Екатерина Беспалова – Алые буквы заката (страница 3)
От тревожных размышлений застучало в висках. Нервное напряжение спровоцировало головную боль, от которой предостерегал доктор Кэмпбелл. Это был недобрый знак, указывающий, что весь день и предстоящую ночь придётся провести в мучениях. Как же хотелось поскорее вспомнить всё, что забыла! Стало бы проще и ей, и окружающим людям. С ней перестали бы возиться как с ребёнком, да и нервная система была бы не такой шаткой и зависимой от того, что делалось вокруг. Имелся лишь один человек (а человек ли?..), с которым было спокойно, как с родным.
Его тёплая улыбка и ямочки на загорелых щеках, бледно-зелёные, цвета нефрита глаза, всегда с интересом наблюдавшие за ней, руки, которые так и норовили обнять, когда в видениях они вместе смотрели на закат. Оушен...
Элизабет улыбнулась, но в ту же секунду улыбка померкла: а что если она сходит с ума? Медленно превращается в шизофреничку. Её жених сидит рядом, а разум грезит о каком-то выдуманном подсознанием парне, приходящем во сне. Это ли не доказательство сумасшествия?
Однако факт оставался фактом: с Оушеном было спокойно. Она чувствовала умиротворение и приятное тепло, когда тот находился рядом. Она не испытывала страха, все тревоги растворялись, как дым, а всегда ровно бьющееся сердце, привыкшее к равнодушию, учащало ритм, стоило только зелёным глазам задержаться чуть дольше на её лице.
— … такого больше не повторится, — вдруг донёсся до неё обрывок фразы Дэна.
Элизабет покачал головой, избавляясь от глупых мыслей, и повернулась к парню:
— Что, прости?
Браун бросил на неё недовольный взгляд и с долей раздражения в голосе повторил:
— Я надеюсь, что такого впредь не повторится, и все свои передвижения по городу в одиночку ты будешь заранее обсуждать со мной.
— Такое ощущение, — улыбнулась О'Конелл, — что я тюремная заключённая, и без сопровождения не имею права ступить и шага.
— Я не это имел в виду, — уже мягче отозвался Дэн, по-прежнему глядя на дорогу. На губах показалось улыбка. — Просто пока твоя память не вернулась, я хочу, чтобы ты попала в беду.
Остановившись на светофоре, Браун взяв её руку в свою. Он повернулся к девушке и прошептал:
— Я люблю тебя, малыш, и очень переживаю, когда ты находишься неизвестно где без моего присмотра.
Элизабет смотрела в его серо-голубые глаза, ощущала тепло пальцев, слышала заветные слова, о которых мечтала любая девушка, но не чувствовала ничего. Ничего и близко похожего на то, что заставлял испытывать Оушен одним только взглядом или улыбкой. Абсолютная пустота... Серое безразличие и чувство вины, что не может ответить тем же.
— Обещаю, что больше никуда не пойду, не предупредив тебя.
В салоне царила тишина, лишь звук сигнала стоявшей позади машины, заставил Дэниела нарушить неловкое молчание. Уже давно загорелся зелёный, а он никак не трогался с места. Отпустив руку Элизабет, Браун включил первую передачу, и они в напряжённой тишине продолжили путь к дому: он следил за дорогой, а она мечтала поскорее попасть в мир снов и увидеть любимые глаза цвета нефрита...
Глава 6. Алые буквы заката
Элизабет стояла на балконе и смотрела вдаль: туда, где за горизонт медленно садилось солнце; где в последних вечерних лучах уходящего светила блестели волны Атлантического океана; где исчезал ещё один прожитый день, полный тайн и загадок. На губах застыла улыбка, а на лице — выражение полного спокойствия.
— Красиво, да?
В этот раз она не вздрогнула, потому что знала: это был он. Улыбка стала шире, по телу пробежала дрожь.
— Я снова сплю? — спросила тихо Элизабет, когда Оушен встал рядом.
Глядя на небольшие закатные облака на горизонте, он загадочно ответил:
— Это как посмотреть. Ты же знаешь, всё в этом мире относительно: восходы и закаты, ненависть и любовь, друзья и враги.
О'Конелл нахмурилась. Повернувшись к нему, она увидела красивый профиль, освещаемый лучами уходящего солнца. Открытие, которое сделала днём, теперь заставляло по-другому смотреть на загадочного брюнета.
— Тебя потянуло на философию?
Оушен не двигался.
— Тебе же не нравится, когда я начинаю вести себя "как нянька и даю советы".
Элизабет фыркнула. Он в точности повторил её слова, сказанные утром. Вот же паршивец!
— Раньше тебя это не останавливало, а сегодня ты вдруг решил ко мне прислушаться? С чего бы?
Оушен покачал головой. Тёплая улыбка озарила смуглое лицо.
— Лис, ты…
— Как ты меня назвал? — не дала ему закончить она.
Тишина.
— Как ты меня назвал, Оушен? Повтори!
Прошли секунды, прежде чем зеленоглазый заговорил снова, по-прежнему не отрываясь от заката.
— Лис… — выдохнул он, повернувшись наконец к ней.
По телу прошлась дрожь, словно от лёгкого разряда статического электричества. Сердце пропустил удар, а потом забилось, учащая ритм. Элизабет не понимала, что происходит, и можно ли было во сне испытывать такое, но то, как он произнёс её имя… Как будто чувство «дежавю», объяснить которое было невозможно.
— Тебе нравится это имя, — проговорил Оушен, гипнотизируя её тёплым взглядом.
— Откуда ты… Откуда ты знаешь?
— Мы у тебя в голове, Лис… Я — твоё видение, а потому мне многое о тебе известно. — Немного помолчав, он добавил: — Как и тебе обо мне.
Элизабет молча вглядывалась в черты лица, время от времени кажущиеся такими знакомыми, и не могла произнести ни слова.
— Ты только забыла, но твоё подсознание изо всех сил пытается помочь вспомнить. И я — наглядный тому пример.
Помедлив, словно сомневался, Оушен поднял руку и коснулся её лица. Большой палец нежно скользил вниз по щеке. Очертив контур подбородка, он стал ползти вверх: туда, откуда начал своё движение. Элизабет закрыла глаза, часто дыша. Эмоции рвались наружу. Ноги дрожали, тело наполнилось приятной лёгкостью, заставляя чувствовать себя маленькой бабочкой, порхающей в воздухе. Нежная невесомость окутала всё естество. В первый раз за две недели, которые они общались таким странным образом, он прикоснулся к ней. Так нежно… Так знакомо…
— Кристофер… — прошептала Элизабет.
На его губах заиграла нежная улыбка. Та самая, которая так часто сводила с ума… Любимое лицо, светящиеся зелёные глаза — всё то, что она когда-то любила… Мгновение, взмах ресниц — и перед ней снова стоял загадочный, но до дрожи притягательный Оушен.
— Что… Что это было? — растерянно спросила девушка.
Убрав руку от её лица, он тихо произнёс, отвернувшись к горизонту:
— Смотри на закат, Лис…
Она ещё секунду позволила себе любоваться точёным профилем, а потом, последовав его примеру, отвернулась к солнцу, медленно ползущему за голубую гладь океана. Они стояли плечом к плечу и молчали. Но молчание приносило радость, а не ту неловкость, которую она испытывала, когда находилась с Дэниелом, пытаясь придумать тему для разговора.
Элизабет наслаждалась каждым моментом, потому что Оушен понимал её, видел такой, какая есть, чувствовал душу. Каждым взглядом, каждым жестом и словом он пытался что-то показать…
О'Конелл не сводила глаз с тёмно-синих облаков, окрашенных местами в жёлто-оранжевый цвет. Фантазия рисовала таинственные образы. С каждой минутой они то становились чётче и яснее, то размывались, сменяясь новой картинкой.
Когда солнце уже наполовину спряталось за линию горизонта, с правой стороны от него появилось кучное облако. Оно медленно плыло по небу, меняя форму с причудливых очертаний животных на обычные бесформенные фигуры, временами угловатые, а временами округлые, похожие на… Буквы?
Элизабет робко улыбнулась. Мало того, что сходила с ума наяву, так подсознание ещё решило поиграть с ней и во сне. От этой мысли вдруг стало не по себе. На лице появилось выражение тревоги.
— Закат пропитан грустью, — произнёс Оушен, по-видимому, уловив её волнение, — потому что каждый раз, провожая его, ты думаешь: каким бы ни был, удачным или неудачным, день — это мой день, и он уходит навсегда (Эльчин Сафарли). Уходит и уносит с собой частичку тебя. Что ты видишь в небе, Лис?
— Окрашенное в оранжево-красный цвет облако, с которым играет ветер, — улыбнулась она. — Сейчас оно похоже на маленького ежонка, а всего лишь несколько секунд назад я видела в нём букву «О». Странно, да?
Элизабет перевела смущённый взгляд на парня, чтобы убедиться, не считает ли тот её сумасшедшей. Однако вопреки ожиданиям, Оушен улыбнулся и едва заметно покачал головой, не проронив ни слова. Лис отвернулась, продолжая наблюдать за пушистым облаком, пока ветер не унёс его вдаль. Прошли долгие минуты, прежде чем Элизабет изумлённо прошептала:
— Океан.
Лицо Оушена посветлело. Тревожные тени рассеялись, сгладив едва заметные морщинки у глаз. О'Конелл посмотрела на него, и их взгляды встретились. Только сейчас поняла, что он так долго и упорно пытался показать. С губ должны были сорваться какие-то слова, но громкий звук будильника вырвал её из сна. Элизабет открыла глаза. Щёки были мокрыми от слёз.
Она вскочила с кровати. Наскоро одевшись, девушка бросилась к выходу, а в голове вертелось лишь одно слово:
Глава 7. Вместе… Навсегда…
Элизабет не помнила, как вышла из дома, как добралась до нужного места, она забыла обо всём, даже об обещании, данном Дэну. Единственное, что имело значение, это пляж на побережье рядом с отелем, принадлежавшим покойному отцу.