Екатерина Бордон – Самый синий из всех (страница 33)
– Что с тобой? – спрашивает он, осторожно поглаживая большим пальцем мою ладонь.
Даже сквозь ткань перчатки чувствуется, какие теплые у него руки. Ничего не могу поделать: губы начинают дрожать, лицо по-дурацки морщится. Можно противостоять злобе, ненависти, агрессии…. Но только не доброте. С добротой невозможно сражаться.
Андрей осторожно снимает капюшон с моей головы.
– Я так испугалась. Я так испугалась! – выдыхаю я.
Без всяких слов он шагает ближе и обнимает меня, а я замираю, потрясенная новым чувством. Вот где мое место. Вот где я должна быть.
– Обними меня, – шепчет Андрей, и я обнимаю его в ответ, вдыхая хвойный запах глубоко-глубоко.
Я дома.
– Он бы не причинил тебе вреда. Егор… Он…
Андрей замолкает, и я обнимаю его сильней. Как же объяснить, что не Егора я так испугалась… Это ужасно глупо, но я поняла вдруг, какое все хрупкое. Я испугалась, что снова могу остаться одна.
Всего за два месяца моя жизнь так изменилась. И я не знаю, не представляю, как буду жить, если что-то случится вдруг с ними! Если они поймут, какая я на самом деле – бесцветная, обычная, скучная – и оставят меня. Быть одной по своему выбору и быть всеми покинутой – это два совсем разных одиночества. Между ними пропасть.
Когда я увидела Егора и Оксану там, в спортзале… Я как будто отделилась от тела, я не могла пошевелиться, я…
Звук учащенного дыхания заставляет меня вынырнуть из мыслей. Я вдруг понимаю, что руки Андрея сжимают меня еще крепче. БАМ! Это сердце ударяется в клетку из ребер, словно пытается выйти к нему. Его губы, туман в глазах и покрасневшие кончики ушей… Они будто притягивают меня. Я встаю на цыпочки и приподнимаю лицо. Закрываю глаза, чувствуя, как по телу волнами распространяется жар. Это как прибой. Предвкушение.
Его горячее дыхание касается моих губ и…
Раздается щелчок замка. Дверь за моей спиной распахивается, и мы с Андреем ошалело отпрыгиваем друг от друга.
– Саша? Мне показалось, я слышала твой го… – Мама потрясенно замирает, заметив Андрея. Переводит взгляд с него на меня, а затем расплывается в улыбке и многозначительно добавляет: – О-о-о… Продолжайте. Прошу прощения.
Дверь захлопывается. Не знаю, чего мне хочется больше в это мгновение: убить ее или провалиться сквозь землю. Лететь вниз, пока не треснусь башкой о ядро планеты и не потеряю сознание.
Пальцы Андрея неловко сплетаются с моими.
– Мне пора, – тихо говорит он. – До завтра.
Я киваю. Мы смотрим друг другу в глаза, и Андрей, чуть помедлив, наклоняется. Всего на мгновение его теплые губы прижимаются к моей щеке – так мимолетно, что я не успеваю увидеть цвета, – а потом он отворачивается и быстро спускается по лестнице.
Когда подъездная дверь внизу хлопает, я все еще стою на месте, не в силах поверить, что эта буря внутри из-за него.
– Нет, нет и нет, вы совсем не чувствуете друг друга.
Тор размахивает руками, останавливая происходящее на сцене. Мы с Лерой угрюмо переглядываемся и, в общем-то, даже не возражаем. Никаких чувств между нами нет. По крайней мере добрых.
Понедельник, 23:11.
Суббота, 00:54.
Суббота, 00:57.
Суббота, 01:16.
Она мне так и не ответила. Не то чтобы я ждала, что мы теперь будем заплетать друг другу косички и делиться сокровенным, но, когда с вами происходит нечто такое, что пережили мы, вполне нормально стать ближе. А с Лерой все наоборот. Она как будто начала меня ненавидеть еще сильнее. Вот только за что?
Тор опирается на сцену и машет нам, подзывая.
– Лера, для вас няня – родной человек. Покажите свою уязвимость. А вы, Саша, как-то продемонстрируйте заботу: голосом, действием. Приобнимите ее за плечи, по волосам погладьте. Давайте еще раз.
Фу-у-у… Только этого не хватало.
Мы возвращаемся на сцену. Я уже не чувствую себя здесь музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение, но до легкости и комфорта далеко. Тем более теперь, когда на меня смотрит Андрей. Может, мне было бы проще, не играй я древнюю полуразвалившуюся старуху? Да уж, какой разительный контраст с Лериной ролью! Сегодня она порхает по сцене и выглядит идеально, но говорит совершенно искусственно. Я ей не верю, и Тор, кажется, тоже. Он пытается быть вежливым и терпеливым, но заметно нервничает: скручивает сценарий, барабанит пальцами по подлокотникам кресел, тянет себя за волосы.
– Ладно, стоп. Сделаем перерыв.
Я спрыгиваю со сцены и устало плетусь в самый конец зала. Падаю в кресло и закрываю глаза, откинув голову на спинку. Я почти не спала ночью, а до этого весь вечер отбивалась от дурацких маминых вопросов типа «А что это за ма-а-альчик?».
Я волновалась за Оксану.
Что, если… что, если это я виновата в произошедшем? Если это мои слова о том, что у Оксаны и Каши что-то есть, как-то подтолкнули Егора? Нет, я его, конечно, не оправдываю, но и себя тоже.
Кресло рядом тихо скрипит.
– Умоляю, просто дай мне немного посидеть в моем углу печали и отчаянья, – со вздохом говорю я. Но вместо Каши мне отвечает единственный человек, чей голос я по-настоящему хочу слышать:
– Правда хочешь, чтобы я ушел?
Я подскакиваю и открываю глаза. Андрей сидит рядом, откинув голову на спинку своего кресла так, что наши лица оказываются друг напротив друга. Как близко…
– Нет, – честно отвечаю я.
Свитер темно-зеленого цвета идет ему просто невероятно, челка снова падает на глаза, словно провоцирует: ну же, прикоснись…
– Не клеится сегодня?
Я киваю. Не клеится в принципе, но ему этого знать не стоит.
– Кажется, мне эта роль совсем не подходит. Я, если честно, чувствую себя глупо.
– Фраза «не бывает маленьких ролей», я так понимаю, тебя не взбодрит?
Я в ответ корчу недовольную рожицу, и Андрей тихо смеется. Интересно, это нормально – ощущать столько счастья только потому, что кого-то насмешила?
– Легко тебе говорить, – ворчу я. – Твоя-то роль тебе идеально подходит.
– Ты про роль высокомерного аристократа с манией величия?
– Да, – отвечаю я, и мы оба смеемся. Наши лица почти касаются друг друга. Стоит только потянуться к нему губами и…
На мое лицо падает чья-то тень.
– О чем болтаете? Так весело, что даже завидно.
Голос Леры действует, словно душ из кубиков льда. Она стоит рядом, уперев руки в бедра.
– Андрей давал мне кое-какие советы насчет роли, – говорю я и недовольно хмурюсь. Почему мой голос звучит так, будто я оправдываюсь?
– Вот как? Я тоже хочу послушать. Всегда готова… м-м-м… узнать альтернативное мнение.
Она протискивается между рядами и садится перед Андреем, сложив руки на спинке кресла. Если я коснусь ее, будет ли она сиять? Или чувство, которое она испытывает к Андрею, – это что-то другое?
Мне становится неловко.
– Андрей, идите сюда! – зовет Тор, и Андрей с видимым облегчением оставляет нас с Лерой. Мы провожаем его взглядами.
– Не слишком ли вы двое сблизились? – холодно спрашивает она, разглядывая ногти.
– С чего мне обсуждать это с тобой? Мы же не подружки.
Я выделяю голосом последнее слово, и Лера сердито поджимает губы. Какое-то время она буравит меня взглядом, а затем как бы невзначай бросает:
– Кстати, Окси сегодня ночует у меня. Мы с ней решили, что так будет лучше.