Екатерина Борисова – Преданная истинная черного дракона (страница 36)

Публикан, же, с довольной ухмылкой на одутловатом лице, потирает руки.

— Что тут у вас происходит? — спрашивает Кречет звенящим от предвкушения голосом. — Что за шум? Почему мешаете отдыхать гостям?

Полковник Гриффит вкратце описывает ситуацию с Ноэлем и «большим Луи».

И у публикана взгляд вспыхивает мрачным удовлетворением.

Его спутница брезгливо морщит носик, окидывая зал и гостей с превосходством.

— Мальчик украден? — лорд Кречет потирает руки. — У вас, барышни, серьезные проблемы! Как государственный чиновник, я просто обязан сообщить, куда следует...

— Нет, прошу, — Ноэль морщится и прячет лицо в складках моей юбки.

Кладу ладонь на его растрёпанные волосы и вспоминаю про свидетельство о рождении. То, что я нашла под половицей. Я же успела прочитать все графы. Дату рождения, указание родителей!

— Сколько лет Ноэлю? — резко спрашиваю я у верзилы, игнорируя публикана. — И как зовут его мать?

Большой Луи удивленно моргает. Но мой вопрос уже услышали и гости таверны, и полковник Гриффит. Всеобщее любопытство только нарастает.

— Какое это имеет отношение к делу? — морщится лорд Кречет.

— Самое прямое! Отец не может не знать таких вещей! Ну так что, господин Кареди, сколько лет Ноэлю?

Лицо мужчины перекашивается от злобы. Он, явно, не ожидал таких вопросов.

— Это не имеет отношения к делу! — рычит он, повторяя слова публикана.

— Отвечайте, — настаивает полковник Гриффит.

И я посылаю ему взгляд, полный уважения и признательности.

— Его мать звали Луиза... да, Луиза. Она умерла от малярии несколько лет назад.

— Неправда, — вспыхивает Ноэль.

— Заткнись! — Большой Луи замахивается на него. — Паршивец просто не хочет возвращаться домой и честно отрабатывать свой хлеб!

— И сколько же ему лет? — хмурится Сондра, подходя к нам ближе и вставая перед Ноэлем.

Большой Луи бормочет что-то невнятное.

А вот я точно знаю ответ.

Разворачиваюсь и исчезаю на черной лестнице. Чтобы через пять минут вынести полковнику и публикану подтверждение того, что Большой Луи лжет — свидетельство о рождении Ноэля.

Стоило только мужчине увидеть документ, его лицо перекашивается от бессильной злобы. Он что-то бормочет себе под нос и, развернувшись, выскакивает из таверны, как ошпаренный.

Лорд Кречет, лишившись очередного повода насолить нам, хмурится.

— Ну, раз так, — цедит он, — вернёмся к нашим старым делам. Вы должны будете уплатить налог в казну в количестве пятидесяти золотых.

— Но Нового года! — взвивается Сондра.

— Новый год через два дня! — рявкает лорд Кречет, а его спутница глупо хихикает. — Вы же не думаете, что я буду возвращаться в вашу дыру в праздники. Положено платить — платите!

Сондра снова упирает руки в бока, и я уже была готова успокаивать ее, когда двери в таверну распахиваются.

Дыхание сбивается.

Сердце замирает.

А в груди растекается тупая тягучая боль.

Обоженное запястье и ладонь наливаются огнём и пульсируют...

Только не он! Этого просто не может быть!

Глава 41. Это ОН

Громкие разговоры в зале притихают. Множество любопытных взглядов устремляется ко входу.

Прямо сейчас там стряхивает мокрый снег с плаща князь Александр Веленгард — мой несостоявшийся муж!

Статная фигура, дорогая одежда, драконье пламя в глазах и незнакомое лицо — всё это безумно интересует постояльцев в таком скромном городе, как Стольбург.

Стоило князю войти, как по залу разлилось напряжение и подрагивающая от силы драконья аура.

Не каждый дракон способен вызывать у других такую реакцию. Полковник Гриффит способен, а вот лорд Кречет нет. Хотя он тоже дракон. Но его силы явно недостаточно.

— Я принесу деньги! — пищу едва слышно.

— Лиана, — зовёт меня Сондра, но осекается, заметив разливающуюся по лицу бледность и испуганный беспомощный взгляд, что я бросаю на неё. — Да-да, уже пора рассчитаться с долгами перед светлым праздником.

Подруга крепко сжимает ладонь Ноэля, призывая его молчать и замереть на месте.

Я едва киваю и осторожно скольжу в густую тень у самой стены.

Делаю шаг и замираю.

Князь Александр Веленгард словно чувствует моё присутствие. Он высоко вскидывает голову, забывая про мокрый насквозь плащ. Взгляд его яростных чёрных глаз быстро исследует зал. Словно он ищет меня!

Словно он точно знает, что я здесь.

В самый последний момент я ныряю под ближайший стол и замираю.

Прижимаю горящие ладони к груди и стараюсь унять разбушевавшееся сердце.

Но это не помогает. Моё сердце тревожно и отчаянно бьётся в груди. Да так громко, что его стук слышен каждому в этом зале. По крайней мере, мне так кажется.

Я пытаюсь сглотнуть вязкую слюну. Но не выходит. Горло сжимает спазм, а тошнотворный ком поднимается всё выше.

Я зажимаю рот ладонью.

Потому что ещё секунда такого напряжения, и я закричу. А может, сразу упаду в обморок.

Я подтягиваю колени ближе к подбородку и беззвучно молюсь всем богам прошлого и настоящего, чтобы ОН меня не заметил.

Среди общего оживления, грохота деревянных кружек и тарелок о стол, отчётливо слышны неторопливые мужские шаги.

Они пересекают весь зал. Неторопливо, но уверенно.

Тяжёлая уверенная поступь.

И она приближается.

Я тихонько поскуливаю под столом, пытаясь незаметно накинуть на себя скатерть.

Каждый шаг болезненным гулом отдаётся у меня в висках. Ещё один шаг словно острый гвоздь ввинчивается в мой мозг.

Руки дрожат, а правая ладонь горит огнём и ужасно зудит. С каждым новым шагом мужчины всё сильнее.

Сквозь грохот шагов и пересуды гостей я слышу радушные речи Сондры, она что-то с кем-то обсуждает игриво, с огоньком. Вот только слов я не могу разобрать.

Следом я слышу, как рассыпается в благодарностях за что-то Ноэль.

Ещё слышу недовольное ворчание лорда Кречета и сдержанные речи лекаря Пуркинье.

Но всё это идёт фоном, смазанным шумом. Потому что шаги неумолимо приближаются.