Екатерина Близнина – Тень и её демон (страница 12)

Растрепавшиеся волосы падали на глаза и щеки, а длинная коса была спрятана под воротником рубашки. Должно быть, со стороны я больше походила на лохматого мальчишку из благородной семьи, чем на девушку. Благо, под черным кожаным жилетом грудь не бросалась в глаза. Разве что туго затянутая шнуровка на кожаных штанах слишком откровенно подчеркивала бедра. Красный шейный платок, который я повязывала «на удачу» поверх черной рубашки мужского кроя, совсем разболтался и соскальзывал. В какой-то степени за то, что он развяжется и упадет, я переживала больше, чем за свою непутёвую растрепанную голову.

«Ты больше привязана к своим вещам, чем к людям. Этот платок ничем тебе не помог прошлой ночью», — хмыкнул демон.

«А прежде всегда помогал. Пока он на мне, со мной удача», — упрямо твердила я.

Гвардейцы держали деловитый скорый темп, и, чтобы поспевать за их длинными целеустремленными шагами, мне приходилось то и дело по-детски семенить. Чувствовала я себя при этом донельзя глупо, при том, что была ниже обоих, как минимум, на голову. Точь-в-точь провинившийся мальчишка в сопровождении рассерженных взрослых. Из-под длинной челки, выпутавшейся из косы, я взглянула в том направлении, куда меня вели. Направо через длинный коридор начиналась лестница в подвал, в котором хранили вино. Я недоверчиво хмыкнула. Не может быть, чтобы король решил совместить приятное с полезным! Я живо представила себе, как он проводит Священный суд надо мной, попутно уделяя должное внимание пыльным бутылкам с лучшим красным вином столицы.

Но нет. Обманутые ожидания — самая плодородная почва для ошибочных выводов и неверных поступков. Мы повернули еще раз — из чего я сделала вывод, что гвардейцы очень слабо ориентируются в коридорах Белого дворца. Они просто выбрали едва ли не самый кружный путь к Казематам из всех возможных. Причем я, бросая исподволь короткие взгляды на конвоиров, читала по лицу безусого неприкрытую досаду на старшего по званию, который постоянно выбирает не ту дорогу. Но усатый не спрашивал совета, шагал вперед, глядя прямо перед собой, а безусый только кривил сомкнутые тонкие губы.

По пути нам почти никто не встретился — только уставшая, равнодушная ко всему и всем незнакомая мне женщина средних лет с полупустым ведром мутной воды и влажной тряпкой, заткнутой за пояс. Она посмотрела на меня выцветшими глазами и прошла дальше.

Я еще ниже опустила голову. Нет никаких шансов, что мои белые волосы в сочетании с воровской одеждой вызовут хоть какие-то вопросы у окружающих. Древняя кровь в Акато-Риору с равной вероятностью может быть либо у высокородных, либо у отверженных. Как отличить? Очень просто. Высокородные не одеваются как воры. Одежда в этом городе имеет куда большее значение, чем что-либо еще. Даже звона монет недостаточно, если не приложить к этим монетам шейный платок и накрахмаленный стоячий воротничок. Белоснежный. Синие в Акато-Риору не котируются.

«На тебе и вовсе черный воротничок, воровка! Зови Тень, беги прочь, пока король не увидел в таком виде», — предостерег демон.

Я притворилась, что ничего не слышу.

Перед решеткой, преграждающей дорогу в Казематы, стоял крепкий стол, за которым сидел распорядитель — крупный бородатый мужчина в черном мундире без знаков различия. Перед ним лежала большая книга, заполненная ровными столбиками цифр, и целая коллекция самопишущих перьев, одно из которых он старательно протирал мягкой замшей. Металл и лакированное дерево, из которых состояли вечные перья, от такого бережного обращения блестели в приглушенном желтом свете магических стеклянных шаров.

— Кого привели? — с неудовольствием буркнул распорядитель, зыркнув из-под полей форменной фуражки. Глаза у него были темные и яркие, а меж густых бровей залегла ворчливая морщинка.

— Ворюг из Ночной гильдии мне тут еще не хватало! — возмутился он, взглянув на меня. — Тащите его в городское Управление, пусть они следят за отребьем.

— Именем короля, — раздраженно отрубил все возражения Усатый. Вроде там была подлиннее формула, отменяющая любые правила по приказу монарха, но я отчего-то не могла припомнить ее в точности. Может быть, потому что Усатый приподнял мой локоть повыше, заставив меня неловко согнуться, чтобы предотвратить острую боль в вывернутом суставе.

Распорядитель проворчал что-то нечленораздельное не то про короля, не то про его личных гвардейцев. Звякнул связкой ключей, снимая ее с пояса. Затем сказал, внушительно подняв указательный палец:

— Все равно для порядка сообщите мне свои имена и звания. Чтобы я потом, значит, отчитался, кому следует.

— Личной гвардии короля сотник Паташ и десятник Йоррен, — теряя терпение, прорычал Усатый. Мне из моей скрюченной позы «носом вниз» было хорошо видно, как его правая рука в белой перчатке сжимает жезл-парализатор. Левой он все еще удерживал меня. Ему не приходилось прикладывать никаких усилий, в то время как у меня холодный пот на лбу выступил — непросто сохранять баланс в болезненном захвате.

— А этого как записать? — пренебрежительный кивок в мою сторону.

— Никак. И давай поживее покончим с формальностями.

— Здесь вам не каталажка, чтобы уличных проходимцев сюда тащить, — продолжая ворчать, распорядитель, наконец, поднялся с места и подошел к железной решетке, позвякивая ключами. Когда он поднял руку, чтобы поднести связку с ключами ближе к глазам, я увидела, как на его запястье под отворотом на рукаве тускло блеснул металлическим боком Связной браслет. Не так прост этот распорядитель, как хочет показаться… Связные браслеты далеко не каждый чиновник может себе позволить, а у простого смотрителя Казематов почему-то имеется.

«Попроси его расстегнуть рубашку, вдруг он тоже человек короля?» — гнусно заржал демон.

«Какая неожиданность! Зовите искателей! Человек короля во дворце», — фыркнула я про себя. Но взгляд на лице распорядителя задержала, хорошенько запоминая его черты.

С неприятным скрипом застоявшихся железных петель, решетка отошла с места. Распорядитель шагнул вперед, пряча самопишущее перо в нагрудный карман. Меня втолкнули в проем дверей сразу за ним.

Мы пошли под низкими покатыми сводами — не настолько низкими, чтобы хоть кому-то из нас нужно было пригибать голову, но при этом складывалось неприятное ощущение, будто вот-вот беззащитная макушка чиркнет о каменный потолок. Но это психологическое давление вскоре кончилось. Шли мы недолго. Как только по правую руку от нас обнаружилась первая же относительно пустая комната, меня засунули туда, предварительно освободив руки. Звонко щелкнул замок. Я ждала, что вскоре тихонько загудит включенный магический экран, но не дождалась. Странно, а в тюрьме давно уже догадались держать заключенных под двойной охраной.

Казематы, конечно, не тюрьма. Здесь до сих пор хранят арсенал немагического оружия прошлой эпохи и… непонятно что в пыльных мешках и неподписанных ящиках. Я подошла к сваленным у стены мешкам. Постучала носком сапога, чтобы убедиться, что в мешках что-то твердо-сыпучее, вроде зерна. Но кто, скажите на милость, хранит зерно в сырых подвалах и мешках? Разве что местных мышей подкармливать. Я опустилась на одно колено. Потыкала мешковину пальцем с неровно обломанным ногтем. Все же не зерно. Запах у содержимого был кисловатый, неприятный, незнакомый. Поразмыслив, решила держаться от мешков подальше, хотя они явно куда лучше подходили в качестве сиденья, чем холодный земляной пол, заваленный мусором и кусками штукатурки, отвалившейся от стен.

Я достала из потайного кармашка на жилете малыша-Светляка, подышала на него и отпустила кружиться над головой. Еще немного света давало вентиляционное окошко под самым потолком. Но все же со Светляком уютнее. Он тихонько стрекотал над ухом, превращая энергию поля в свет, и я, слушая незамысловатую монотонную песенку, понемногу успокаивала сбивчивое дыхание и колотящееся сердце.

Потопталась на месте, походила из угла в угол, насчитала ровно восемь средних по длине шагов по диагонали от стены с дверью до стены, до половины заваленной мешками. Светляк следовал за мной, да еще успевал кружиться вокруг, как влюбчивый ночной мотылек вокруг фонарика. Хотя он сам был тем фонариком, а точнее стеклянным шариком с вечной магической искоркой. А преданность его объяснялась просто: я согрела его дыханием. Сил у такой маленькой искорки хватает ненадолго, она быстро тускнеет и снижается. Вот она и вьется рядом — чтобы её вовремя подхватили и подарили еще одно дыхание.

В конце концов, мне надоело ходить кругами и гонять в голове одни и те же мысли. Расчистив подошвами сапог пятачок земли от мусора, я села, прислонившись к стене. Подтянув колени к груди, уперлась в них горячим лбом. Потускневший Светляк нежно и грустно стрекотал уже на расстоянии локтя от земли. Я искоса смотрела как гаснет в нём свет. Только когда он совсем замёрз, и закалённое стекло перестало пушиться слабыми лучиками, я вытянула руку и поймала прохладный шарик, не дав ему коснуться земли. Поднесла Светляка близко к лицу, чтобы полюбоваться живой искоркой внутри.

Люблю магические вещи. Они похожи на меня. Не настоящие, но живые. Люди привыкли пользоваться ими, не задумываясь, как все это работает: теплая вода, яркий свет, связь на расстоянии и все прочее. Магические вещи всегда рядом, всегда готовы служить. А взамен им нужна всего лишь забота и энергия, какую может дать только человек. Вряд ли хоть кто-то в целом свете считает их одушевленными, кроме меня. Искорка в сердцевине стеклянного шарика пульсировала подобно звездочке на ночном небе, потихоньку разгораясь, напитываясь от тепла моих замерзших ладоней. Если на неё как следует подышать, звездочка превратиться в маленькое солнышко. И отдаст всё тепло, которое получила, умножив его в сотни раз.