Екатерина Бордон – Категорически влюблен (страница 13)
Давка получилась приличная. Какой-то высокий черноволосый парень в серой рубашке ткнул Катю локтем в бок. Она громко ойкнула и тут же зашипела, когда девушка в сандалях на платформе отдавила ей ногу. Девушка тут же обернулась. Ее рыжие волосы тугими кудряшками спадали на лоб, а зеленые глаза были виновато распахнуты.
– Сорри!
Катя собиралась как-нибудь пошутить на тему того, что день у нее явно не задался, но шкафоподобный амбал слева едва не расплющил ее, прижав к своему сервантоподобному дружку. Катя чувствовала себя резиновой игрушкой. Если они еще чуть-чуть надавят, у нее глаза из орбит вылезут!
– Иди-ка сюда, – схватив Катю за руку, девушка с неожиданной силой дернула ее на себя, а потом обернулась к кому-то и скомандовала: – Захар, присмотри за моей новой подружкой, а то ее тут почти затоптали.
Катю окатило нехорошим предчувствием. Нет-нет-нет…
Черт!
Из-за спины рыжеволосой кудряхи появился Захар. На его губах витала незнакомая Кате добродушная улыбка, которая тут же потухла, стоило ему увидеть Катю. Та попыталась скрыться бегством, но смогла только крутануться, повернувшись к Захару спиной, и тут же получила чьим-то локтем в висок.
– Гос-с-споди, Сиротка… – прошипел знакомый голос, а в следующую секунду кто-то дернул Катю за капюшон. Охнув, она завалилась назад и уперлась спиной в чужую грудную клетку. Над ней, источая ощутимые волны раздражения, возвышался Захар. Он не то чтобы обнял ее, а, скорее, загородил от остальных, расставив локти чуть в стороны.
Катя так удивилась, что забыла съязвить. Толпа медленно ползла к заветной двери. Захар молчал, а Катя, задрав голову, задумчиво разглядывала его лицо и мужественный подборок.
– Не выдумывай себе ничего лишнего, – тихо прошипел Захар. – Просто Дашка как таран. Не отстанет, пока не сделаешь, как просит.
Катя все так же молча смотрела на него снизу вверх.
– Что? – не выдержал Захар и скосил на нее глаза.
– С этого ракурса я вижу волосы у тебя в носу, – бездумно брякнула Катя. Лицо Захара превратилось в скорбную мину, как бы говорящую: «Боже, дай мне сил не прибить ее прямо здесь».
Внезапно смутившись, Катя опустила глаза. Близость Захара и то, какими теплыми и надежными оказались его объятия, ее не то чтобы взволновали, но странным образом встревожили. Захар испустил тяжелый вздох, взъерошивший волосы у нее на лбу, а рыжеволосая Даша с интересом уставилась на Катю. За ней, уткнувшись подбородком в кудрявую макушку, стоял тот самый черноволосый парень в серой рубашке, чей локоть едва не лишил Катю легкого. То, как крепко он ее обнимал, лучше всяких слов говорило – эти двое вместе.
– Ты же не первокурсник! – осенило вдруг Катю. Она снова задрала голову. – Тогда зачем…
– Курирую первокурсников своего факультета, – перебил ее Захар.
– Вы что, знакомы? – удивилась Даша и запоздало представилась: – Даша. Мы с Захаром учимся на одной кафедре.
– Катя, – улыбнулась Катя. Черноволосый парень Даши вдруг подался вперед и уставился на нее так, словно Катя с ног до головы была обсыпана лепестками роз и разноцветными блестками.
– Обалдеть! Та самая Катя, которая…
– Рот закрой, – холодно перебил его Захар и слегка подтолкнул Катю вперед, чтобы она смогла протиснуться в дверь. – Кстати, тупица, ты утром ушла без своего ключа, так что мне пришлось оставить его под ковриком.
Градус нереальности происходящего достиг своего критического максимума, но ни поблагодарить Захара, ни сморозить какую-нибудь глупость Катя не успела. Какой-то умник наконец догадался открыть вторую створку двери, и толпа с облегчением хлынула в зал. Захар отступил влево, и его вместе с друзьями «смыло» в сторону сцены. А Катя, отыскав свободное место в зале, тут же вытащила телефон и принялась делать вид, что страшно занята, а не пребывает в странном коматозном состоянии без единой мысли в голове.
– Знаешь кого-то из компании Ринца?
Етить! Катя едва не подпрыгнула, когда на свободное место рядом с ней опустился Стас. Чуть наклонившись вперед, Женя, сидящая рядом с ним, буравила Катю недоверчивым взглядом.
– Ринца?
– Черноволосый парень в серой рубашке у сцены, Паша Ринц. – Стас кивнул в сторону сцены, и Катя, проследив за его взглядом, уставилась на компанию Захара. Черноволосый как раз откинул голову назад и громко чему-то рассмеялся, а Захар с угрожающим видом сунул ему под нос кулак. – Стремная рыжуха – его девушка Даша, а парень рядом – Захар, и он…
– …говнюк, – едва слышно пробормотала Катя.
– Что, прости? – удивился Стас.
– Я не тебе! – Катя испуганно замахала руками и, чтобы не вдаваться в подробности их с Захаром запутанной истории, торопливо выдала короткую версию: – Мы с Захаром выросли вместе.
– Друзья детства?
– М-м-м, типа того, – уклончиво ответила Катя. Теперь Захар тоже смеялся, и Катю это почему-то неприятно задело. Почему он с ней не может быть таким же милым? Словно услышав ее мысли, Захар скользнул рассеянным взглядом по залу и, увидев Катю, сделал такое лицо, будто унюхал что-то неприятное.
– Комиксисты, не расходитесь после собрания! И поднимите руки вверх, я вас посчитаю, – крикнула со сцены девушка с короткой стрижкой – очевидно, Алина, куратор их курса. Катя немедленно вскинула руку вверх, а Стас и Женя переглянулись.
До-о-олгим таким взглядом.
Таби выскочила из универа и, поморщившись из-за холодного ветра, налетевшего откуда ни возьмись, стремительно зашагала по аллее к ближайшей станции метро. Она знала, что многие считали ее самоуверенной и мрачной гордячкой из-за привычки быстро ходить, держать спину прямо и говорить правду в лоб, но ее это не смущало. Пусть смущаются другие, так интереснее.
Следовало поторопиться. Во-первых, она обещала маме, что сходит с ней к неврологу, а во-вторых, сегодня еще нужно было дорисовать новый арт на заказ. Она уже дважды переносила дедлайн, и парень-заказчик весь изнылся в ожидании своей рисованной копии в объятиях развратной Уэнсдей. За арты по фоткам заказчиков Таби брала минимум шесть тысяч, так что откладывать заказ однозначно больше не стоило.
Таби сунула в уши наушники-капельки и, притоптывая в такт любимой группе, остановилась на светофоре.
Таби не была извращенкой, правда. Ну, если только чуть-чуть. Просто ей нравились обнаженные человеческие тела и нравилось шокировать людей, поэтому она с таким удовольствием рисовала сцены секса. Бесстыдные, распутные и горячие настолько, насколько позволяло ее воображение и сцены из порно. Сама-то Таби еще ни с кем не спала.
Светофор наконец сменил гнев на милость, и Таби рванула по пешеходному переходу.
А еще это приносило ей весьма неплохой доход, что было кстати, учитывая мамину болезнь. За донат в «Бусти» Таби готова была рисовать практически любую дичь. А в своей группе в ВК выкладывала кое-какие арты и кусочки комикса про преподавателя, безнадежно влюбленного в свою ученицу. Того самого, в шапочке…
Можно же хоть на бумаге помечтать?
– …аби! …би!
Таби уже начала спускаться в подземный переход, когда на плечо ей упала чья-то ладонь. Девушка испуганно обернулась и почти врезалась в Глеба. Ее волосы хлестнули его по щеке.
Губы Глеба зашевелились, и Таби вытащила один из наушников.
– …и не угонишься!
– Что?
– Ноги, говорю, отрастила длиннющие, так что, блин, и не угонишься за тобой, – засмеялся Глеб, отдуваясь. Его грудная клетка тяжело поднималась и опадала от быстрого бега. – Или это старость?
– Определенно она, – легко согласилась Таби.
Глеб хмыкнул и, стянув с головы любимую красную шапочку, сунул ее Таби в руки.
– Захватишь домой?
– Ты бежал за мной от самого универа, чтобы я для тебя курьером поработала?
– Нет, я бежал сказать «спасибо» за то, что ты сегодня обошлась без провокаций. Я про твои рисунки для взрослых. У нас на курсе несовершеннолетний вундеркинд, так что мне могло бы крепко достаться, реши он пожаловаться в деканат. Я тебе о нем рассказывал, хотя ты вряд ли помнишь.
Таби не стала уточнять, что помнит вообще все, что он говорил ей с того самого момента, когда с ноги ворвался в ее жизнь. Вместо этого она уставилась ему в лицо исподлобья и честно призналась:
– Я бы никогда так с тобой не поступила.
– Знаю, – помолчав, ответил Глеб. На его щеке появилась ямочка.
Новый порыв ветра швырнул волосы Таби Глебу в лицо, и он, скорчив перепуганную моську, притворился, что отбивается от них.
– Клоун, – грустно сказала Таби.
Теплая рука Глеба вдруг легла ей на щеку. Большой палец нежно погладил скулу, и теплый, будто латте в морозный день, голос произнес:
– Тогда сжалься над клоуном и улыбнись, колючка.
Ласка была такой неожиданной и долгожданной, что Таби не успела ощетиниться. Отяжелевшие веки опустились, а щека будто сама прильнула к ладони Глеба. Она могла бы стоять так вечность, если бы не громкий гудок автомобиля, раздавшийся поблизости.
Глеб тут же убрал руку.
– Мне пора, друг ждет. Маме привет, заскочу к ней на днях и принесу офигенные груши!
Махнув на прощание, он побежал к припаркованной машине. Шлюшно-красной и блестящей, будто накладные ногти. Глеб скользнул на пассажирское сиденье и наклонился к женщине в солнечных очках за рулем. Таби не стала смотреть, поцелуются они или нет. Развернувшись на пятках, она быстро начала спускаться по лесенке подземного перехода в метро.