Екатерина Близнина – Искатель: Проклятие Древней крови (страница 17)
Стажёр поднялся на ноги, не в силах усидеть на стуле, будто под ним развели небольшой, но жаркий костер.
– Хорошо. Никаких запросов. Но мне необходимо попасть в Академию или встретиться с одним из магистров. Как я могу это сделать?
Алпин Фарелл задумчиво почесал висок. На сей раз вроде без намёков на то, что «черепушку изнутри демоны скребут», как здесь говорят. Но серо-зеленые глаза глянули на Игни без одобрения.
– Ты прыгнул сразу к заячьей норке и хочешь ее разрыть. А зайца ты туда загнал? Потратишь силы и время, а добыча успеет ускакать на другой конец леса, только ее и видали, – шеф вновь перешёл на любимый язык охотничьих метафор.
Игни не стушевался из-за резкой отповеди. Пока шеф проводил аналогию с лисицей, стажёру пришла в голову следующая идея, так что он с трудом дождался, пока собеседник предоставит слово ему.
– Тогда я начну с того, что выясню, кто перевернул кабинет Бродэка. Тиро говорил о наглом уборщике со щепкой во рту. Не самое типичное описание для человека, который привык мыть полы и выносить мусорные корзины. Ну говоря уж о том, что обычно в Чайном домике убирает
Алпин Фарелл великодушно простил ему заминку.
– Другое дело, стажёр. Эта ниточка потянется-потянется и вытянет следующую подсказку, а то и две. Кто-то что-то искал в кабинете нашего Мэфелара в тот же день, как ему передали весточку из Академии. Кто? Что? По чьему приказу? Спроси у Ламеша, спроси у дежурных, проверь допуски и расписания. Кто пустил чужака в Чайный домик? Как он достал нужные для маскировки предметы? Не по улице же он тащился к нам в фартуке и перчатках, со шваброй наперевес, толкая перед собой тележку?
Игни стянул ещё одно печенье. Захрустел, обдумывая поставленную задачу. Под выжидательным взглядом матерого искателя думалось не очень успешно. Игни не утерпел, задал вопрос, который не позволил бы себе задать в присутствии отца, не терпевшего уточняющих вопросов от исполнителей.
– А вы, шеф, расскажете мне то, что знаете? Или будете издалека наблюдать за тем, как я копаю ямки, и ставить флажки?
Алпин Фарелл громко фыркнул, оценив, что ученик разговаривает на одном с ним языке.
– Ты прав, парень, я буду наблюдать. Но отчего бы и не рассказать, раз ты спрашиваешь. Матьяс Бродэк – наш лучший дознаватель, он ловит людей на лжи будто нюхом чует малейшую неправду. Я переманил его из Управления, из-за чего начальник городской гвардии господин Тарс со мной ещё долго отказывался разговаривать. Потом привык. Видишь ли, Игни, городская казна не может обеспечить гвардейцам такие жалования, какие плачу своим сотрудникам я, – шеф поднял указательный палец, со значением выделил последние слова, рассчитывая, что стажёр поймет, к чему это было сказано. – А старина Матьяс перешёл ко мне, когда я положил перед ним пачку билетов втрое толще его месячного заработка в качестве пса на королевской службе. И это было ещё до того, как у нашего короля, храни его Создатель, истощились запасы синей бумаги, и он перевёл свою стаю на патентную систему.
Лицо стажёра оставалось бесстрастным. Шеф решил, что его намеки не достигли нужного местечка под рыжей кудрявой копной, и, слегка раздражаясь, очень любезно пояснил:
– Я к тому тебе это всё рассказываю, чтобы ты понял, что Бродэка можно купить, хоть он и лучший. У него есть семья. Красавица-жена, дети.
Игни помрачнел.
«В этой стране вообще есть понятие о чести? – гневно подумал он, безочетно постукивая ребром круглого печенья по столу. От каждого удара рассыпались крошки, но парень не замечал. – Или для искателей и здесь сделали исключение? Шляпу можно не снимать, товарищей можно подозревать в чем угодно… Что товарищей! Хуже! Шеф платит Бродэку жалование, но считает ненадёжным человеком! Как такое возможно?»
Он не спешил озвучивать свои соображения, однако позабыл о том, что надо следить за выражением лица в присутствии проницательных глаз матёрого охотника за чужими мыслями.
– Что думаешь, стажёр? Что с большей вероятностью проломит голову нашего куратора по расследованиям: билеты с профилем синего короля или загадочная магия твоей родины?
Игни поднял брови.
– Если так ставить вопрос, то непонятно, с чего вы вообще решили довериться моему мнению. Я так понял, что вы уже всё для себя определили, шеф.
– Ну-ну, не надо так горячиться, – с едва уловимой и оттого отчетливо заметной именно для Игни издёвкой улыбнулся искатель. – Да, я всё для себя определил и уже расставлял ловчие сети. Однако тут появился ты со своей версией. Надо сказать, весьма оригинальной версией. Не знаю, как там у тебя на родине, но здесь мы ни о каких Покровах и границах не слышали. Уж поверь, если не слышал я, значит, не в курсе никто. Это звучит крайне интересно, но вместе с тем изрядно пахнет одержимостью и безумием.
– Но вы всё же поверили мне, – начал Игни, но шеф не дал ему договорить, повысил голос.
– Я поверил тебе, но не доверился, стажёр. Не надо путать тёплое с мягким. Ты человек необычный и приехал издалека, поэтому мне интересно, как ты пойдешь по следу, который, кроме тебя, никто не видит.
Рассчитывая получить как можно больше зацепок, Игни спросил у шефа, что не так с капитаном военного корабля, который внезапно решил войти в порт под покровом темноты. Игни посчитал, что это важно, раз уж группа куратора Данно умчалась расследовать это дело с такой поспешностью. Господин Фарелл только хмыкнул и красноречиво махнул рукой, указывая направление в сторону архива. В качестве необязательной любезности уточнил нужные номера, которые, как оказалось, помнил наперечёт. Велел вернуться вместе с газетами, хотя правила подразумевали, что с подшивками необходимо работать, не покидая архива.
«Нужно просмотреть и другие новости, я мог упустить какие-то детали», – пояснил шеф-искатель в ответ на вопросительный взгляд стажёра. Так они и провели следующие несколько часов: зарывшись в старые пожелтевшие листы, которые пахли палой листвой сильнее, чем типографской краской.
Когда кто-то из разбуженных по приказу шефа искателей приходил в Чайный домик, тот либо отправлял их на улицы, либо усаживал листать подшивки и выписывать любую мелочь, которая могла бы намекнуть на разгадку той шарады, которую шеф забыл сформулировать для стажёра. Все вели себя так, будто происходящее ни для кого не было хоть сколько-нибудь неожиданным или выходящим из ряда вон. Все вели себя так, будто понимали, что творится что-то серьёзное.
Этим настроением заразился и стажёр. Он то и дело с надеждой поглядывал на дверь. Рассчитывал, что с минуты на минуту, что увидит круглое довольное лицо Тиро. Однако часовая стрелка ползла к следующей цифре, а команда куратора Данно всё не возвращалась. Игни чувствовал, как у него от подспудной тревоги начинают гореть подушечки пальцев. Он пару раз уже ходил к бочке с водой и смачивал белый носовой платок, которым потом время от времени протирал руки. Убедившись, что от пальцев на тонкой газетной бумаге не остается темных следов, Игни возвращался к работе. Скользил пальцем по черным буквам и искал ответы в старых новостях. Парень бы ни за что не сказал этого вслух, но он предпочёл бы просто обсудить причину поднявшейся паники, чем угадывать её за типографскими знаками. Новоиспечённый искатель постоянно «спотыкался» на обманчиво знакомых сочетаниях букв, которые риорцы складывали совершенно иначе.
Худо-бедно, но разобрался сам. А когда разобрался, с отвращением отпихнул в сторону здоровенную книгу из переплетённых газет, которую здесь называли «подшивкой».
Выяснилось, что в Акато-Риору ночная швартовка была строжайше запрещена с того самого дня, когда король Эриен объявил о правилах комендантского часа. Порт признали местом повышенной опасности, и декрет «О ночном времени» приравнивал нахождение людей в районе Пристаней после сигнала трубы к преступлению средней тяжести.
Порт закрыли не без оснований. Наглые бандиты Старого Лиса использовали его в своих целях. Отправляли ворованные драгоценности на юг, на кораблях из О-Диура контрабандой приходило немагическое оружие – не говоря о том, что Ночная гильдия не гнушалась похищениями и торговлей людьми! Игни даже не удивился, в очередной раз увидев громкое имя. Старый Лис. Нашёлся бы на материке хоть один укромный уголок, где никто не слышал о вездесущем южанине?
Игни усомнился в своей способности правильно читать риорский алфавит, когда ему на глаза попался громкий заголовок и расценки на Древнюю кровь в зависимости от того, насколько ярко она проявляется во внешности. Он глянул на подпись, запоминая незнакомое имя, заложил листок на нужной странице, чтобы не листать потом. Сопровождаемый взглядами искателей, поднятых из постелей среди ночи, обошёл пустующие рабочие столы, держась подальше от коллег и остановился перед кабинетом шефа, рядом с распахнутой дверью. Стукнул пару раз, привлекая к себе внимание.
– А в каком отделе работает человек по имени Римари? Я хотел бы с ним поговорить.
Господин Фарелл с усталым видом потёр переносицу. Ответил не сразу. Начал говорить негромко, но всё больше накручивал себя и добавлял угля и металла в каждую следующую фразу.