Екатерина Бунькова – Будни фельдъегеря 1. В эльфийской резервации (страница 21)
- С тобой? – тут же поинтересовался Игорь, склоняясь над ее ухом.
- С мамой, - ехидно отшила его Аня. – И ремнем. Без тебя дел по горло. Нужно как-то разобраться в бумагах, распланировать доставку, дом привести в порядок…
- Я помогу, - тут же с готовностью отозвался Игорь. – Все равно заняться нечем: этим летом из-за карантина мама поступать не отпустит.
- Тебя тогда в армию заберут, - напомнила девушка.
- А у меня уже есть военный билет, - расплылся в довольной улыбке парень. – И в армию вашу меня не берут.
- Как негодного по причине умственной отсталости? – спросила Аня.
- Как потенциального противника, - пояснил Игорь. – Я хоть и официально считаюсь русским, но, по мнению некоторых чинуш, к изучению российских военных структур допуска иметь не должен: вдруг я разболтаю секретную информацию неведомым «своим», а те возьмут, да и нападут? И знаешь, я совершенно не против обойтись без армии.
- Кто бы сомневался, - покачала головой девушка, незаметно расслабившаяся под его неловкими, но настойчивыми пальцами. – Вот только я из тех, кто считает, что если не служил – то не мужик.
- Не рожала – не баба, - тут же откликнулся Игорь, нисколько не расстроенный ее реакцией.
- Не баба, - согласно зевнула Аня. – Девушка. В крайнем случае, согласна на молодую женщину: в конце концов, мне в этом году и правда уже четвертый десяток пошел. Даже самой не верится.
- Сколько-сколько тебе? – Игорь схватил ее за плечи и подался вперед, чтобы заглянуть в глаза и проверить, не врет ли.
- Ровно тридцать, - с некоторой гордостью ответила Аня. – А чем ты так удивлен? Сам же говорил, что старше.
- Я думал, тебе лет двадцать, ну, двадцать пять максимум, - ошарашенно протянул Игорь, отыскивая на ее лице следы морщинок. – Так мы ровесники, что ли?
- А тебя это так заводит? – укоризненно посмотрела на него девушка. – Отлепись от меня уже, извращенец. Ты переходишь все границы.
- Что? – Игорь приподнял свои ладони и недоуменно уставился на застегнутые китель и рубашку под ними.
- Там, внизу, - подсказала Аня, имея в виду движение в его штанах, которое она ощущала спиной.
- Я не… Ой… Ой! – Игорь аж подпрыгнул и запустил руку глубоко в карман джинсов, а потом с брезгливой гримасой вытянул оттуда что-то живое, неприятно извивающееся, и бросил на стол, случайно угодив в тарелку девушки.
- Уиииии! – завизжала она, мигом забыв про сон и вскочив с ногами на стул. Но на тарелке всего лишь шевелил корешками и проклюнувшимся ростком «желудь». Так же, как и его старший собрат, он отчего-то решил, что размеренная жизнь обычных деревьев – не про него, и сейчас упорно отыскивал корнями на столе хоть какую-нибудь почву.
- Пророс, - растерянно прокомментировал Игорь, а потом вдруг стремительно расцвел в восторженной гримасе. – Смотри, он пророс!
- Вижу, - коротко сказала Аня, слезая со стула и подозрительно тыкая в желудь пальцем. Тот окончательно распался, высвободив молодой побег, почти саженец. – Забери немедленно эту дрянь и выбрось.
- Дрянь? Ты что! – возмутился Игорь, нежно подхватывая росточек на руки, будто новорожденного. – Это же наше священное дерево.
- Что, у «полнолуновцев» заразился? - ехидно прищурилась на него девушка. – Сам же говорил, не хочешь всю жизнь горбатиться на плантации.
- Так то в лесу, где грязища и комары, – пояснил парень, изумленно рассматривая дубок, у которого на глазах разворачивалась новая пара листьев. – А если в Косяковке, в огороде посадить, это совсем другое дело. Мама обрадуется.
- Вот иди и обрадуй, - Аня настойчиво подтолкнула его к окну.
- Что, можно забрать? Правда? – в глазах Игоря сверкнула искренняя детская радость.
- Мне он точно на фиг не сдался, - фыркнула девушка. – Тем более, что это ты его украл.
- Я не крал, - посерьезнел парень. – Он на тебя упал и мне в руки отскочил. Между прочим, добрая примета.
- Иди, объясни это старейшине Эрдалу, - ухмыльнулась Аня. – У него, поди, не то что росточки, а все цветочки наперечет.
- Ничего я ему говорить не буду, - Игорь ревностно прижал росток к груди, а тот в ответ выпустил новую почку. – Дерево нас выбрало, значит, мы теперь его хозяева.
- Ой, только меня не приплетай, пожалуйста, - поморщилась девушка. – Вот уж чего я точно не хочу, так это возиться с лейками и навозом. Спасибо, мне и в детстве хватило.
- Тогда я заберу, - подвел итог Игорь и вытянул перед собой руку с дубком, разглядывая его со всех сторон. – Но почему он все-таки пророс? Без воды, земли, ни с того ни с сего. Да еще и продолжает расти. Смотри, он уже больше ладони!
- Слушай, Игорь, - Аня устало посмотрела на парня-полуночника и положила руку ему на плечо, тщетно пытаясь достучаться до совести. – Иди домой. Забери этот чертов дуб, воткни его в землю где-нибудь, где никто не увидит. Ни тебя, ни дуба здесь быть вообще не должно. Мне и так до сих пор перед твоей мамой стыдно.
- Да мама просто не может смириться, что по российским законам я уже совершеннолетний! – тут же воспылал праведным гневом паренек, забыв про дуб. – Она не понимает, что я не хочу тратить полжизни на детство, особенно если вся жизнь займет от силы лет сто. Привыкла, что…
- Игорь, - Аня сжала его плечо, останавливая словесный поток. – Спокойной ночи. Приходи завтра, расскажешь, как дуб прижился. Хотя лучше б ты его вернул.
- Спокойной ночи, - вздохнул Игорь и, уже почти дойдя до окна, вдруг остановился, развернулся и добавил с озорным огоньком в глазах:
- А ты здорово выглядишь для своих лет. Знаешь, мне так даже больше нравится: всегда мечтал иметь опытную подружку.
- Пошел к лешему! – припечатала его девушка, грозя кулаком и в очередной раз поражаясь этому сочетанию наглости и очаровательности.
В эту ночь никакие аутотренинги ей не понадобились: уснула, едва привалившись головой к подушке, даже одеялом толком не укрылась. Среди ночи ей, правда, показалось, будто кто-то укрыл, ну да, наверное, просто приснилось. Зато утром она встала бодрая, свежая и… голодная, как корова.
Заглянув в холодильник, она обнаружила там подвешенную мышь. Сразу спрашивать Миколу, что сия инсталляция означает, она не решилась, как и есть продукты, всю ночь пролежавшие в соседстве с этим объектом. Чуть позже все-таки выяснилось, что таким образом предприимчивый «домовой» отпугивал других мышей: по его словам выходило, что если какой-нибудь шкаф или полка пахнут дохлой мышью, то другие представители данного семейства обходят это место стороной, воспринимая его как опасное. Наверное, какая-то логика в этом была, но и Аня восприняла «меченый» холодильник как опасный объект и решила ничего оттуда не брать до тех пор, пока последний не будет вымыт и продезинфицирован.
В общем, достойного завтрака не случилось, и Игорь, заглянувший в гости с утра пораньше с домашними булочками в узле, был встречен едва ли не овациями. Аня быстренько сообразила чай, в кои-то веки обозвала парня гостем и пригласила за стол. К ним присоединился и нагло просочившийся в избу Тобик. На радостях девушка угостила и его, хотя, вообще-то, плохо относилась к идее кормления животных с человеческого стола.
Сразу после завтрака выставить обоих посетителей из дома не удалось: Игорь сделал вид, что жутко заинтересован коллекцией сувениров, а Тобик, как ни в чем не бывало, улегся под кровать и задрых. Терять время на развлечение гостя, которого, вообще-то, никто не звал, Аня не сочла нужным, но зато на правах хрупкой женщины припрягла к перетаскиванию посылок в дом. Сначала она намеревалась свалить их посреди комнаты, ведь только там было достаточно места и света для чтения коряво написанных адресов, но Игорь, не спрашивая разрешения, потащил их в другую половину дома. Ане ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Назвать вторую половину дома музеем мог только очень большой ценитель антиквариата. Это была просто огромная кладовка, от пола до потолка заполненная всякой ерундой: фарфоровыми статуэтками, посудой, бытовыми приборами, журналами, пожелтевшими газетами и прочими предметами советских времен. Теоретически, после смерти самой Ани (в возрасте, скажем, лет восьмидесяти-девяноста) все это действительно могло стать раритетными вещами, за которыми охотятся коллекционеры. Но сейчас ее сердце, привыкшее переводить жилые квадратные метры в их стоимость в столице, похолодело, замерло, а потом возмущенно заколотилось, требуя вышвырнуть всю эту дурь на помойку и сделать себе нормальные деревенские хоромы, чтобы все завидовали.
Впрочем, завалено было не все, а только стеллажи вдоль стен. Прямо по центру же стояли два пустых стола и конторка. На столы и под них, судя по всему, полагалось складывать посылки для сортировки, а за конторкой – вести учет. Этим Аня (не без помощи все того же Игоря) и занялась.
Большую часть посылок требовалось развести по адресам в Косяковке. Чуть поменьше – доставить во вторую резервацию, и только два письма – в первую, к негласным конкурентам «полнолуновцев», «Голубым ветвям». С учетом уже известной девушке ситуации клановой вражды, ее это не удивило. Удивило же то, как много семей в Косяковке каким-то образом связано с ушастыми иммигрантами: то ли пол Косяковки – это обрусевшие переселенцы и их потомки, то ли все кругом в курсе о существовании резерваций и давно уже ведут с соседями активный бартер, и только редкие дурачки вроде нее самой этого в упор не замечают.