Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 62)

Но всё равно оно неплохо грело меня холодными ночами. Теперь же я осталась в одной тонкой шелковой рубашке, которая скорее холодит моё измученное тело.

— Мешок, — шипит Анна, отбрасывая моё простое шерстяное платье мадам Матильде. — Как ты могла надеть на себя ТАКОЕ?

Она брезгливо морщится, пряча за пояс изогнутый кинжал.

— Хотя чему я удивляюсь? Ты выбрала жизнь в убогой хижине и прислуживание какому-то сброду вместо роскоши и обожания дракона. Ты идиотка!

Она смеётся визгливо и громко и снова уходит, чтобы вернуться на следующий день.

По ночам осторожно и совершенно бесшумно ко мне прокрадывается маленькая отважная Феста.

Она всегда приносит с собой немного еды и воду. Боится, оглядывается на каждый звук, но упрямо спускается в подвал.

Я безумно ей благодарна. Потому что в том отчаянном положении, в которое я попала, она — мой единственный лучик света, моя надежда, моя путеводная звезда.

Пускай, шанс на спасение тает с каждым днём. Но надеется на лучшее, мне никто не запретит.

Пока одной из стылых зимних ночей, когда Феста пыталась разогреть мои онемевшие ладони, замок снова не щёлкает.

В темницу ураганом врывается Анна.

Благо, что малышка Феста успевает отбежать и спрятаться в гроте за бочками с виной.

— Погоди, блаженная! — причитает сгорбленная фигура мадам Матильды.

— Отстань! — визжит Анна и, подлетев ко мне, хватает меня за горло. — Ты! Ты даже месть мне испортила, тварь!

Я хриплю, не в силах сделать вдох.

Длинные пальцы Анны судорожно сжимают моё горло, её длинные ногти впиваются в мою кожу.

— Он улетает! Ему плевать! Ты обманула всех! Ты не его истинная! Ты ему не нужна! — визжит Анна так, что у меня в голове звенит.

От нехватки воздуха мысли в голове путаются. Кто и куда улетает? Кого я могла обмануть?

— Александр! Ему плевать на тебя! После моих посылок он должен умирать! Запах твоего страха и страданий должен сводить его с ума! Твоя кровь должна заставлять дракона биться в истерике! Но ему плевать! Ты подделала метку! Тварь! Тварь! Тварь!

Она выпускает моё горло и падает передо мной на колени.

Я судорожно вдыхаю влажный смердящий воздух подвала и судорожно соображаю. Если всё. Что сказала Анна, правда, то у меня получилось! Получилось разорвать нашу связь! Теперь я свободна от князя! Наши метки больше не существуют. Мы друг для друга чужие.

И в этот момент на моей душе становится легко и радостно! Я разорвала нашу связь! Я освободилась от жестокого дракона! Победа!

— Чему ты радуешься, дура? — шелестит рядом со мной злой старческий голос.

Мадам Матильда оказывается рядом, выбрасывает вперёд сухую ладонь с длинными узловатыми пальцами. Моё горло снова сжимает невидимой рукой.

— Ты достаточно пожила и причинила горя моей малышке, — шипит старуха. — Умри...

— Не надо, ба! — выкрикивает Анна и отталкивает старуху от меня. — Я придумала кое-что ещё. Обещаю, после этого мы от неё избавимся!

Шатаясь, Анна поднимается, выхватывает из-за пояса длинный, изогнутый кинжал и направляется ко мне.

Глава 71. Последний час

— Что удумала, шальная? — шипит старческий голос.

Я была права, мадам Матильда — дряхлая старуха. И она больше не заботится накидывать на себя морок и объёмный капюшон.

Сейчас она предстаёт передо мной в своём истинном обличье.

Дряхлая, беззубая старуха со следами былой красоты и порока на лице. Когда-то она была подобна Анне — яркая брюнетка с едва раскосыми глазами. Не знаю, что с ней стало, но выглядит она пугающе и хищно.

Её беззубый рот беспрестанно двигается, словно старуха постоянно что-то пытается переживать. Возможно, она шепчет заклинания, кто знает?

— Дракон не учуял свою истинную в той грязи и смраде, что я ему отправляла. Но кровь истинной он почувствует точно! — смеётся Анна, доставая из-за пояса пустой стеклянный пузатый флакон. Каркающий смех старухи сливается со звонким безумным смехом Анны. А у меня дрожь идёт по телу от ужаса.

Сегодня мне конец! Совершенно точно! Анна не выпустит меня отсюда!

А хуже всего то, что помощи попросить здесь совершенно не у кого. Малышка Феста сказала, что все взрослые слуги принесли клятву верности старухе Матильде. Любое неповиновение их убьёт.

В гостях «На Пике» тоже нельзя быть уверенными — они годами посещают гостиницу и дружат лично с хозяевами. Просить защиты у них опасно — могут сдать.

Из всех вариантов оставался только следующий выходной малышки. Но до него я недотяну.

Ещё была призрачная надежда с драконьими извозчиками. Но в последние дни снова разыгралась метель, и гостиница отрезана от мира и долины.

А значит, сегодня мне придётся умереть.

Умолять Анну бесполезно. Это дело для неё личное. Моя смерть принесёт ей столько же удовольствия, сколько смерть самого князя.

Ну что ж...

Я пытаюсь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Не хочу доставлять своим палачам такого удовольствия, как видеть мой страх.

— Сними с неё блокаторы, — приказывает Анна.

Я вздрагиваю.

— Сдурела? — шипит старуха.

— Она неделю без хлеба и воды, — смеётся Анна. — Остались кожа да кости! Что она мне сделает? Сбежит? Ты посмотри на неё! Да с неё и грамма крови не нацедишь! Снимай!

Старуха обходит вкопанный в землю столб по кругу. Ворчит что-то неразборчиво и хрипло, недовольно шамает беззубым ртом и...

Я замираю. Закусываю губу и даже не дышу. Неужели?

Неужели они окажутся настолько беспечны и глупы?

Боюсь спугнуть удачу! Я просто замираю и жду.

Я чувствую, как наручники ещё не спали с моих давно онемевших запястьев, но ослабли.

Кровь, пусть тонкой, но тёплой струйкой заструилась по пальчикам.

Щелчок и одна моя рука оказывается на свободе.

Но вот другую старая ведьма отстёгивать не спешит. Ворчит и долго возится, гремит магической цепочкой.

Я медленно сжимаю и разжимаю кулак, стараясь быстрее разогнать кровь.

Осторожно тянусь к своему магическому резерву, проверяю, могу ли я призвать магию.

Да, отклик есть. Но очень слабый. Почти никакой.

Блокатор, пускай и вполсилы, но всё равно работает на мне.

— Ну что так долго, ба? — нетерпеливо поигрывает кинжалом Анна.

— Погоди, деточка, погоди... А это что такое? — голос старухи меняется.

В нём появляется не столько удивление, сколько ярость, злость.

— ЕЁ КОРМИЛИ! АННА! Тут крошки!

Сердце моментально сжимается от страха. Последний шанс ускользает от меня.

— Кто посмел? Какая дрянь? — рычит старуха, пытается схватить мою только что освобождённую руку и снова заковать её в блокаторы.