить как нормальные люди! Еще, поди, на наши налоги! Да. У нас с мамой есть посудомойка. И стиральная машина есть, и душ, и унитаз. И дело тут вовсе не в том, что социальные выплаты в Москве – копейки, а в деревнях – целое состояние. Просто за хозяйством следить надо. И в деревне полно нормальных людей, и в столице – грязных свиней. На, держи свои блины.

Микола, наконец, снял с плеча парня треклятую посудомойку, и Игорь стянул с шеи узел с блинами, чей запах вызывал усиленное слюноотделение у всех собравшихся вокруг зрителей. Девушка даже пикнуть не успела, как парень захлопнул дверцу кузова опустевшего грузовика, развернулся и пошел в сторону дома.

- Игорь, подожди! – спохватилась Аня и рванула за ним следом. Публика оживленно подалась вперед, почуяв новый эпизод уральской «Санта-Барбары». Кулек с семечками, выуженный из кармана одной из бабулек, успешно заменил зрителям попкорн.

Девушка чертыхнулась, краем глаза заметив это. Давно уже перед ней не стоял подобный выбор: то ли извиниться, сохранив человечность, но потеряв лицо на глазах толпы косяковцев, то ли послать все к черту и гордо удалиться к себе а-ля коронованная особа. Все-таки в большом городе с этим проще: там всем и на всех глубоко плевать. Сдохнешь – и то не заметят. А тут не только сдохнуть спокойно, но даже просто словом с соседом перекинуться нельзя без общественного присмотра-досмотра.

Выбор был дурацкий, и Аня даже разозлилась:

- Лихолесов! – крикнула она со сталью в голосе.

Игорь остановился, будто по команде, и покосился на нее через плечо.

- Отъезжаем через пять минут, - не глядя ему в глаза, сказала девушка. – Ты с нами?

Парень ничего не ответил. Постоял пару секунд в молчании, отвернулся и ушел к себе.

- Ну и хрен с тобой, - буркнула она себе под нос и пошла к двуколке. Народ разочарованно потянулся по своим домам: грузовик уехал, все коробки скрылись в ограде, а скандал, некоторым особо любопытным особам показавшийся намеком на нечто большее, так и не случился. Даже бабушки, и те утянулись с улицы: торопились передать в свою шпионскую сеть новые сведения о вооружении и оснащении молодого противника.

- Ху-у, - печально выдал Тобик, положив голову девушке на колени и уставившись из-под шрама большими влажными глазами, как только она села на кожаное сиденье экипажа.

- Нет, ну какое всем дело до вместительности моей посудомойки? - сказала ему Аня. – Они бы еще мои юбки линейкой измерили и тампоны в сумочке пересчитали. Никакого почтения к личной жизни.

- Фрр! – согласно всхрапнул Тобик и завилял хвостом, поняв, что злость хозяйки не по его душу.

- А как он домом своим хвалился? – напомнила Аня. – И душ у него, и унитаз, понимаете ли. Интересно, откуда? Да и как они водопровод провели, канализацию? Сильно сомневаюсь, что до Прокопьевского переулка трубы проложены. Поди, воду-то из колодца качают, рыжую и вонючую, а вместо канализации – дыра на огороде. И труба сливная зимой замерзает. Тоже мне, деревенские магнаты, блин. Элита в зипунах.

Аня еще немного побухтела, но факт оставался фактом: ухоженный двухэтажный домик на противоположной стороне улицы, похоже, был оснащен если и не по последнему слову техники, то вполне себе комфортно. В отличие от ее обиталища, где даже туалет был на улице. А еще там было явно просторнее.

Аня вздохнула. Как человеку взрослому и серьезному, ей пришлось признать, что злится она вовсе не на Игоря, а на себя. Ну, и немножко на привычку деревенских жителей вечно совать нос в дела соседей. Ну да, Косяковка – дыра, какие еще поискать. Но и тут люди живут и умудряются на зарплату чуть выше прожиточного минимума покупать себе посудомойки и новые кровли. А она? Что она? Продала родительскую квартиру тетке, чтобы было, на что продержаться в Москве первое время. Прожила там с десяток лет, с трудом оплачивая себе жизнь и обучение. А в результате вернулась даже с меньшей суммой, чем когда уезжала. И ведь не то, чтобы плохо работала или не нашла себе место. Нет, работа у нее была нормальная и зарплата – тоже. Просто когда живешь в большом городе, крупные суммы отчего-то начинают казаться мелкими, даром, что цены на продукты и одежду те же.

Девушка недовольно развалилась на сиденье и надула губы. Всегда бродившее рядом, но только сейчас достигшее ее мозга осознание того, что она бесполезно профукала десять лет жизни, ничего не добившись и даже не родив детей, испортило ей настроение. Плюнув на законы здорового образа жизни, она распечатала чертовы блины и принялась есть их прямо так – грязными руками, без начинки и чая. Микола, наконец, вернулся с походным набором на плечах, плюхнул его под сиденье, забрался на жалобно скрипнувший под его весом экипаж, и шугнул лошадей. Но не успела двуколка проехать и десяток метров, как позади послышались частые шаги, экипаж качнуло, и на правую половину сиденья плюхнулся запыхавшийся Игорь.