Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 53)

— Я тебя уничтожу! Всё здесь! Камня на камень не оставлю от этой таверны и...

— Вас! — поправляю его довольно грубо. Но мне надоело играть в его игры.

Он осекается и удивлённо моргает. Кулаки от неожиданности расслабляются, пропадает жар магического огня. Губы Кречета беззвучно шевелятся.

— Когда обращаетесь к благородной девушке, вы не имеете права ей «тыкать», милорд! Государственному сановнику стыдно этого не знать, — добавляю я.

За моей спиной раздаётся хмыканье. Кто-то из драконьего отряда явно не упустил ни одного слова из нашей беседы.

Лорд Кречет бледнеет и шипит.

— Вы ещё пожалеете, леди Идалин Арсгольд! Я вам это обещаю!

Он проносится мимо меня разъярённым пузатым ураганом. Выскакивает в зал и пинает ближайший стул, который с грохотом валится на пол.

Расстёгиваю верхнюю пуговицу на рабочей блузе. Переживания, страхи и потрясения прошедшего дня наваливаются на меня.

Последние силы я отдала на помощь этой Агнес и на разговор с Кречетом.

Слишком резко силы покидают меня, становится трудно дышать, мои собственные щёки тоже вспыхивают ярким лихорадочным румянцем.

Возможно ли, что Агнес не отравилась, а подхватила какое-то заболевание? И я тоже им заразилась?

Нужно будет уточнить у доктора Пуркинье, когда он освободится.

А сейчас прикладываю пальцы к сонной артерии, чтобы проверить пульс. Сто́ит начать расти температуре, как пульс подскакивает. И чем выше температура, тем безумнее становится пульс.

Нет. Мой пульс, конечно, далёк от нормы, но и на безумный не походит.

Жар с лица стекает так же неожиданно, как и появился.

Я просто устала.

Слишком устала.

От работы. От споров. От беготни.

А ещё я устала бояться.

Поэтому сейчас, когда моя личность раскрыта, я должна позволить себе выдохнуть и спокойно всё обдумать.

Возможно, Сондра права, и мне не стоит бросаться в бега сразу же. Нужно выждать несколько дней, а там...

А там посмотрим.

В зал спускается Сондра. Лицо её выражает крайнюю степень беспокойства.

Дёрганными торопливыми движениями она сгребает в кучу чистую ветошь, сотейник, кувшин с чистой водой, какие-то травы из кладовки, оглядывает кухню ещё раз и разворачивается.

— Сондра, что случилось? — успеваю перехватить её за локоть.

— Всё плохо, Лиана, — девушка бледнеет. Её губы дрожат. Она едва сдерживает подступающую истерику. — У Агнес Кречет сильнейшее поражение магического ядра. Кто-то дал ей выпить настойку чёрного драконьего корня, она умирает... и если она умрёт у нас...

Сондра не продолжает. Просто дёргает локоть и торопливо исчезает за дверью, чтобы помочь доктору Пуркинье спасти дочь одного из наших недоброжелателей!

Я и так понимаю, что она хотела сказать. Если дочь Кречета умрёт у нас в таверне — нас с Сондрой выставят виноватыми. И неважно, что два десятка людей и драконов ели кашу из одного котла и пили чай и вино из одних и тех же кувшинов.

Лорд Кречет уже давно ненавидит наше семейство. Он не упустит случая вцепиться в нас волчьей хваткой и разорвать на мелкие кусочки. Боюсь, даже личная трагедия в виде потери дочери ему не помешает, а совсем наоборот. Придаст его мести остринку!

Зал стремительно пустеет. Последними уходят драконы императорского отряда. Кожей чувствую их внимание, участие и жалость.

Упрямо встряхиваю головой. Мне не нужна их жалость. Пожалеть я могу себя и сама. Вот только легче от этого мне не станет.

Нужно как-то спасти Агнес! Или хотя бы понять, где она могла отравиться.

— Всё ещё отказываетесь от моей помощи? — раздаётся за моей спиной усталый голос полковника.

Разворачиваюсь так резко, что перед глазами всё плывёт.

— От помощи — никогда. От сомнительной защиты — всегда!

— Я думал вы умнее, Лиана, — он прислоняется к столу за своей спиной.

— Простите, что разочаровала...

— Перестаньте! — рявкает он и растирает лицо руками. — Вы не можете не понимать, что будет с вами и с этим местом, если с мисс Кречет что-то случится.

— С ней уже случилось и моя задача найти причину...

— Идалин, Лиана, — исправляется он, встретив мой яростный взгляд. — Причину будет искать полиция. Вы уверены, что ваша непосредственность и вспыльчивость помогут вам оправдаться.

— Мне не за что оправдываться! Все гости сегодня ели из одного котла! Все пили из одних кувшинов.

— Но не все остались в зале, — он красноречиво вскидывает бровь, намекая на то, что кому-то могло стать плохо уже в комнате.

— Вы думаете, я или Сондра могли перепутать мяту и драконий корень? Или взять вязкую дурнопахнущую щепотку перетёртого корня и бросить вместо перца в кашу? Вы в своём уме? — меня трясёт он его намёков и обвинений. — Я, конечно, леди и белоручка, но я не набитая дура!

— Идалин, — полковник перехватывает мою ладонь и дёргает на себя, заставляя меня испуганно сжаться. — Я просто говорю, что легко вам не будет. Как только затихнет буря, эта таверна будет под завязку забита ищейками и полицией. А пока власть здесь представляю я, настоятельно рекомендую вам никуда не исчезать, а пойти и лечь спать!

Краски стекают с моего лица. Пальчики немеют от страха и разочарования.

— Это арест?

— Пока это только настоятельная просьба.

Я разворачиваюсь и, чеканя каждый шаг, направляюсь к лестнице.

— Идалин! — зовёт меня Гриффит. Но я не реагирую.

— Лиана, я вынужден расставить часовых. На всякий случай!

Сердце ухает вниз и болезненно сжимается.

— Делайте, как вам угодно, полковник!

Глава 61. Улики

Ночь и начало следующего дня проходят в тревожном ожидании.

Надо ли говорить, что я не ложилась.

Просидела несколько часов на кровати. А потом вернулась в общий зал.

Выскребла дощатый пол до блеска, оттёрла старые винные пятна на столе, вычистила золу из камина и вынесла её на двор.

Наносила несколько вёдер чистого снега, чтобы у постояльцев утром была чистая вода для умывания.

Сондра несколько раз проносится мимо меня, меняет воду в сотейнике, берёт чистую ветошь. На все мои вопросы у неё нет ответа.

Ближе к рассвету в зал спускается доктор Пуркинье.

Обычно весёлый добродушный военный выглядит уставшим и очень собранным.

Он уже собирается выйти на улицу, но, заметив меня, останавливается.

— Как она? — решаюсь задать интересующий меня вопрос.

— Жить будет, — отвечает он и растирает лицо ладонью.