Екатерина Близнина – Тень и её демон (страница 89)
Я глядела на него исподлобья. Губы сами собой кривились в скептической усмешке.
О нет, этот человек не мог смешаться с рядовыми гвардейцами! Эриен не изменил себе! Даже в тот день, когда скромность не только украсила бы его, но ещё стала бы неплохим прикрытием — он не поддался искушению замаскироваться. Или у него и не было такого намерения? Волк толкнул меня локтем, указал на короля, будто мне требовалась подсказка.
— Одарённый во главе войска марионеток. У меня паршивое чувство, будто я уже где-то это видел, — проворчал Волк и вновь потянулся проверить, насколько хорошо закреплены кожаные щитки от локтя до запястья.
Я с глубоким удовлетворением отметила про себя, что Волка-таки проняло наконец. Нервничает.
— Видел где? — спросила я только ради того, чтобы его реплика не повисла в воздухе. Я не рассчитывала, что Желтоглазый ответит.
Волк глянул на меня сверху вниз.
— Далеко отсюда и много лет назад, — он помолчал немного и продолжил, глядя под ноги. — Я сюда-то пришёл, чтобы не допустить повторения той дерьмовой истории. И что ты думаешь? Одна нелепая пигалица ради короля готова была свернуть шею и себе, и остальным. Я бы ещё понял, если бы ей двигала слепая преданность. Понял бы и убрал с дороги без разговоров. Но она ненавидит его больше любого портового нищего. Я уже всю голову сломал. Подсобишь с подсказкой?
Я внимательно следила за тем, куда наступаю. Мраморной лестнице доверия больше не было. Ответила я далеко не сразу, хотя Волк ещё и переспросил, не дождавшись.
— «Окупается только верность, Тень». Так он говорил. И я верила. Но слепой не была. В этом всё дело.
Волк выслушал меня с издевательски вдумчивым выражением, сочувственно покивал, а потом, не выдержал, прыснул, как мальчишка.
— Я ждал, что опять про магию затирать будешь. Вроде «я не я, и воля не моя».
Я по застарелой привычке натянула капюшон поглубже, чтобы спрятать излишне красноречивое лицо.
— Дело не в магии, — признала я. Непослушный голос звучал, как скрипучее тележное колесо. — Дело во мне.
— Дело в людях, а не только в тебе, — поправил Волк. — И намотай себе на нос, что я сейчас скажу, Птенчик. Если дать человеку власть над кровью, а потом нацепить корону — голова либо поедет, либо покатится. Вариантов нет. Так что засунь свою доброту поглубже и не вынимай, пока я не разрешу, усекла? Я всё сделаю сам, только не мешай.
Я замолчала до тех пор, пока мы не спустились с коварных ступеней. И тогда я подняла голову, которую держала низко опущенной все это время, пока переваривала несладкие слова Желтоглазого.
— А тот яд у тебя с собой? — спросила как бы невзначай.
Черные брови на смуглом лице убийцы поползли вверх. Он свободной рукой подцепил с пояса знакомую склянку и показал мне. Я протянула руку. Он поколебался, но не дал мне бутылочку. Сунул назад, в узкий кармашек. Меня его отказ не возмутил. Чего-то подобного я ожидала.
— Не забудь про него, — моему бесстрастному тону позавидовала бы сама Эсстель.
Волк проворчал что-то неодобрительное, кажется, даже помянул волосатую задницу Владетеля, но я сочла за благо не прислушиваться. И, упаси Хранители, не переспрашивать.
Когда мы подошли достаточно близко, меня ослепили вспышки магических коробок в руках искателей. Оглушил усиленный магическим рупором искаженный голос короля:
— Гвардия! Готовьсь!
По-военному четко взлетели в воздух черные палки с длинными рукоятками, больше похожие на короткие вёсла — новое оружие из Архипелага выглядело просто смешно для того, кто привык к магическим кристаллам на жезлах. Но я уже знала, что оно бьёт на расстоянии — а над дальнобойным оружием смеется только безумец, пусть оно и выглядит как детская игрушка… или весло. Я одним движением руки сдернула капюшон с головы. Утреннее солнце согрело по-весеннему мягкими лучами макушку. Держу пари, это было эффектно. Коробки искателей, должно быть, раскалились — до того часто посыпались их серебряные вспышки.
— Блииже, — сквозь стиснутые зубы процедил Волк.
Я качнулась на пятках, собирая решимость, и пошла дальше. Ветер мешал мне, тянул за полы плаща, толкал в грудь. Я только жмурилась. Пока здесь «принцесса» у короля связаны руки. Он не сможет начать свою карательную кампанию, как и сказала Эсстель — без повода. И поэтому в его интересах обставить всё так, чтобы в глазах искателей магистры все же убили принцессу. Я не отрывала глаз от напряженного лица Эриена. Я догадывалась, что за мысли теснятся сейчас за высоким лбом под тонким обручем короны.
«О да, эти магистры коварны! Сдались, забились в библиотеку, как насекомые. Выдали заложницу, чтобы спасти свои жалкие шкуры, но сами… отравили её своей грязной магией?» — безмолвно подсказывала я. При этом я следила за каждым движением короля, хоть ветер и высекал слезы из глаз, от меня не укрылось, как тот потянулся поправить браслет на запястье. Обычный жест современного человека, кто заподозрит неладное, кроме одной девчонки, которая слишком хорошо узнавала докучливую щекотку под волосами.
«Ты думаешь, что по-прежнему держишь демона в узде?» — одними глазами спросила я, — «Поймешь ли ты, что разорванный контракт нужно заключать заново?»
Я восхищалась этим человеком. Как его не уважать, когда он так умело играл на чужих эмоциях и желаниях? Он всем натянул нос, не зря Волк назвал его шулером. Любую ошибку Эриен оборачивал себе на пользу. И сейчас, не получив от меня желаемый перстень и кристалл, он все равно найдет способ использовать разбитый вдребезги сосуд для Тьмы в свою пользу. С помощью того самого браслета запустит в мою кровь нового демона.
Только даже самые безумные в своей сложности планы могут рухнуть в Бездну, если не учесть одну маленькую деталь. «Ты слишком своевольная», — говорил король. — «Глупая, своевольная…»
«Ты даже не представляешь…» — зло подумала я, глядя на то, как король светло улыбается мне. Знает, что делает, и улыбается. Изображает любящего отца. Тянет руки навстречу.
Кровь в висках закипала. Соленые дорожки на висках высохли и стянули горячую кожу. Я остановилась, но сильная ладонь Волка подтолкнула меня в спину.
— Еще немного, — не размыкая губ, попросил Волк, не сводя внимательного взгляда с короля. Он прятал за сгибом локтя от гвардейцев то самое лучевое оружие в виде зажигалки. «Она не такая уж дальнобойная», — вспомнила я.
«Если только немного, Волк…»
Сделала ещё шаг, до крови закусив губу, упрямо щурясь. Успела увидеть, как Эриен вопросительно поднял брови.
А потом стало темно. Разом, как будто кто-то выключил солнце. Враз ослабевшие ноги запнулись на ровном месте. Я рухнула на колени, хватаясь за сердце, в которое будто вонзили раскаленную спицу и медленно раскачивали. Проворачивали. Я уткнулась лбом в камни мостовой, и при этом не чувствуя ничего, кроме сухого горячего ветра. Реальность стиралась, будто художнику наскучила его картина на стекле, и он взял в руки мокрую тряпку. Размашисто, резко обнажилась ломкая изнанка мира. Затем и она пошла трещинами, осыпалась. Острые грани чуждой мне реальности ранили и истязали. Я закричала.
Все, что я могла видеть — темные глаза того, кто призвал меня. Его взгляд удерживал. Приказывал. Мучил! Я рванулась к нему. Для меня намерение было движением. Любой миг мог длиться вечность по моему желанию. Я не отказала себе удовольствии растянуть то мгновение, когда его глаза расширились от шока. Когда боль дошла до мозга, зрачок сузился в точку, а две грязно-фиолетовые лужи утратили осмысленное выражение. Только тогда я почувствовала облегчение.
А мир продолжал рассыпаться.
Я тону в городской тени. Или Города тень — во мне?
Эпилог
Тонкий газетный лист дрожал в руках, из-за чего строчки плыли и извивались, как речные змеи, а буквы играли в чехарду. А что еще хуже — он совершенно одуряюще пах типографский краской, пальцы пачкались чёрным. Шеф-искатель, должно быть, извел годовой запас краски на допечатки тиража последнего выпуска «Королевского вестника». И весь он был посвящен одному безумному дню, который подвел черту под жизнью Безумного короля.