Екатерина Боровикова – Навья кровь (страница 21)
— В общем, в болоте. Содержимое не испорчено, я проверил. Замка нет, открывается легко. Ну… потому что крышка плотно прилегает, потому и не намокло, приём. Ух, отлично, передам с курьером. Конец связи.
Закончив разговор, Жора вышел из дома. В первую очередь он поспешил к бочке с дождевой водой — во рту до сих пор держался привкус сырого, слегка подтухшего мяса, хотя, возвращаясь по болоту, Дряблый несколько раз полоскал зубы чёрной водой, жевал осоку и стебли рябинника.
В многоэтажке не жили. Слишком много костей в странных позах — кто устроил это представление и зачем, коммуна понятия не имела. Кто-то здесь жил, до них, но явно несколько лет назад, может даже, сразу после конца света. К тому же места и так хватает, зимой проще и экономней обогревать два помещения, а не десяток квартир, да и в высотке летом в подвале стоит вода, отчего на нижних этажах царит тяжёлый дух.
Именно в подвале Жора и спрятал сундучок от глаз остальных жителей острова. Он надеялся, что находка окажется настолько ценной, что Тимур наконец-то возьмётся за оформление вида на жительство, и делиться этим шансом он ни с кем не хотел. Кроме Дианы.
Он нашёл жену возле автобуса. Женщина варила в цинковом ведре похлёбку из кукурузы и зайчатины.
— Диан…
Она подняла голову, скользнула по его лицу холодным взглядом и снова склонилась над костром.
— Я кое-что нашёл. Пойдём, покажу.
Она никак не отреагировала.
— Да ты задрала! — крикнул он, потом умоляюще добавил: — Пожалуйста. Прошу. Я больше так не могу. Пойдём, и мы наконец-то определимся. Если ты после этого так и не… в общем, я уйду отсюда и оставлю тебя в покое.
Диана вздохнула, подозвала одну из старших девочек — светловолосую, худенькую, но с очень аппетитными пухлыми щёчками.
— Просто помешивай. В огонь не лезь. Сейчас вернусь, — сказала она ребёнку и обронила, обращаясь уже к Жоре: — Ладно. Но недолго. Я занята.
В подвале воды было выше колена. Такая же чёрная, как и в болоте, но пахла совсем по-другому. Тухло, мертво и безнадёжно. Диана, демонстративно зажимая нос и придерживая подол на уровне бёдер, шла за мужем, осторожно ощупывая невидимый пол подошвами. А Жора провёл её по основному помещению, повернул налево, потом направо, пролез под канализационной трубой, отчего-то идущей в полутора метрах от пола, и остановился в небольшом закутке, в котором нашёлся цинковый стол и ящик с разводными ключами. Рядом с ящиком стояла шкатулка.
— Видишь? — возбуждённо шептал Жора. — Если сделка выгорит, мы с тобой можем отсюда уйти, начнём новую жизнь! Посмотри, какие рисунки! Это явно что-то очень ценное. И старое.
Диана непонимающе вертела сундучок в руках. На мужа не смотрела.
Неровный свет от масляной самодельной лампы не давал толком разглядеть её лица. Жора всё пытался заглянуть в глаза, потом расхрабрился, тронул Диану за локоть. Она вздрогнула, показалось, с омерзением, вернула сундучок на стол.
— Забудем всё. Забудем этот сраный остров. Будем среди людей, в достатке. Как ты, согласна? Или я один уйду, пускай тебя и дальше по кустам валяют.
Диана прищурилась:
— Ты совсем двинулся. Не вижу никаких рисунков. Это вообще не сундук. Обычный трухлявый обрубок дерева. И я могу спать с кем хочу. Хоть со всеми мужиками мира. Я свободна, разве не понял, тогда? Хочешь уйти? Давай, выметайся, я тебя не звала за собой. Ты давно должен был уйти. Видеть тебя не могу!
— Тогда почему не прогнала? — спросил Жора.
Голос его предательски дрогнул от зарождающегося в душе бешенства, смешанного с обидой и страшным голодом.
— Потому что ты меня спас, тварь. Отвратительной ценой, но спас. Хотя лучше бы я умерла. Чтобы ты сдох, сволочь.
Дряблый бросился на неё молча и мгновенно.
Два года назад они жили втроём, в абсолютно пустом городе. Жора охотился, Диана выращивала на клумбе перед домом овощи, всё было прекрасно, хоть и приходилось очень нелегко. Однажды, в самом начале зимы, на них напали мародёры. Забрали все припасы, изнасиловали Диану, избили самого Жору и ушли, оставив семью в живых. Жора без отобранного бандитами оружия охотиться так и не наловчился, поэтому наступил голод. Восьмилетняя дочь умерла через месяц, Диана слегла и от горя, и от слабости. Малышку занесли в дальнюю квартиру, на балкон, чтобы по весне похоронить.
Жора держался очень долго. Но голод, который по всем правилам физиологии, должен был притупиться со временем, только рос, к тому же он не хотел остаться один. В конце концов он соврал Диане, что наткнулся в паре кварталов от их жилья на мёртвого оленя.
А когда женщина окрепла, она нашла детские кости с тщательно срезанным мясом.
Через три дня взяла минимум вещей и, ни слова не говоря, пошла к путевому камню. Жора едва успел её перехватить. Женщина посмотрела на него долгим, пустым взглядом, взяла под руку удивлённого таким обращением проводника и ступила в лиловый туман.
Он выдержал два дня. А потом отправился вслед за ней, озвучив камню точку телепортации «к любимой женщине».
Жора не задавался вопросом, как в его желудок поместилась
Покидая подвал, Дряблый снова почувствовал голод, но это не показалось ему странным.
— А где Диана? — спросила аппетитная девочка у костра. — Мне кажется, суп уже готов.
— Я наткнулся на черемшу сегодня, — ответил Жора, давясь слюной. — Она осталась собирать. Пойдём, проведу, поможешь ей, чтобы быстрее было.
— Черемша весной растёт, — удивилась девочка.
Дряблый почувствовал, что просто обязан плюнуть ребёнку в лицо. Слюна оказалась очень густой. Девочка медленно утёрлась и заторможено сказала:
— Черемша долгая деревенеет золотым.
Когда Жора на неё набросился, она даже не сопротивлялась.
Конечно, его увидели. Конечно, на него попытались напасть. Но мужчина, наслаждаясь невесть откуда взявшейся ловкостью и силой, легко уходил от ружейных выстрелов. Плевал он теперь тоже замечательно: метко и далеко. Каждый «помеченный» прекращал охоту и покорно ждал, бормоча что-то бессмысленное.
К закату все были съедены. Через два дня пришла очередь курьеров, а потом тех, кого прислали на их поиски. С последними гостями получилось не очень удачно — один, прежде чем получить порцию яда, сумел связаться с Гомелем. Но Дряблый вовремя его нашёл, так что жертва ничего внятного никому сказать не успела. Заглатывая последнего мертвеца, Жора чувствовал, как на него наваливается сон. Захотелось зарыться куда-нибудь поглубже, туда, где темно, тихо и безопасно. Поэтому он побрёл к высотке. На то, что руки медленно, но упорно удлиняются, а из потовых желёз растут паутинки, которые постепенно сплетаются во что-то вроде кокона, человек не обратил внимания.
В подвале он едва успел забраться в свой закуток, смахнул шкатулку в воду, взобрался на стол, свернулся калачиком и заснул.
Или умер. С первым снегом проснулся не Жора Дряблый, а вендиго.
Глава 10
В первую секунду Лиза вообще не поняла, что проснулась — во рту по-прежнему ощущался вкус сырого человеческого мяса, смешанный с вонью подвальной стоячей воды.
А на вторую секунду всё это стало неважно — «нюх» взвыл, и девушка увидела в сером свете, идущем с улицы сквозь распахнутую дверь, длиннорукого монстра, больше похожего на лохматого гигантского богомола, чем на человека. Лиза не издала ни звука — от испуга перехватило дыхание. Естественно, выпутаться из спального мешка она не успела — вендиго в один прыжок оказался рядом и плюнул.
Щёку и нос обожгло, словно кипятком.
«Я никто не существую меня здесь нет!»
Чудовище, уже тянувшее руки-крюки к добыче, удивлённо всхрапнуло, остановилось, совсем по-человечески почесало затылок.
Лиза трясущимися руками нащупала застёжку, рывком расстегнула молнию на спальнике. Раздался предательский «вжух».
— М? — вендиго дёрнулся, сделал шаг вперёд. Если бы Лиза не откатилась за мгновение до этого в сторону, он бы на неё наступил. Не мешкая, девушка вскочила, перелезла через кресло, чуть не навернувшись со спинки, и, увязая в снегу, побежала к спасительному камню телепортации.
Билась в голове одна-единственная мысль: «Безопасно, да? Безопасно⁈»
Петрович сейчас вообще не была способна думать о другом, например, о том, что плевок, чем-то обваривший лицо, не подействовал на неё так, как надо, то есть, не превратил в безвольную куклу. Или почему она увидела последний день жизни человека, ставшего вендиго, его же глазами. И где он, в конце концов, был всё то время, что Лиза, словно ротозей-турист, шастала по Советам?
Спасительные камни беспрепятственно её пропустили. Петрович обессиленно, хотя пробежала всего ничего, упала в снег и воткнула в него лицо. Жжение слегка притупилось.
«К чертям такие приключения. Домой. Пускай Каримыч собой вендиго кормит».
И только сейчас девушка сообразила, что рюкзак остался у чудовища. А значит, и кровь для открытия телепорта — тоже. Она перевернулась на спину, осторожно стёрла с лица снег.
«Здесь мне ничего не грозит. Но что толку, если нет ни шприца, ни ножа? Даже завалящей железяки какой-нибудь. Сидеть до весны, пока оно в спячку впадёт? Или до той поры, когда шеф через три года разродится новой поисковой экспедицией?»