Екатерина Близнина – Тень и её демон (страница 71)

Я надкусила булочку и задумалась, глядя на расстроенное молодое лицо. Где-то я уже видела его. У меня паршивая память на имена, но внешность я запоминаю раз и навсегда. Главная проблема: вытащить из мешанины воспоминаний хотя бы обстановку, в которой я в прошлый раз видела эти черты. Парень был красив, но не так, как Терри. В правильных гармоничных чертах чистокровного риорца не прослеживалась и толика королевской крови. Я отругала себя за глупую привычку повсюду искать следы Древней крови. Мало мне что ли этих фиалкоглазых? Нет уж, спасибо Создателю, что хотя бы иногда попадаются люди, не имеющие никакого отношения к Тысячелетней династии.

— Ты своими глазами её видел? Машину Смерти. Она не выглядит как оружие. Просто жужжащая штуковина со шпилем и парой рычагов. Головную боль она вызывать умеет, но взорвать что-то… не знаю, — я пожала плечами, вспоминая, как искренне хохотал король, когда Лансель пересказал свою версию плана по уничтожению Академии. — Волк называл ее «глушилкой», что бы это ни значило.

С искренним сожалением я заглянула в опустевшую корзинку, зачерпнула в последний раз полный ковшик воды и выпила всё до последней капли.

— Хорошо, Рогатый, веди в комнату Волка. А ещё мне нужна одежда, как у тебя.

Парень поклонился и вновь натянул маску до переносицы.

— Для вас Тарс, Ваше Высочество. Тадеуш Тарс.

Тарс не закрывал рта ни на минуту. Я держала ухо востро, рассчитывая получить важную информацию, но очень быстро разочаровалась. Тарс вместо горячих новостей кормил меня черствыми корками: ухитрился вложить в доклад ровно все то, что я и без него знала. А я-то думала, как здорово оказаться на месте того, кого вводят в курс дела специальные люди.

Тарс со всеми подробностями рассказал мне, что Старый Лис держит у себя князя Алишера, что тот изранен, очень сильно, но лекаря к себе не подпускает. Никто не знает, что с ним случилось. Вроде кто-то неожиданно напал, причем намного сильнее Волка, а все в гильдии боятся и уважают Желтоглазого. Подозревают, что это сделали магистры, ведь кому, как не им, мстить за убийство одного из умников. Алишер впускает в свою комнату только Волка. Больше никого не хочет видеть, разве что искателя, но беседуют они недолго. Очевидно, что Алишер просто раздает указания и снова запирается в своей комнате изнутри.

А мы тем временем оказались перед запертыми дверями одной из гостевых спален. Тарс дернул за ручку, дверь не поддалась.

— Заперта, моя госпожа. Отойдите, я сейчас, — он отошёл подальше и примерился плечом.

— Вы с ума сошли! Нельзя шуметь! Мы же среди убийц и воров, — шепотом воскликнула я и огляделась, ожидая, что сейчас со всех сторон выскочат и те и другие. — У вас есть отмычки?

Легко было невежливо «тыкать» врагу и предателю, но, когда я поняла, насколько этот человек доверяет мне, у меня язык не повернулся продолжать в том же духе.

Тарс помотал головой и огорчённо развел руками.

— Мне жаль, Ваше Высочество. Отмычек нет. Запертые замки открывать не научен. Воры и убийцы неохотно делятся секретами с новичками. Тем более если новички уверяют, что и сами в курсе, — приглушенный голос из-под повязки звучал виновато.

Я опустилась на колени, чтобы вблизи оценить устройство замка. Замочная скважина не просматривалась на просвет. Опять эти новомодные замки, которые стали так популярны во дворце! Все богачи страсть как охочи до новых изобретений Академии, особенно если дело касается запоров, магических щитов и прочих неприятных вещей вроде кодовых замков.

Нервничая, я бросила быстрый взгляд через плечо. За окном уже светлело, а я тут стою в неприличной позе перед запертой дверью. Если так пойдёт, сумка и одежда мне будут уже без надобности.

«А какие есть варианты? Призвать Тень, чтобы развоплотиться и пройти насквозь двери? А получится ли? Не решётка, все-таки. И потом, Тень ясно дала понять, что помогать даром больше не намерена».

— Комната князя Алишера неподалеку, верно? — я встала, смахнула с колен пыль. План действий уже приобрел некие обобщённые черты.

— Ваше Высочество, я бы не советовал, — брови над синими глазами трагически изломились, будто их обладатель жалел меня, но я ответила решительным взглядом, так что Тарс оставил свои возражения при себе. Подбородком указал на следующую дверь по коридору.

Я подошла к ней и, замешкавшись на мгновение, постучала. Память, цепкая на ничего незначащие детали, воспроизвела условный стук, который я слышала на улице Каменщиков. Тарс взглянул на меня с удивлением. Кажется, ему тоже был знаком этот сигнал.

Мне не пришлось долго ждать. Дверной замок щелкнул. Я повернула ручку и толкнула дверь. Внутри царил полумрак, но прямо напротив двери стоял высокий человек и… держал в руках подсвечник с зажженной свечой. Где взял только в поместье аристократа свечу-то? Он поднял руку на уровень лица, позволив мне рассмотреть землистого цвета кожу на иссушенном лице. Под единственным уцелевшим глазом залегла глубокая тень. Здоровый глаз лихорадочно блестел.

— А! — только и сказал князь. И всем весом налег на трость, опасно накренившись. Создавалось впечатление, что князь вот-вот упадет, не удержав равновесие.

— Мне нужна моя сумка, — я не потрудилась добавить холодному тону хоть капельку вежливости.

Князь тонко улыбнулся.

— Спасибо, что уведомили меня об этом, дражайшая племянница. В свою очередь, сообщаю, что мне нет никакого дела до ваших нужд. Где Волк? — он сузил глаза, и отбросил издевательскую учтивость.

— У Старого Лиса. Волк обещал, что отдаст мне сумку. Она у него в комнате. А ключа нет.

Алишер, не переставая неприятно улыбаться, поставил подсвечник на ночной столик и положил одну руку поверх другой на ручку трости.

— Обещать не значит жениться. Если бы Волк хотел, чтобы ты забрала сумку, он дал тебе ключ. Это было бы последовательно с его стороны, верно, племянница?

Мне не понравился такой ответ. Я шагнула внутрь и встала так, чтобы князь не мог захлопнуть дверь перед моим носом. Мне показалось это необходимым. Такое намерение ясно читалось в его беспокойном поведении.

— Что это значит? — с нажимом спросила я.

— Это значит, что я умираю, — с обескровленных губ ушла нелепая улыбка, — и мне наплевать, что будет с остальными. Я своего шута из колоды уже вытащил. Скоро и вы ко мне присоединитесь, в этой партии особая раздача: шутов на всех хватит… А ключа у меня тоже нет, девочка. Ступай, умри ради того, что ты считаешь правильным.

— Я же предупреждал, — шепнул Тарс, наклонившись к моему уху.

Я сложила на груди руки. Перевела взгляд на дрожащий и просительно тянущийся к потолку огонёк свечи.

— Вам легко говорить. У вас хотя бы правда своя есть, а я что? У меня слишком мало времени, чтобы слой за слоем снимать чужую ложь.

— Мне тоже так казалось, когда я был на твоем месте. Создатель всегда отводит на выбор слишком мало времени… Посмотри под ковриком. Волк редко берет такие вещи с собой.

Я медлила, хотя было очевидно, что теряю драгоценные минуты напрасно. Алишер из тех лжецов, которых не исправит даже могила — он может говорить и говорить, что воду лить. И всё же я не могла вот так просто развернуться и уйти — после того, что он сказал. Он умирает. Из-за меня. А я даже не попытаюсь выслушать его и понять, что побудило его вернуться в город, в котором его ждала только смерть. Я спросила, надеясь, что в этот раз он ответит честно.

— Я хотел исправить… Демон, что-то мне нехорошо, — князь покачнулся и точно упал бы, но я успела поддержать его и помогла дойти до кресла, в которое он опустился со вздохом облегчения.

— Тарс, нужна вода, — коротко распорядилась я, не оглядываясь. Тарс уже показал, что выполнит всё, что ему прикажет фальшивая принцесса, так что ни повторять, ни пояснять приказ не требовалось.

— Вот видишь, что делает с больным человеком откровенность, — Алишер улыбнулся странно: одной стороной рта. Другая сторона лица выглядела мертвенно неподвижной, особенно теперь, когда зеленый глаз был закрыт повязкой. — Я и слова не успел сказать, а ноги уже подкосились.

— Вы так и не ответите ни на один мой вопрос? — я выпрямилась. — Если так, я уйду прямо сейчас.

Алишер стиснул рукой подлокотник кресла с такой силой, что побелели пальцы. Ладонь второй столь же крепко держалась за трость, которую он отчего-то не выпустил.

— Я умираю, а терпения у меня куда как больше, чем у тебя, девочка. Стыдись своей несдержанности.

— Я тоже, — отрезала я. — Будем сидеть здесь и укоризненно смотреть друг на друга, пока оба не свалимся замертво? Или наконец вскроем карты?

— Хорошо, — Алишер откинулся на спинку кресла, разжал сведенные судорогой пальцы и положил ладонь на живот. — Я вернулся, чтобы остановить брата. Эсстель рассказала мне о том, как этот олух ведет себя на переговорах и задирает влиятельных людей Акато-Риору. О том же самом мне говорили и другие люди, которые не имеют отношения… не надо на меня так смотреть! Император О-Диура — вот кто был этим человеком, можно подумать, трудно догадаться. Терпение у всех подходило к концу, и я понял, что либо будет война, либо трон займет кто-то более здравомыслящий. Может быть, даже я.

Вернулся Тарс, принес кувшин с водой и черпак. Сказал, что удачнее посуды не нашел и слишком торопился, чтобы искать. Алишер посмотрел на него с досадой, но от воды отказываться не стал. Сделал пару глотков, поблагодарил за заботу.