Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 27)

Олег выдохнул. Разжав кулаки, протер ладонями лицо. Получается, этот ребенок не только заставил его, взрослого человека, высказать вслух глубоко спрятанные размышления, но также показать, что он, мужчина и бывший солдат, способен ударить беззащитное дитя. Это открытие было… ошеломляющим. Как парень сказал: «внутри каждого – Бог и демон»? Получается, Богом он посчитал себя сам, когда вытащил мальчишку с карниза и поселил его и сестру в доме своих родителей. Кстати, об этом же говорил друг Сашка. А когда парнишка высказал ему свои мысли вместо ожидаемой благодарности, со дна души поднялся страшный рогатый черт…

– Здравствуйте, Олег Владимирович! – В кухню вошла умытая и переодевшаяся в джинсы со свитером Таня. – Как Ваши дела? Наверно, мы доставляем Вам столько хлопот!

Олег улыбнулся.

– Садись, Танюш. После утомительных занятий стоит пообедать. К тому же оставлять щи на два дня нельзя, поскольку испортятся. Так что, друзья, надо все доесть.

– У Вас какой-то голос… неправильный. – Таня с тревогой вгляделась ему в глаза.

– Думал над смыслом жизни. – Олег, удерживая тяжелую кастрюлю в руке, разлил половником горячую еду.

– И в чем он заключен? – Димка взял хлеб и замер, ожидая ответа.

– Наверно, в осознанности каждого шага и каждой мысли. – Мужчина сел к столу. – Приятного аппетита!

Погрузив ложку в щи, он с удовольствием их зачерпнул и положил в рот. Таня, в отличие от его жены, готовила очень вкусно. В любой пище, приготовленной юной девушкой, чувствовалось желание подарить другим людям наслаждение и радость. Даже ресторанная изысканная еда казалась теперь пресной в сравнении с обычными котлетами и щами.

– Танюша… – Олег посмотрел на склоненную над тарелкой светлую голову девушки. – Ты – настоящее чудо. Как хорошо, что твоя любовь поделилась своим теплом и с моей одинокой жизнью!

Та подняла глаза и сразу покраснела.

– Это – благодарность за обед. – Пояснил Димка.

– Вот никак не хочешь признать меня Божеством! – Рассмеялся Олег и осторожно ткнул кулаком мальчишечье плечо.

– А-а… – Таня тут же успокоилась и встала, забирая пустые тарелки. – Знакомая теория. Дим, ты зачем пугал нашего благодетеля? Вам, Олег Владимирович, макароны с кетчупом или овощами? Одну котлетку или две?

– Две с макаронами, овощами и кетчупом. Значит, Дима с тобой об этом тоже говорил?

– Он слишком много говорит. Но до сих пор не понимает, что подобные разговоры сбивают с толку и даже пугают. В конце концов кому понравится, когда с построенных в душе высот тебя спускает какой-то сопливый пацан. Так что, дорогой братик, мы с тобой по-прежнему играем в три слова.

– Да. – Кивнул Димка, принимаясь за котлету.

Когда все было съедено, а посуда помыта и расставлена по полочкам, Олег надел куртку и взял одну из сумок.

– Берите остальное, я подожду в машине.

– Хорошо. – Кивнула Таня. Подождав, пока за ним закрылась дверь, она подошла к брату и хорошенько тряхнула его за плечи. – Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы он нас выгнал? Что за человек! Дай мне доучиться последний год! Понимаешь, я так больше не могу… – Она отпустила брата и села на корточки, закрыв руками лицо. – Я устала от такой жизни! Устала от вечного недовольства матери, устала убираться и готовить, устала слушать в свой адрес насмешки одноклассников… Устала от страха за тебя. Ну чего тебе стоит помолчать? Зачем ты рубишь сук, на котором мы сидим? Куда мы пойдем, если Олег нас прогонит?

– Тань… – Брат опустился рядом с ней на колени. – Этот человек уже задумался о том, насколько трудно быть Богом. Он испугался, что мать вызовет полицию, которая придет сюда, в этот дом. Ему не хочется скандала, который услышат соседи, и о котором узнает его друг. Понимаешь, человек привык к определенному образу жизни, статусу… Однако заступничество внесло в его жизнь элемент неопределенности и связанного с ним волнения. И мне хотелось, пока ты к нему не привязалась, понять, насколько далеко он сможет зайти. Поверь, узнать о предательстве, когда ты любишь, гораздо горше, чем когда ты просто благодарен.

– Ты, маленький умник, как всегда, прав. – Таня вздохнула и вытерла ладонью глаза. – Что он сказал?

– В один момент показалось, убьет. – Димка искривил рот. – Но все же я заставил его задуматься. А решение он нам озвучит, считаю, после выходных. И знаешь, что?

– Слушаю тебя, мой хороший. – Таня потянулась к куртке.

– Я останусь в городе.

– Здесь?! Но почему?

– Мне звонила Оля.

– Опять…

– Она нашла, где живут родители Арсения Сергеевича. Мы договорились завтра туда съездить. Я переночую на кухне у Олиной тети. Она разрешила.

– Дался тебе этот Холмский! Зачем искать того, кто умер? И если даже не умер, еще раз: зачем?

– Интересно. – Пожал плечами парень.

– Если тебе интересно, то одна я на дачу к Олегу не поеду. Подумал, как со стороны будет выглядеть мой визит? Старик привез домой малолетку! Отпад. Полиция на подходе!

– Ладно… – Посопев носом, решил Димка. – Сегодня я еду с тобой и постараюсь вести себя паинькой. А завтра, как наш благодетель уедет на свой объект, я вернусь в город. У нас с Олей электричка в девять-двенадцать!

– Ну хоть так… Поднимайся и пойдем. Олег Владимирович, наверно, испереживался!

Таня быстро надела куртку и, подхватив сумку, поставила ее за дверь.

– Дим, газ закрыл? – Крикнула она в глубину квартиры.

– Да. – Парень с рюкзаком и ноутом через плечо появился на пороге. – Сейчас выключим в щитке свет, и можно ехать. Вызывай лифт, я запру дверь.

Олег, сидевший в машине, бросал нетерпеливые взгляды то на часы, то на подъезд. Но прошло уже пятнадцать минут, а детей все не было. «Наверняка Димка снова что-то учудил». – Подумалось ему. – «Может, пойти, поторопить?» Но поерзав, он остался на месте. В любом случае, даже если паренек расстроился, бежать им некуда.

Оглядев облетевшие деревья, знакомые еще с детства, мужчина вздохнул. Сколько лет жизни связано с этим двором! Той песочницы, что стояла сейчас посреди газона, раньше не было. Ее место занимала роскошная клумба, куда женщина из соседнего дома каждую весну высаживала цветы. А старик дворник в вылинявшей кепке ее поливал. Олег до такой степени привык к его длинному носу и вислым усам, скрывавшимся под козырьком, что однажды его не узнал, когда тот вышел на улицу в рубашке, брюках и при лысине, украшенной начесанными на нее редкими волосками. И только когда старик его окликнул, он остановился, вытаращив глаза и разинув рот. Оказалось, у дочери дворника – свадьба…

Когда Олег вернулся домой после службы, двор показался каким-то маленьким, грустным и похожим на сморщенный гриб. Взрослому двадцатитрехлетнему парню тогда хотелось плакать: клумбы, где он втихую рвал цветы нравившейся девочке, уже не было. Кусты сирени, взрывающиеся белым и синим цветом каждую весну, спилили, чтобы освободить место для палатки с сигаретами и стоянки вызывающе ярких машин, казавшихся символом растущего богатства. Старик дворник, как рассказала мать, умер в один месяц с отцом. «Сердце», – отвечала она на все расспросы сына и стирала бегущие по щеке слезы. Его добрая, интеллигентная мама была любящей женой известного детского врача. Но сама не работала с тех пор, как вышла замуж, и совершенно не представляла, как это делается в стремительно меняющем ценности мире. Тогда он, ее сын, решительно взялся за дело. Сначала школьный друг устроил его на стройку. Было трудно, платили мало… Но он научился класть кирпичи и заливать цементом пол. Затем, видя его усердие, прораб перевел его в бригаду электриков. Закончив вечерние курсы, под руководством мастеров он делал разводку, ставил розетки, монтировал распределительные щитки… Тут платили гораздо больше. К тому же подоспели годы, когда только ленивый не занялся собственным бизнесом. У людей появились деньги. Теперь их заветным желанием стало отдельное жилье на хорошем участке неподалеку от города с гаражом и пусть подержанной, но блестящей яркими фарами иномаркой. И они с лучшим другом основали собственное дело. Очнувшись от воспоминаний, Олег снова посмотрел на часы. Всего пять минут прошло с тех пор, как перед его глазами пронесся десяток лет. Вздохнув, мужчина положил локти на руль. Пока шла борьба за место под солнцем, он не замечал, как старела и угасала мать. Как снесли палаточный вино-водочный беспредел рядом со школой. А еще не заметил, насколько замкнутым и жестким сделался он сам. Даже собственных детей теперь навещал исключительно по праздникам. Что же произошло в его душе, если говорящий с ним ребенок показался опасным?

– А вот и мы! – Дверь открылась, впуская внутрь ветер и серебристый Танин голосок. – Простите, что заставили ждать, но у меня порвался карман куртки. Пришлось зашивать.

– Прощать мне вас не за что. Наоборот. – Олег подал девушке руку, чтобы помочь ей пролезть между торпедой и сидениями. – Благодаря вашей заминке вспомнилось кое-что из прошлого. То, о чем, похоже, давно забыл. Дим, захлопни, пожалуйста, дверь покрепче и садись с Таней рядом.

– Вас это расстроило? – В глазах девушки было искреннее сочувствие.

– Поначалу. – Улыбнулся Олег, заводя двигатель. – Но сейчас почему-то стало легче.

Загородный поселок, куда привез подростков Олег, с двух сторон подпирал сосновый лес с проложенной по его опушке дорогой. Неподалеку, отражая дневной свет тусклыми шиферными крышами, ютилась деревенька, окруженная когда-то обработанными, ныне заросшими сорной травой полями. Серость нищеты и вычурную фантазию богатства разделял металлический забор с еловым частоколом, рассаженным по периметру. Единственный въезд на территорию охранялся КПП с хмурыми мужчинами в камуфляжной форме и подвешенными к поясу резиновыми дубинками. Без всяких сигналов и разговоров перегораживающий въезд шлагбаум был поднят, и машина, почти не притормозив, оказалась на территории.