Екатерина Боровикова – Темные времена. Книга 1 (страница 2)
– Ладно, – не слишком охотно кивнула я.
Вот не понимаю дурацкую виртуальщину. Абсолютно бесполезная трата времени. Хорошо хоть, Вовка не просит оплачивать эту ерунду, сам в своих играх зарабатывает, и ему как раз хватает на так называемую «подписку». Он пытался мне объяснить, но я не особо слушала – учится более-менее, по дому помогает, деньги с родителей не требует… Пусть развлекается, раз не в ущерб всему остальному.
В молодости я была гораздо категоричней – оба моих родителя играли ещё до изобретения виртокапсул, когда в ходу были VR-очки. Едва меня не угробили. Вмешались органы опеки, так что выросла я в приёмной семье и ненавидела всю эту игровую индустрию. Денис после нашего знакомства даже играть прекратил, чтобы меня не отпугнуть. Да и потом, после свадьбы, старался лишний раз не нервировать. Но с годами я стала гораздо спокойней: всё-таки не единожды наблюдала в больнице, как платные пациенты, подключённые к виртуальной реальности, идут на поправку на удивление быстро. Гораздо быстрее, чем те, кому досталось бюджетное лечение, то есть без всяких воображаемых приключенек. Впрочем, и тех, кому игры снесли крышу, тоже навидалась. У нас в городе пять лет назад даже больницу специальную построили для таких. Психиатрическую.
– Поля, не опускай руки. Ещё раз говорю: через четыре месяца я буду дома. В эту вахту у меня премия хорошая выйдет. Что-нибудь придумаем. Как у вас с деньгами, хватает пока?
– Да, конечно, – честно-пречестно ответила я.
Ну, не смогла я сказать про увольнение. Он за Олю только-только отпереживался, зачем ему зря нервы трепать? Работа опасная, ещё нажмёт не на ту кнопку… Тьфу, тьфу!
– Ты, кстати, всё-таки посмотри их прайс-лист, – попросил Денис. Его изображение стало мерцать и искажаться, голос прерывался, а значит, на подходе магнитная буря. – Может, что-нибудь можем себе позволить? Хотя бы трансляцию какой-нибудь хижины с котятами в лесу вместо тюремной камеры. Ольке полегче станет.
– Хорошо, постараюсь. Я тебя люблю.
– И я тебя. Отцу и Вовчику привет.
Я нажала отбой и откинулась на спинку кресла. С экрана компьютера на меня смотрели улыбающиеся, счастливые родные. Это фото мы сделали год назад, на даче, когда отмечали шашлыками Олюшкино поступление. Как давно это было, почти вечность прошла.
Видела я этот прайс-лист. И даже сделала кое-какие выводы.
Первый. Богатеи не отбывают наказание. Они отдыхают на курорте. Даже доступ к этим самым играм имеют – правда, с ограничениями какими-то, я так и не поняла, какими. Не знаю, что там и как. В играх. А самый дорогой вариант – полное выключение сознания. То есть преступник лежит в коме хоть двадцать лет, и мозг тоже «выключен», так что весь срок кажется ему несколькими секундами.
Второй вывод. Самая дешёвая замена одиночной тюрьмы на что-то более приятное – например, на небольшую комнатку с письменным столом, окном, выходящим на город, узкой, но удобной кроватью с одеялом и полкой с книгами русской классики обойдётся в двести пятьдесят тысяч. В больнице мне платили сто сорок, так что цена в два раза больше, чем мой заработок, которого всё равно сейчас нет. Зарплату Денису начислят по прилёте на Землю, то есть через четыре месяца. Пенсия свёкра – тридцать две тысячи, на данный момент единственный семейный доход.
И третий вывод. Мне всё равно нужна капсула, причём именно медицинская. Даже если я буду постоянно делать Оле массаж, следить, чтобы не образовались пролежни, покупать качественное парентеральное питание, через семь лет, когда срок выйдет, она будет глубоким инвалидом. А если не смогу обеспечить нормальный, уютный мирок для её мозга, то психика… В общем, ничего хорошего моей девочке не светит. По статистике, десять процентов заключённых так и не возвращаются к нормальной жизни. Почти треть пациентов новой психиатрички – именно такие бывшие арестанты, растерявшие разум.
В медкапсуле есть возможность подключения любого оборудования, есть условия для длительного автономного пребывания, а главное, нейросеть, которая следит за состоянием организма и вовремя подаёт питание, лекарства, даёт указание микромассажёрам и всё такое прочее. В общем, волшебная штука. И цена такая же «волшебная». Слышала, что богатеи и для подключения к играм их используют, но что-то мало в это верится. Сомнительно, чтобы подобные люди занимались такой ерундой – ну, разве что их дети. Да и смысл? Зачем уходить из реальности надолго? Что может быть интересного в бесполезной трате времени?
Что-то отвлеклась. В общем, с реанимационными всё понятно. А виртуальные капсулы всего лишь добавляют комфорта геймерам. Это замена ушедшей в небытие «виртуальной комнаты». Когда-то, на заре развития данной технологии, человек пользовался очками, и тело отвечало на фальшивые раздражители настоящим движением, а значит, был велик риск кувыркнуться через диван, догоняя иллюзорного врага. Поэтому приходилось использовать замкнутые и безопасные пространства. В виртокапсе очки не нужны, и мозг обманывается на сто процентов. То есть голова не заставляет, например, ноги шагать. Она думает, что заставляет. И она, голова, считает, что конечности и всё остальное получили-таки команду и даже выполнили её. Из комфорта только удобный матрас, кондиционер и… и всё, пожалуй. Вовчик как-то со смехом рассказывал, что есть особо одарённые, которые укладываются в капсулу в подгузнике, и всё равно больше суток не выдерживают. Ф-фу. Если когда-нибудь увижу сына в памперсе, отлучу от игр навечно.
Понятное дело, что для Оленьки этот агрегат совершенно бесполезен. Уж лучше простая функциональная кровать, на которой она сейчас и отлёживает срок.
Снова потекли слёзы. Смеющиеся дети и муж на экране рвали мне сердце. Я потянулась мышкой к иконке, открыла почту. На разосланные резюме пока никто не ответил. Оно и понятно: кому нужна сотрудница, пусть даже и опытная, но справившая сороковник несколько лет назад? Сейчас и молодой-то работу найти не может, медсестёр повсеместно техникой заменяют. Надо другие варианты искать, только где и какие?
Я утёрла слёзы, подошла к окну. Полицейский дрон, который как раз пролетал мимо, насторожённо завис в метре от стекла, и смартбраслет тут же сверкнул красным, отвечая на стандартный запрос. Дрон не увидел во мне ничего социально опасного и продолжил патрулирование.
Из груди вырвался непрошеный вздох. Я прижалась лбом к прохладной раме и закрыла глаза.
Нужны деньги. Большие. Даже не так – очень большие. Где их взять, не представляю. Конечно, реанимационную капсулу можно приобрести в кредит, но кто его даст безработной?
Родители этого ублюдка разговаривали со мной только один раз, в самом начале, предлагали деньги. Я, дура, отказалась. Они всё равно вывели из-под удара своего сыночка и подставили Олюшку, только бесплатно. А так бы…
О чём я вообще? И не дура вовсе! Как бы я людям в глаза смотрела, если бы продала свободу, будущее своего ребёнка?
С другой стороны, я и сейчас в глаза никому не смотрю. И подружки мои все внезапно поисчезали. Как же, мать убийцы…
– Поля, ты комп освободила уже? – заглянул в зал Матвей Ростиславович.
Вот, кстати. Ещё один геймер в моей семье. Под восемьдесят уже, а туда же. В капсулу не укладывается почему-то, хоть Вовка и предлагал пару раз, да и очками не пользуется, но игры очень уважает. Правда, индустрия давно работает лишь на тех, кто может позволить себе так называемое «полное погружение», то есть виртокапсы, но всякие древние стрелялки и бродилки для ПК или консолей, снятых с производства, до сих пор можно скачать в Сети за символическую сумму, а иногда и вовсе бесплатно. Вот этим антиквариатом мой свёкор и развлекается.
– Да, освободила. Играйте.
Матвей Ростиславович, шаркая тапочками, зашёл в комнату, оттеснил меня от компьютера.
– Я там Оле памперс поменял, – буркнул он, надевая наушники. – И капельницу сменил.
Я чмокнула дедулю в плохо выбритую щёку. Он похлопал меня по руке и отвернулся. На экране появилась мультяшная заставка.
Матвей Ростиславович молодец, конечно, но нужно проверить, как он всё сделал. Вдруг иглу неаккуратно ввёл – они с Вовкой лишь на этой неделе освоили примитивный медицинский уход. Да и Вовку вытаскивать пора – сегодня выходной, он целый день в своём гробу лежит.
Только вышла в коридор, как услышала требовательный писк. Смартбраслет мягко завибрировал, привлекая внимание. Я подтянула рукав, увидела значок нового сообщения. Нажала на сенсор, и над браслетом появилась голограмма письма.
Чего? Какие рубли?!
В коридор из бывшей детской выскочил взъерошенный Вовка. Был он в одних трусах, выглядел очень счастливым. Я улыбку сына не видела с тех пор, как Олю арестовали.
– Дошло? – спросил он.
– Что дошло? Куда?
– Деньги пришли? – Вова прямо изнывал от нетерпения.
– Так это от тебя? – потрясла я рукой.
Вовка издал громкий победный клич и заплясал какой-то дикий первобытный танец. Скачущий по коридору пятнадцатилетний, длинный, нескладный подросток выглядел, мягко говоря, забавно, но мне вдруг стало страшно. Куда этот дурачок вляпался?
– Ты можешь объяснить, где взял деньги? Что это? Да не прыгай!
Вовка не ответил. Лишь схватил меня за руки и попытался закружить в танце. Я, естественно, подыгрывать не стала. Вырвалась, скрестила руки на груди и показательно нахмурилась.