Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 5)
– Возьмите печенье.
По столу прошуршал пакет.
– Кстати вот… – Олег что-то положил на стол.
– Что это? – Спросила сестра.
– Банковские карты. Одна – твоя, другая – твоего брата. Они обезличенные, так что можешь спокойно снимать деньги или расплачиваться за покупки в магазине.
– Вы положили мамины деньги в банк для нас?
– Судя по вашей с братом одежде, обновами вас не баловали.
Таня хмыкнула.
– Это все Димка зарабатывал. Он, знаете, какой умный! И делать умеет многое. Его дед научил и землю копать, и краны менять, и плитку класть… Спасибо, Олег… Как Вас по отчеству? – Кажется, Танька засмущалась. – Дядей называть неудобно, просто по имени – совсем неудобно…
Олег засмеялся.
– Владимирович. А скажи-ка мне, Таня, почему родители твоего отца не принимают участие в вашем воспитании?
– Не знаю. – Димка услышал, как заерзала по полу табуретка. – Мы их никогда не видели.
– А отец? Он о них говорил?
– Мать говорила, что они – деревенские и живут далеко. Нет, Олег Владимирович, я ничего не знаю.
– Даже, как их зовут?
– Ничего. – Таня снова вздохнула. – Мама мамы, наша бабушка, пять лет назад умерла. А дед, он всегда знал, как заработать. Поэтому устроился сразу после похорон подсобным рабочим на виллу к одному архитектору. Кажется, тому понравилась сделанная дедом садовая мебель. Я же говорила, что он не только плотник, а, скорее, универсал? Раньше, когда был моложе, даже машины в гараже чинил. А еще он любит Димку. Поэтому и взял его к себе, когда мать стала жить с… этим.
– Таня… Прости, что я, посторонний мужчина, задаю тебе этот вопрос… Ваш отчим… он до сегодняшнего дня к тебе приставал?
Танька длинно выдохнула.
– Сигарету дайте…
– Куришь?
– Нет. Вернее, да… только редко, когда нервы надо успокоить.
Олег встал и громыхнул форточкой, распахнувшейся с тоненьким писком.
– У Вас окна музыкальные. – Рассмеялась Таня, чиркая зажигалкой. – То разговаривают, то поют!
– Как все старики, жалуются на жизнь.
Зажигалка чиркнула еще раз.
– А стеклопакеты?
– Они молчат. – Кажется, Олег встал из-за стола, потому что его голос стал звучать глуше. Димка протянул руку, сделал щель еще больше и, затаив дыхание, стал слушать дальше. – Для чего ворошу прошлое? Наверно, хочется помочь в настоящем.
– Помочь? Вы уже помогли. Поэтому да, я отвечу. Димка… он очень умный. Но такой ребенок! Он приходил из школы раньше. У него – по четыре или пять уроков. А у меня – шесть. Иногда – семь. В тот день химичка заболела, и нас отпустили по домам. Удивившись тому, что дверь квартиры была не заперта, я вошла внутрь и уже хотела позвать брата, как услышала его тоненький плач. Даже скулеж. Знаете, так плачут щенки, когда их обижают… Бросив сумку, я влетела в нашу комнату. И там, придавив Димку коленом к полу, над ним стоял этот гад. В его руках был ремень, а на плечах брата – кровавые полосы. Он так страшно улыбался… Господи! – Выдохнула Танька. – Я тогда тоже еще ничего не знала, но сразу все поняла. У порога лежали Димкины коньки. До сих пор жалею, что лезвия были в чехлах. Схватив ботинок, я ударила этого скота по спине. Кажется, содрала кожу. До сих пор помню его налитые кровью глаза… Я спряталась в ванной. Но что стоит взрослому мужчине сорвать прикрученный двумя винтами шпингалет?
Димка услышал, как заскрипели оконные рамы, а из двери потянуло осенним сырым холодом и лиственной прелью. Почему-то сразу вспомнилось сельское кладбище, неподалеку от которого, на колхозных полях, выросли коттеджи очень состоятельных людей. Покосившиеся кресты и новые надгробные плиты, провалившиеся холмики и вычурные заборчики с позолоченными цепями, впаянными в мраморные кубы по углам, походили на эти поля: с одной стороны – чернота и нищета деревенских изб, прикрытых, словно листвой, моральными устоями, а с другой – наглый блеск воровской жизни.
– А потом он мне сказал, что если я кому-нибудь расскажу, то Димке не жить. Это продолжалось два года. – Танька, кажется, снова закурила. – Да, я пыталась с матерью поговорить. И с дедом. Мать обозвала меня шизофреничкой и пригрозила психушкой. А дед взял Диму к себе. Мне, – Таня закашлялась, – идти было некуда.
– Ты кому-нибудь еще рассказывала?
– Никому. – Спустя пару минут сказала девушка. – Но подруга, похоже, о чем-то догадывалась, поскольку в их дом меня больше не приглашали. Если только на Валькин день рождения. У нее есть старший брат Макс. Он мне всегда нравился. Но знаете, – Таня засмеялась, – ему не понравился мой удар ногой в пах. Теперь мы не общаемся.
– Понятно. – Голос Олега был задумчивым.
– И что теперь? – С вызовом сказала девушка.
– Теперь меня не мучают угрызения совести. – Совершенно серьезно сказал мужчина.
Таня рассмеялась.
– Но вот что делать с вами дальше…
– С матерью я справлюсь. – Голос сестры прозвучал уверенно. – Будет руки распускать, тресну сковородкой. А вот как быть с Димой…
– Он говорил, вроде хозяин виллы умер?
– Я толком не знаю. Кажется, просто пропал. А внутри, около бассейна, нашли лужу крови. Но кому мог помешать архитектор? Вот вопрос! Арсений Сергеевич был неплохим человеком: Димке за работу платил, занимался в свободное время с ним и Олей – внучкой поварихи. Кажется, он любил детей. Не в том смысле, как мамочкин хрен. Скорее, как отец. Оле нравились компьютеры, а Димке – музыка. На Рождество хозяин подарил девочке ноутбук, а Димке – электронное пианино. На нем даже аранжировку можно было сделать!
«Откуда она знает?» – Промелькнуло в Димкиной голове, а Таня продолжила.
– Только теперь хозяйкой стала Анжела – младшая сестра Арсения Сергеевича. Она приказала убрать детей из дома. У Ольги, вроде, есть еще тетка. К тому же, ей, как и мне, пятнадцать. Еще годок – и мы сами начнем распоряжаться собственной жизнью. А вот Димка… Он нашел комнату у местного фермера. Говорит, бросит школу и начнет там работать.
– Может, о нем вспомнит ваша мать?
– Нет. – Равнодушно сказала Таня. – Она начнет искать нового бойфренда. У нее все разговоры о мужиках: кто как посмотрел, куда предложил отвести…
– Вот оно как…
– Угу. Ладно, Олег Владимирович. Скоро утро. У вас есть утюг? Хочу погладить Диме рубаху. Он заснул одетым. Да и мне за рюкзаком домой надо зайти, помыться и переодеться.
Под ногами мужчины заскрипели старые паркетные доски.
– Послушай, Тань… Я знаю, что ты – девушка гордая. И Дима тоже. Вы привыкли к самостоятельности. Но вам, чтобы потом устроиться в жизни, надо учиться. И не маши, пожалуйста, рукой. Знания дают человеку видение момента, силу и возможность выйти из неприятной ситуации с минимальными затратами. А еще – надежду на будущее. Понимаешь?
– Естественно. – Усмехнулась Таня. – Чайник подогреть? Может, по кофе?
– Давай. – Согласился Олег. – Так вот… Я тут думал и что хочу сказать: твоя внимательная и ласковая рука очень нужна брату. По твоим словам, он – способный мальчик. Поэтому хочу предложить: пусть парнишка поживет у меня. Нет-нет… Временно. Пока не закончит учебный год.
– Так ведь он только начался. – Рассмеялась Таня. – А Вы, похоже, не представляете, что такое дети в доме. Особенно, повернутые на музыке.
– Я не договорил, а ты перебиваешь. – Голос мужчины стал строгим.
– Уже командуете! – Таня не удержалась и фыркнула.
Олег рассмеялся следом за ней, но успокоившись, продолжил свою мысль.
– Дело в том, что я – совладелец строительной фирмы. Александр, который нам сегодня помогал – мой партнер…
– Что-то квартирка бедновата для совладельца. – Лукаво сказала девушка.
– Она принадлежала моим родителям. Поэтому я ничего не хочу в ней менять.
– А телевизор?
– Если только. – Согласился Олег. – У меня есть дом, но к делу это пока не относится. Так вот… Послезавтра я еду на объект. Там пробуду около недели. А Диму хочу оставить тут. Если ты согласишься, завтра после школы перевезем его вещи.
– Ради такого случая можно прогулять. – В голосе сестры Димка услышал веселые нотки.
– Нет. Прогуливать не будем. К тому же с утра мне в налоговую. Встречу с инспектором отменять, даже ради вас, не стану. Это – первое. А второе предложение относится непосредственно к тебе: пока меня нет, живи с Димой. Ему нужны твои внимание и забота. Ну, если конечно хочешь.
– Хочу. – Согласилась Таня. – Только все это похоже на какую-то нереальную сказку с мутным подвохом.
– Дуешь на воду?
Не хотелось бы однажды очутиться в отделении полиции с обвинением в краже. – Она помолчала. – Надеюсь, подозревать Вас в домогательствах не имеет смысла?
– Не имеет. Для удовлетворения собственных потребностей мне хватает взрослых бл… дам. А красть, как ты могла заметить, здесь нечего. И потом это я должен переживать: вдруг у твоей матери проснется инстинкт, и она первой настрочит заявление?