Екатерина Близнина – Искатель: Проклятие Древней крови (страница 26)
Игни будто наяву увидел красноглазого призрака, сотканного из тьмы и горького ночного ветра, почувствовал запах крови — отчетливо, до рези в глазах. Он отшатнулся, закрываясь ладонью, а сложенными щепотью пальцами правой руки начертал в воздухе знак Священного огня. Призрак, рожденный словами Алишера, развеялся вместе с горьким запахом, убоявшись святого знамения. А головная боль осталась.
— Это что ты сейчас устроил?
Массируя висок, Игни поморщился. Испуганный голос Алишера — ага, все-таки пробрало тебя, старый мерзавец! — ввинчивался в забитую пыльной ватой голову, как штопор в пробку.
— Ист проэкцио, — рассеянно отозвался парень. Запустил пальцы в волосы и задумчиво почесал макушку.
«Проекция, верно. Весьма кстати прозвучали эти слова про фантазию, если подумать», — Игни порадовался, что матушка ничего не видела за дверью. Он внезапно понял, насколько устал и проголодался. Магия тянет силы, будь здоров, даже случайная. Он подтянул к себе ближайший стул и сел на него в своей обычной манере — задом наперед, положив локти на высокую спинку.
— Квинтэссенция создана на основе Древней крови. Буквально, — с большой неохотой объяснил он. — На какое-то время она раздувает Священный огонь в крови... Ну или что там у вас, Детей Небес, вместо огня, я не знаю. Воздух? Ве...
Игни осёкся. Шумно втянул носом воздух.
— Ветер, — выдохнул он, потрясенный внезапной догадкой. — Это ведь вы создали призрака, князь! Хитро-о же! А прикинулись...
Алишер сидел, вдавившись спиной в красную обивку кресла. Костяшки его пальцев побелели — настолько сильно он вцепился в подлокотники. Неслышно отворилась дверь, и из ванной комнаты тихо вышла Синия. Лицо ее посвежело и порозовело после умывания. Она остановилась в проходе, оперевшись плечом о косяк.
—
Глава XII. Следы магии
Узкое бледное лицо Братоубийцы исказилось, будто он обнаружил под носом дерьмо на вилах.
– Где-то я уже видел подобное. Лет двадцать назад, – с брезгливой интонацией выдавил Алишер.
Игни мягко, не отрывая подошвы от пола, будто балансируя на канате, шагнул вперед. Загородил матушку плечом. Сунул правую руку в карман и нащупал лакированный бок самопишущего пера. Щелчком ногтя сбросил защитный колпачок, безотчетно проверил остроту наконечника подушечкой большого пальца. Вглядываясь в неестественно белое вытянутое лицо, Игни видел испарину на лбу, подмечал нервное подергивание в уголках рта, тянущих тонкие губы вниз.
Матушка прошептала:
Болезненно поморщившись, Игни подумал, что, если бы он не потратил столько сил на спасение князя, было бы куда проще убить его.
– Я видел Тень-из-Бездны, которую вызвал Эриен. А потом меня же! Обвинили в смерти старшего брата. Меня! Изгнали по ложному обвинению, – Алишер не делал попыток напасть. Он выглядел сейчас точь-в-точь так же, как в Чайном домике, когда его усадили в кресло одного против всех. Поистине волчий, ненавидящий взгляд исподлобья и фальшивая вежливая полуулыбочка, какую можно увидеть у человека, прячущего в рукаве заточку. А вот голос ему изменил: Алишер говорил хрипло, срываясь. Должно быть, ему тоже не хватало воздуха.
– Не надо лгать, – пересохшее горло с трудом выталкивало слова чужого языка. Игни облизнул губы шершавым языком. – Магия всегда оставляет следы.
– Я. Ненавижу. Магию! – подчеркнуто раздельно выдавил Алишер. – Академия горит потому, что я это допустил. Я мог бы спасти магистров. Если бы захотел, – Братоубийца подался вперед, и, как на исповеди, доверительно выложил свою постыдную тайну, – но я не захотел. Пусть горят. Туда им и дорога.
Ядовитые слова обжигали не хуже раскаленного масла. В отличие от искр, не гасли, касаясь кожи, а растекались жидким огнём по венам.
– Пусть горят. Туда им и дорога, – машинально повторил Игни, копируя манеру Алишера. Он опомнился только когда понял, что нацепил его идиотскую полуулыбочку. Рванув руку из кармана, Игни одним броском достиг князя. Скрюченными пальцами сгрёб воротник рубашки потянул наверх, вынуждая оторвать тощий зад от кресла. Правая рука до боли стиснула в кулаке вечное перо, наконечник которого плясал в опасной близости от сонной артерии под подбородком князя.
– Пусть горят, да? Туда им и дорога, да? – сквозь зубы прошипел Игни. Запрокинутое лицо противника и без того было бледным, а теперь приобрело фиолетовый оттенок. Зрачок от страха расширился и, казалось, занял всю радужку. Тонкая светлая каемка вокруг огромного черного круга вызывала в Игни почти животное омерзение. Рука тянулась закончить начатое движение: воткнуть перо в горло, чтобы заставить зрачок сузиться от боли.
– Спас меня, чтобы убить, ха? – прокряхтел Алишер, безуспешно хватаясь слабыми пальцами за кулак, туго обмотанный тканью.
Игни с отвращением втянул запах жжёной бумаги: хлопок начал потихоньку тлеть, и по белой ткани медленно поползло желтое пятно. Еще минута – и волокна рассыпятся под пальцами!
– Хочешь, я отправлю тебя по этой дороге, княс-сь? – вкрадчиво поинтересовался Игни, захватывая воротник еще крепче. На тощей шее дряблая кожа собралась в резкие складки. Князь дернул кадыком. – Ты быть таким же, как мы.
Металлические нотки в тихом голосе матушки заставили Игни усмехнуться и ослабить хватку. Как бы он не берёг, не заслонял её от нынешней жизни, Синия Аркана поняла главное: мертвые не болтают.
– Знаешь, почему я спасать тебя? Почему ты еще жив? Ты пришел к шефу просить помощи не для себя. Ты пришел предупредить. Я видел, как они на тебя смотрят. Ты потратил последние силы, чтобы убедить их. Едва не умер. Тот человек достоин моей помощи – так я думал. А ты… Ты получить исцеление, и как ты отплатить мне? Угрозами? Ты быть таким же, как я, но говорить, как они! Это не окупается. Выбирай сейчас, кто ты.
В лицо Игни дохнуло холодным ночным ветром. По рукам от кончиков пальцев до плечей пробежали колкие ледяные мурашки. Защищая глаза, Игни прикрылся локтем. А потом сообразил, что упустил князя. Пальцы зачерпнули пустой прохладный воздух, густой от пряного запаха черной соли.
«Я не такой, как ты», – шепнул чужой голос в сознании Игни. Он завертел головой, безуспешно пытаясь понять, куда испарился противник, который только что был в его полной власти.
– Это заёмная сила, князь! Тебе придется платить за то, что ты делаешь! – выкрикнул Игни, надеясь, что будет услышан.
Ему никто не ответил.
Повисла тишина. Игни поймал вопросительный взгляд матери и приложил палец к губам. Двигаясь осторожно, ступая с пятки на носок, он поднялся по лестнице, следуя за шлейфом горького аромата. Убеждая ступеньки не скрипеть, парень распределял вес равномерно. Рассохшееся дерево поддалось уговорам и не стало визгливо комментировать каждый шаг, вопреки обыкновению. Приоткрытая дверь не была столь любезна и недовольно заговорила, когда петли стали осторожно проворачиваться. Игни не ожидал – прежде дверь не подавала голос, когда обитатели дома ходили туда-сюда. Парень напрягся и собрал пальцы в щепоть, ожидая, что на него сейчас бросится из-за угла обезумевший от ярости призрак.
Обошлось.
Выйдя в коридор, в котором пахло бумажной пылью от старых обоев и дегтярным мылом, Игни сразу же заприметил, что гостевая спальня залита светом, чего отродясь не могло быть, если только туда не зайдет чужой человек. Витражное стекло в двери разливало на пол яркие разноцветные лужи. Ступая мягче, чем горный кот, Игни подкрался к двери, не открывая ее, заглянул внутрь через синее стекло.
Рядом с окном, спиной к выходу стоял человеческий силуэт. Высокий. Без трости. Игни достал из кармана ключ от комнаты и вставил в замок. Тот, кто стоял у окна, услышал щелчок, переменил позу, разворачиваясь лицом к двери. Игни отодвинулся. Прижался спиной и затылком к стене. Сердце стучало, как безумное, едва ли не заглушая шаги в комнате.
– Полагаю, я остаюсь здесь в качестве пленника, – услышал Игни приглушенный голос со знакомыми ледяными интонациями.
Парень криво улыбнулся такой проницательности.
– Я не верю, что вы пошлете за гвардией, уж извините. Вы двое не похожи на людей, которым не в тягость внимание представителей закона, – продолжил князь, не дождавшись ответа на предыдущую реплику.
Игни нечего было на это возразить.
– Даже в тюрьме я мог бы рассчитывать на тарелку овощного рагу.
Игни обдумал это предложение и счёл его справедливым. Спустился вниз, где его, держась обеими руками за резную балясину, ждала матушка.