Екатерина Блынская – Пойма. Курск в преддверии нашествия (страница 14)
Никита положил свою руку с длинными пальцами на руку Ники, лежащую на колене. Нику как будто прошило током, в ногах закололо.
– И что это мы такие? Неприступно-недоступные?
– А ты что думаешь, что после того, как мне рассказали про твоих местных шалавок, я буду по-другому себя вести?
– Ну твоё счастье, что ты не такая. – уколол Никита в ответ. – Не Анькина ли бабка тебе рассказала?
– Мне нужно уместить всё это в голове. Я не могу пока ничего уместить.
– А на фига… умещать… Я почти половина от того, кем был. Теперь тебе должно быть легче.
– Потому что потом выйдет так, что проснётся вулкан.
– А он разве не проснулся? – спросил Никита, проведя по распущенным Никиным волосам.
Ника открыла дверь машины и вступила в росу. Ей нужно было по некошенной траве пройти метров двадцать до одинокой, холодной бани.
Никита, как будто бы сообразив, тоже вышел, подхватил ее и ступил на траву.
Шелестя травой, он принёс Нику к бане и поставил ее на порожек.
– Ну вот… теперь я сухая, а ты мокрый. – Ника пожала плечами и от холода, и от предчувствия чего-то неопределённого.
– Я обсушусь. Так что? Когда мне прийти?
Ника повела плечами:
– Я не знаю.
– Хорошо. Как будет, так и будет! – сказал Никита. – Но учти! Будет!
– Да ничего не будет. Мы уже давно не дети.
– Вот именно!
– Война идёт.
– Да она у меня не кончалась! Я, наверное, и до дня победы не доживу. Опять придумают что-то новенькое. Ладно! Никулька! Жди меня!
От этих слов по спине Ники побежали мурашки.
Никита вернулся к машине и, врубив музыку на полную громкость, полоснул улицу фарами дальнего света.
– Храни меня Бог от второго сезона этого сериала, – сказала Ника и зашла в баню, где почему-то стало отчётливо сыро.
Никита вернулся в Апасово, купил ещё вдобавок несколько бутылок пива и водки в круглосуточном ларьке и, приехав домой, долго не мог заставить себя зайти в пустой дом. Выпив пару бытылок пива, смешав их с водкой, он пошёл по улице к соседке Аньке Кошкодёровой.
Та уже спала, но на его дребезг выглянула в окно в одной майке.
– Чё, пьянствуем, десантура? – спросила она.
– А вы не хотите большой и чистой любви, мадам?
– Погодь, ща выйду.
В принципе, Никита не разучился поступать ещё так, как поступал всегда. Да и Анька была своей в доску, и с ней было хорошо, особенно на пьяную голову.
Правда, к утру Анька ушла тихо, как всегда уходила, а Никита так и остался спать на материной кровати, уже ничего не соображающий и вполне нагруженный общением с женским полом.
7.
Никите часто снился снег. Такой, что наступает нежной и зыбкой стеной и потом начинает проглатывать этой зыбкостью, пушистыми снежинками, летящими удивительно скоро снизу вверх. И в этом снегу, летящем, он видит фонарь и кого-то отдаленно стоящего под ним. И у этого «кого-то» есть длинный, как в мультике, вьющийся покров. И Никите хочется поднести щепоть ко лбу, потом опустить её к животу и дотронуться дважды до плечей. Потом этот снег так же внезапно превращается в песчаную бурю, которая гораздо хуже. А фигура в покрове не исчезает. И даже приобретает очертание женщины. Только… то ли укороченной женщины, вроде как, безголовой. Женщина с крыльями и без головы – это может быть только богиня Победы. Смысл тот же. Победа может быть стремительной, как полёт, или медленной, как парение. И странной, как безголовая женщина, у которой в оружии лишь сердце, которое чутче оттого, что нет головы. А Победа всегда думает сердцем, как бы то ни было.
Он думал: может, это знак? Знак, что надо во что-то верить. Чего-то ждать?
Было такое, что в их располагу в одной тёплой стране приехала не известная никому журналистка, с круглым лицом и морщинками вокруг совиных желтоватых глаз. Она так была похожа на ту, пустынную птицу, которая живёт в камнях, что Никита даже расхохотался. Она привезла с собой полкового священника и предлагала покрестить всех, кто не крещён. Ребята, что помладше, по-идиотски поулыбались и разошлись, а Никита, в песочной форме, в арафатке и со стальным взглядом, подошёл к ней, держа руку на автомате.
– Вы что, реально думаете, что мы тут страдаем?
– А что же, нет? – спросила тогда журналистка и начала вести долгий, нервный разговор о том, как надо спасать Родину русскому солдату.
Никита тогда и задвинул ей теорию о безголовой богине Нике, которая думает сердцем, а не головой. Что для Победы только оно и нужно. А головы у других богов, не у неё. Хороша для солдата вот эта крылатая женщина, без глаз, обоняния, осязания… Безмозговая, в общем. В общем, видящая сердцем.
Журналистка спорила с Никитой о пользе христианского подхода. О том, что он такими суждениями признаёт своё язычество и что у него ничего хорошего в жизни поэтому не будет.
Никита и не ждал ничего хорошего. Да, у воина свой путь. Очень свой, очень прямой путь, иногда быстрый, как пинок.
– Как вы можете жить без веры? – терзала его журналистка синим душным вечером в палатке, когда Никита варил кофе в песке.
– Почему без веры? Мы верим… Но не хотим на эту тему разглагольствовать.
– Но нельзя так говорить!
– Очень можно!
– Славно… Но вы же раскаитесь в этом!
– Весьма.
Священник, совсем молоденький парень, забрал у вагнеров гитару и что-то пел в уголке.
– Поп-звезда у вас, – сказал Никита, и журналистка перестала смотреть на него враждебно.
Никита тогда понял, что не единожды в жизни будет встречать таких очумелых хоругвеносцев, которые заигрались в героев, даже ни разу не понюхав пороха. Сам-то он давно был если не язычником, то кем-то вроде того. Все ребята его роты носили необычные нашивки, были исколоты мьёлльнирами и «шлемами ужаса», и у каждого второго с левого плеча смотрели треугольники валькнутов.
– Быть воином – жить вечно, – говорили музыканты, и Никитино подразделение с ними было полностью согласно.
Конечно, когда-то совсем недавно, Никита от чистого сердца предполагал, что братья-славяне не подерутся. Но нет, толкали, сильно толкали малороссов к коричневой чуме. А какие нацисты могут быть среди украинцев? Кто, кроме галицко-волынских и западенцев?
Даже сперва неудобно было. Ну почему так сложилось? Наверное, это воинский древний дух был сильнее современного фанатичного христианства. Наверное, этот дух поднялся из старины, где жили рыцари, кмети, дружины, и было понятно, кто Черный бог, а кто Белый, и не нужно разбираться, какую щеку подставлять, достаточно действовать так же, как враг, и быть злее врага.
Так какое удивление потом получил Никита, глядя, что некоторые ребята, с которыми он многое пережил, начали языческие руны снимать, чтобы не перемешаться с украинскими правосеками и поверх старых татух бить новые.
И конечно, все постепенно стали православным воинством. Так повелели приказ и государство. А произошло это в последние годы, вот совсем недавно. Что не могло не удивлять. И все же некоторые остались при своём мнении.
Никита уговорил себя поехать к тем, кто ждёт уже больше года. Он поехал в место, под названием «Сполох». Бывший детский оздоровительный лагерь, где не осталось ни одного корпуса, только столовка и котельная. Перед самой границей заминировано всё: дома, и детские сады, и амбулатории, и свинарники, и коровники, и кладбища. Всё это оставлено пустым. А вокруг «Сполоха» живут пограничники и ждут.
С адским обольщением укропы минируют свои приграничные поселения, и им плевать на мирняк.
Тут, рядом этот «Сполох» и несколько тысяч наших, которые готовы вломить врагу при первой же возможности. Но этой возможности нет! И вот они стоят уже больше года, тренируются по стрелковке, выезжают с «саушками», «кошмарить всук». А враг отвечает. У него техника не то, что у нас. И очень хорошо долетает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.