Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 75)
— Вот эта брошь принадлежала многие годы дому Веленгард. А я, — он осекается и смотрит на меня.
Я вся сжимаюсь.
В его тёмных, полыхающих живым огнём глазах столько эмоций, что я не могу выдерживать его взгляд.
Я успеваю заметить лишь тяжесть вины и сожаление, а ещё злость на себя и на меня?
Я не хочу разбираться в этом. Резко отвожу взгляд.
Как только суд пройдёт, я не желаю больше видеть князя!
— Эту брошь я подарил Анне Ларской, своей любовнице! А она передала вам в качестве залога. Я прав?
По залу суда прокатывается удивлённый ропот сотен голосов.
Глава 84. Признание
Сижу, низко опустив голову, разглядываю свои сжатые в замок ладони.
Тело снова начинает мелко дрожать.
Взволнованные мурашки волнами прокатываются по мне, приподнимая волоски.
Я ругаю себя сквозь зубы за то, что так реагирую на него.
Ведь даже сквозь огромное пуховое одеяло я чувствую его взгляд. Обжигающий, пронзительный, отчаянный и виноватый. Но хуже всего то, что я чувствую его вину. Чувствую где-то глубоко внутри себя. И верю ей.
Он правда осознал и сожалеет.
Он злится на себя, не на меня.
А я чувствую отзвуки его несдержанных эмоций.
Но мне плевать!
Плевать!
Я не хочу! Я не просила!
— Я не понимаю, о чём вы, — утирается утереться насквозь мокрым платком публикан.
— Это моя фамильная брошь, идиот! И она на твоей дочери! Которую «отравили» ТВОИМИ каплями от сердца из ТВОЕГО флакончика! Ещё подсказки нужны?! — рычит Александр.
В тусклом свете, что льётся в зал через высокие, узкие окна, мне даже кажется, что я вижу, как змеится чешуйчатый узор по его щекам.
Но этого не может быть. Ведь Александр отказался от своего дракона, чтобы спасти меня.
Хотя никто его не просил.
Я плотнее путаюсь в одеяло, продолжая дрожать.
— Я протестую, — хрипит отчаянно лорд Кречет, — это давление на потерпевшего.
— Отклонено, — отмахивается судья. — Вы и ваша дочь больше не потерпевшая сторона. Охрана! Сопроводите семейство Кречет к скамейке подсудимых.
По залу прокатывается новый гул и восторженное одобрение.
— Но папа! — вскакивает с места Агнес и растирает по милому личику слезы. — Но ты обещал! И леди Анна! Позови её!
— Заткнись, — рычит лорд Кречет, но дочь его не слушается.
— Это был всего лишь розыгрыш! Милый розыгрыш! Я и капель-то не пила. Лишь полглотка! И флакон случайно выпал из моих рук прямо в её карман! Я ни при чём!
— Заткнись! — рявкает лорд Кречет.
Но Агнес лишь всхлипывает и рвётся из рук охранников.
— Я не думала! Я не хотела! Я пострадавшая сторона! Эта леди Анна была такая милая, просила разыграть её подругу! Я сделала лишь полглотка! Правда! Я не знала, что мне станет плохо! О, как плохо мне было, ваша честь! Но я не виновата! Это всё между вот ней и её подругой! — глупая Агнес тычет пальцем в меня и оборачивается в поисках Анны Ларской. Неужели она не знает?
— Мне кажется, заседание можно закрывать, — Александр брезгливо отталкивает от себя лорда Кречета прямо в сильные руки тюремных охранников.
— С этой частью, да, — кивает судья. — Леди Идалин Арсгольд — Веленгард признаётся полностью невиновной в покушении на семейство Кречет. Но...
Начавшиеся было аплодисменты в зале моментально стихают.
А к моему горлу подкатывает ком.
Ну что ещё?
— Перейдём к рассмотрению смерти Анны Ларской и её бабки Матильды Буртраж.
— Что? — взвизгивает Агнес и оседает на руки отца. — Папа, она не могла умереть! Она ведь обещала! Обещала мне...
Девушка, чьи глупые мечты рушатся на глазах сотен любопытных зевак, заливается горючими слезами.
А лорд публикан стремительно бледнеет. Его собственная дочь сдала их с потрохами. Выдала и как пила настойку, и как подбрасывала мне флакон, когда обнимала в таверне.
Глупая девочка!
Поверила Анне и хотел пожить в роскоши и почёте. Что ещё могла пообещать ей «принцесса» Анна, если сама ничего не имела? Свои связи? Свои драгоценности? Свою дружбу и поддержку?
Как мало это стоит...
— Леди Идалин Арсгольд — Веленгард и князь Александр Веленгард, вы обвиняетесь в убийстве тёщи и беременной падчерицы короля Августуса. По его требованию ваше дело будет рассматриваться в Авелоне, вы высылаетесь...
— Я протестую, — Александр выходит вперёд.
Спокойный, уверенный в себе.
А я... неожиданно для себя любуюсь им.
И сейчас он предстаёт передо мной совершенно другим мужчиной. Не скучающим красавчиком из высшего общества Авелона, кто с удивлением и брезгливостью разглядывал узор истинности, кто купил меня у моего «отца», но повзрослевшим, серьёзным мужчиной.
Он давно отбросил напускной лоск, не позаботился о пиджаке или мундире.
Сейчас перед огромной толпой и судом, и лордами наблюдателями он стоит в одной простой рубахе, неторопливо закатывая рукава.
— Идалин здесь ни при чём! Анну Ларскую и Матильду Буртраж убил мой дракон за то, что они пытали и мучили мою ИСТИННУЮ, моё сердце и душу!
По залу вновь проносится ропот.
Агнес рядом со мной всхлипывает, а судья недовольно морщится и что-то ищет в своих заметках.
— В тот день, когда Идалин пропала, Матильда Буртраж подкупила драконов из сопровождения и использовав ментальную магию внушения, чтобы выкрасть мою ИСТИННУЮ!
— Где доказательства? — хмурится судья.
В отличие от дела Кречета здесь всё выглядит серьёзней. К тому же ордер на нашу выдачу Авелону... Попахивает международным скандалом. Августус смерти Анны не простит.
— Феста, девочка, иди сюда, — неожиданно для всех Александр опускается на корточки и зовёт мою маленькую помощницу.
Она здесь! Малышка Феста. Одетая как куколка сидит на последнем ряду рядом с... рядом с семейством Ларсен и полковником Грифитом. Когда они успели прийти.
— Скажи, малышка, — Александр берёт спустившуюся к нему Фесту за руку и проводит на середину зала суда. — Ты узнаешь кого-то из охранников?
Все замирают.
Кажется, никто не дышит. Лишь лорд Кречет недовольно фыркает.