Екатерина Богданова – Последняя из Охотников (страница 4)

– Да плевать! Хоть Глава Опаловых гор! Она мне всё расскажет, – нервно передёрнула плечами Малита. – Идём, – неопределённо мотнула она головой, спрятав руки в карманы тренировочных кадетских штанов.

Светлые, коротко остриженные волосы будущего маг.контролёра тоже стали влажными и в пасмурных утренних сумерках казались гораздо темнее. Я покосилась на подругу и в который уже раз задалась вопросом – зачем ей всё это? Красивая утончённая голубоглазая блондинка с правильными чертами лица и фигурой такой, о какой многим остаётся только мечтать – она остригла прекрасные крупные кудри, спрятала своё нежное девичье тело в мешковатую мышиного цвет форменную одежду и истязает себя тренировками с утра до ночи. Для чего? Наверное, ответа на этот вопрос не знает даже сама Малита. Но сейчас её знания и умения были как нельзя кстати. И я была признательна соседке за довольно высокую степень доверия, рассчитывать на которую я не смела даже мечтать в сложившейся ситуации. Не знаю, как бы я сама повела себя, окажись моя подруга в подобной переделке. Но такой уверенной и решительной не была бы точно.

Мы довольно быстро преодолели часть улицы, нырнули в сквозной проулок и уже спустя пять минут стояли перед миленькой, окрашенной в персиковый цвет дверью. Аккуратное крылечко в три ступеньки обрамляли витые перила, по которым расползся дикий вьюн. Почему-то мне казалась, что дом мадам Борненжо должен выглядеть иначе.

– М-да, твоя старьёвщица, похоже, ещё и кошатница. Полный комплект, – усмехнулась Мали, пнув носком ботинка жалобно звякнувшую жестяную миску, притулившуюся на нижней ступеньке.

Я предпочла промолчать. А что тут скажешь? Учитывая, в чём соседка мне помогает, лучше помалкивать и быть предельно благодарной.

Малита тем временем оставила в покое миску и, схватившись за аккуратный дверной молоточек, изо всех сил забарабанила им по деревянной створке.

Дверь распахнулась почти сразу же. Мадам Борненжо – как всегда сосредоточенная, в неизменном строгом тёмном платье, но с дежурной приветливой улыбкой на губах – вежливо поздоровалась. Окинула нас взглядом, узнала меня, и улыбка её стала искренней.

– Вэлина? Неужто так не терпится приобрести очередную безделицу в коллекцию, что не поленилась встать в такую рань, да ещё и в субботу? – спросила она.

– У нас к вам разговор, мадам, – тут же взяла её в оборот Мали.

Соседка уверенно шагнула в дом, оттесняя хозяйку в сторону. Осмотрелась, сориентировалась, указала на небольшую уютную гостиную и скорее потребовала, чем спросила:

– Найдётся несколько свободных минут.

Мадам Борненжо покорно кивнула и поплелась к низкому диванчику, расположенному в центре комнаты, между окном и камином. Мне не раз уже доводилось видеть, как вот такие уверенные действия и особый тон голоса заставляют людей неосознанно подчиняться и безропотно выполнять приказы, но каждый раз было жутко и неприятно. Нет, это не ментальное воздействие, не магия, и даже не артефакт подавления. Просто у всех жителей Лазурной долины вот такое благоговейное отношение к маг.контролю было на уровне рефлексов, отголосок времён, когда долине удалось выжить только благодаря введению военного положения, жёсткому подавлению народных волнений и установлению чёткой иерархии. Попытка установления столь восхваляемой заморскими долинами и горами демократии провалилась. К власти вернулись Главы, и жизнь вошла в привычное русло, всё наладилось. Но уверенность в том, что маг.контроль неоспоримая сила и власть Лазурной долины передалась через поколения.

Вот и сейчас мадам Борненжо с готовностью подчинилась. Только толку от её покорности было мало. Мадам утверждала, что вчера вдруг почувствовала себя не совсем хорошо и отправилась в аптеку, но там ей не смогли помочь. Пришлось обратиться к целителям, от которых хозяйка Ларчика Старины вернулась уже затемно. Рецепты у мадам были на руках, да и лёгкий запах лекарственных настоек в воздухе витал. Не верить Борненжо причин не было. Но я совершенно отчётливо помнила, как вхожу в антикварную лавку. Однако мадам едва ли не с пеной у рта доказывала, что такое невозможно, потому что она единоличная полноправная хозяйка, продавец и вообще единственная, кто может снять защиту и открыть Ларчик.

– Тупик, – развела руками Мали, когда мы, извинившись за беспокойство, покинули пожилую женщину.

Я лишь плечами пожала. Соседка почувствовала бы ложь, значит, сомневаться в правдивости показаний хозяйки Ларчика не приходится. Мне захотелось поскорее вернуться домой, убрать следы ужасного загадочного происшествия и сделать вид, что ничего не было. Глупо? Может быть, но иногда ведь так бывает – если проблему не замечать, она сама собой решается. Вдруг, сейчас именно такой случай?

– Идём, – буркнула, кутаясь в плащ, – нам ещё улики отмывать.

Сказала и опомнилась, что это вообще-то моя проблема, а не наша общая, но соседка на моё заявление никак не отреагировала. Подхватила меня под руку и бодро зашагала в направлении дома.

Глава 4

Всё оказалось не так страшно, как расписала Мали. Всего-то несколько кровавых отпечатков руки на стене в коридоре и следы на полу, ведущие от кухонного подоконника прямиком к моей комнате. Ну и само окно было изрядно испачкано. В принципе логично, входная дверь у нас выходит на хорошо освещённую улицу, да ещё и людную, в пятничную-то ночь. А кухонное окно со стороны задних дворов, и воспользоваться им, учитывая мой ужасающий кровавый вид, было более чем разумно. Вот только в домах съёмного типа, квартиру в одном из которых мы и снимали, предусмотрены полуподвальные этажи для хранения различного хлама, садового инвентаря и прочих вещей, не нашедших своего места в квартире. Следовательно, окно находится на приличном расстоянии от земли и я просто физически не могла до него добраться! А открыть внутреннюю щеколду и подавно, с пространственными манипуляциями у меня дела обстоят хуже некуда, потому что для них чёткая направленность потока нужна, а для этого жёсткий контроль силы и концентрация необходимы. Вывод напрашивается сам собой – меня кто-то принёс. Кто-то, обладающий хорошей физической подготовкой и умеющий не только проникать в чужое, защищённое стандартными магическими охранками помещение, но ещё и влиять на сознание. А моё сознание, между прочем, защищено от стороннего воздействия. Это общая практика всех школ долины. И что мы имеем в остатке? Меня кто-то подчинил, извозюкал в крови, притащил домой, виртуозно обойдя защиту квартиры и мою собственную защиту, уложил спать и сделал вид, как будто так и надо!

В процессе уборки я успела придумать себе целую толпу врагов, и уже даже начала разрабатывать стратегию защиты. Всё испортила соседка.

– Слушай сюда, – заявила она, когда мы сгребли изгвазданное постельное бельё в мешок для прачечной. – Я просканировала все помещения, никого, кроме тебя, здесь не было.

– Не верю! – выдохнула я. – Сама подумай, я бы не взобралась на подоконник.

– Верь – не верь, а факт остаётся фактом, – отрезала Мали. – Я была осторожна, использование сканирующей магии не засекли. Но нам нужно как можно быстрее разобраться с этим делом.

– Мали, я сейчас немного растеряна, давай мы завтра это обсудим, – намекнула на то, что мне не помешало бы побыть одной.

– Хорошо, – неохотно согласилась соседка. – Но утром мы с тобой всё обсудим.

Я согласно кивнула и скрылась в своей комнате.

Передо мной стояла задача – перестелить постель и затереть кровавые следы на полу. И я не позволила себе дрогнуть – взялась за дело сразу же. Достала из шкафа чистые, хрустящие простыни и направилась к кровати. Наклонилась, чтобы поправить матрас и замерла.

У ножки кровати лежал кулон. В нём не чувствовалось никакой магии – обычная подвеска на кожаном шнурке. На украшенной искусной резьбой костяной основе покоилась овальная янтарная капля размером чуть больше ногтя большого пальца. Но как же ярко переливался свет восходящего солнца в янтаре! Рука сама собой потянулась к кулону. И темнота…

***

Она медленно выпрямилась, потянулась, разминая уставшее тело. Слабое… Непростительно слабое, неразвитое тело. Его, как и личность, она воспринимала как нечто чуждое. Девушка, чьи воспоминания мелькали в сознании калейдоскопом, казалась ей глупой, несуразной, слабой, беззащитной до неприятия. Единственным «своим» воспоминанием была встреча со странной жрицей и последующая неудачная охота. Да и как ей быть удачной, с таким никчёмным телом? Но это поправимо! Она уже начала работу над ним, немного терпения, усердия и оно будет соответствовать. Охотник не имеет права быть слабым! Единственным, что не вызывало у неё неприязнь, было имя. Оно, пожалуй, ей подходило. Вэл – звучит сильно.

Возможно, ей следовало бы задуматься над тем, кто она, что она… Но все вопросы были несущественны, когда отзывались инстинкты. Сейчас они молчали. Зверь насытился ночью и спал, скрываясь где-то под землёй. Не время для охоты, она подождёт.

Она разжала ладонь и с усмешкой взглянула на медальон. Жрица сказала, что это её маяк, связующая нить, позволившая ей найти путь к свету. Всего лишь бред какой-то разряженной безумной, считающей себя умнее других. Много их таких, мнящих себя сильными… Но медальон ей нравился, было в нём что-то такое… родное. Возможно кость, из которой была выточена основа, воспринималась ей как некий аналог боевого трофея, или просто безделица выглядела симпатичной. Разве это важно?