Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 17)

– Что? – Тут же услышал Олег.

– Ничего плохого я не сказал. – Парень потер оцарапанную кожу и отвернулся от сестры к окну. – Ладно… Буду молчать.

– Почему? – Поинтересовался мужчина, через зеркало глянув на заостренное мальчишечье ухо.

– Она считает, что я Вас пугаю. – Димка вовремя выставил руку, чтобы блокировать Танин удар. – Слабачка!

– Вот как… Чего ты боишься, Таня?

Ресницы снова дрогнули, а обращенная к Олегу щека окрасилась розовым румянцем. Девушка склонила голову, но потом искоса посмотрела на мужчину. И он снова поразился красоте ее глаз: в них плавал лазоревый отблеск осеннего неба.

– Дима, – осторожно начала она, – уже был в интернате для умственно неполноценных. Потом, когда его оттуда забрал отец, он не мог ничего. Даже пользоваться ложкой.

– И ты считаешь, что я каким-то образом могу запрятать его в подобное заведение? – Приподнял Олег бровь.

– Нет, но таких, как он, никто не любит.

– Таня говорит, что я – ненормальный. – Так и не повернувшись, сообщил Димка.

Олег снова посмотрел на мальчишку через зеркало. Тот, свободно откинувшись на спинку кресла, глядел на расстилающийся за дорогой травяной беспредел с редкими вкраплениями кустарника и щеткой леса у горизонта.

– Знаешь, что скажу… – Медленно сказал Олег, подбирая слова. – Все мы, люди, очень разные. У каждого из нас – свой внутренний мир, прячущий искру личности среди туманов печалей и грез. Мы стараемся никому его не показывать. Если только малую часть, способную контактировать с социумом. Почему, спросите вы… Думаю, ответ знаете сами: когда малыш, совсем кроха, пытается заявить о себе, рядом оказываются родственники, которым это проявление самости обычно не нравится. Причина? Она может быть любой: от банальной усталости до имеющегося в сознании поведенческого стереотипа. И вот взрослые люди начинают подобные «вольности» пресекать. К моменту физиологического созревания человеческое дитя окружено настолько тесной стеной запретов, что пробиться сквозь нее можно только одним путем: противопоставить свое живое «Я» всем людям, которые хотят видеть в подростке послушный их воле механизм. Обычно это происходит в возрасте четырнадцати – двадцати лет, когда человек осознает, что в беспокойном житейском море теперь может плыть сам. Только всю оставшуюся жизнь он будет скрывать цветок своей души, так равнодушно затоптанный в детстве. Вот отсюда, – Олег, поглядев по сторонам, проехал круговой перекресток, – мы снова возвращаемся к тебе, Дима.

– Чего ко мне возвращаться, если я тут? – Буркнул парень.

– С того, что твое сознание не понимает, что двери души нужно держать прикрытыми. Каждый раз, вступая с кем-то в контакт, ты, не притворяясь, демонстрируешь черты своей личности. Кто-то, сравнивая тебя с собой, ужасается собственной обычности и с удовольствием объявляет тебя «не таким», не похожим на него самого ни помыслами, ни делами. Так как люди – существа стайные, (это осталось в нас от далеких предков), то и принципы нашего общежития напоминают иерархию: во главе – вожак, затем те, кто сумел занять рядом с ним хлебное место. Потом – все остальные, на них равняющиеся и не теряющие надежды прорваться по ступеням вверх. Что в такой системе является основополагающим принципом? Правильно: подчиняясь, не выделяться. Кстати, на самой низшей ступени всегда находятся дети, обучающиеся на примере взрослых определенным навыкам выживания. И тут ты… ломающий всю систему. Понятно, что ненамеренно. Но, если оставить тебя в живых, какой пример ты можешь подать остальным? Вдруг, глядя на тебя, никто не захочет слушать своего вожака?

Димка хмыкнул.

– Ты не смейся. – Спокойно заметил Олег. – Учись приспосабливаться. Вот Таня правильно тебе говорит: чтобы добиться внимания, с человеком нужно разговаривать на уровне его ожидания.

– Вы тоже так? – Парень заинтересованно повернул к мужчине голову. – Знаете свое место?

– Мое место – совладелец небольшой, но надежной строительной фирмы. Участок с домом «под ключ» – голубая мечта каждого, кто хочет жить на своей земле. И мы осуществляем подобные мечты. Остальное заказчику не интересно. И если бы я, к примеру, начал учить его хорошим манерам, он объявил бы меня психом и сбежал к конкуренту. Понимаешь, о чем речь?

– Кажется, да. – Кивнул Дима. – Каждый человек слушает только себя. Даже общаясь с другими, он ищет подтверждение собственным убеждениям.

– Молодец. – Согласился Олег.

– Следовательно, если не хочешь кого-то от себя оттолкнуть, сначала нужно стать зеркалом и только потом, когда к тебе привыкнут, пропустить сквозь него тонкий луч своих желаний. Так?

– Не считая всяческих нюансов. – Подтвердил мужчина. – Мы почти приехали.

– Ну а как же… любовь? – Вдруг спросила Таня и покраснела. Димка фыркнул, а Олег задумчиво почесал висок.

– Глобальная тема. – Ответил он. – Может, оставим ее рассмотрение на вечер? А прямо сейчас поищем место на стоянке поближе к дверям и попробуем разобраться совсем в иных вопросах!

Несмотря на утренний час, в огромном помещении торгового центра сновали люди. Кто-то приехал сюда за покупками издалека и сразу за многим. Кто-то шел наверх в кафе или спускался вниз покатать шары в боулинге. А некоторые молодые родители, перед тем, как отправиться в долгое путешествие по этажам, останавливались у игровой площадки посмотреть на собственное чадо, с восторгом ныряющее в бассейн с мягким цветным наполнителем. Взглянув на суматоху, Димка сморщил нос. Памятуя о разговоре, он даже отвернулся в сторону, но Таня все равно почувствовала его настроение. Дернув брата за руку, она прошептала ему в ухо:

– Тебя на физ-ре парни в раздевалке за дырявые труселя не дразнят?

– Нет! – Округлил мальчишка глаза.

– Все потому, что я их зашила. – Хитро улыбнулась сестра и посмотрела на Олега, обратившего внимание на их перешептывания.

– Я вел машину… – Сказал мужчина, когда ребята дружно посмотрели ему в лицо. – Теперь, Таня, твоя очередь командовать. Куда пойдем?

– Тебя сделали вожаком стаи! – Заметил Дима и тут же словил по носу щелбан.

– Сначала – обувь. – Посмотрела Таня на висящий прямо у дверей поэтажный список магазинов. – У этого молодого человека ноги растут, словно у тюленя – ласты!

– А ты мне лыжи купи. – Приподнял брови и похлопал глазами Димка. – Надолго хватит: всего-то надо расставить крепления! Ай!

В этот раз волосы на его макушке взъерошил подзатыльник.

– Зимние ботинки, туфли и кроссовки вам обоим. – Сказал Олег, увлекая их по лестнице вверх. – Свитера, куртки, брюки, колготки, юбки, носки и нижнее белье. А также рубахи, шапки, канцтовары.

– Как только пойду работать, обязательно с Вами рассчитаюсь! – Таня догнала Олега и пошла рядом с ним.

– Даже не сомневаюсь. – Ответил тот. – А вот тут продаются крепкие мужские ботинки…

– Дима! – Сестра крепко ухватила руку брата. – Нам сюда!

За три с лишним часа хождения с этажа на этаж, бесконечных примерок и нетерпеливых вопросов Тани, Димка устал, вспотел и проголодался. Зато в их с Олегом руках были бесконечные сумки, пакеты и пакетики.

– Может, хватит? – Тоскливо посмотрел парень в сторону выхода.

– Угу. – Согласилась сестра, со вздохом снимая с собственной головы голубую шапку с синим помпоном. Посмотрев на ценник, она положила ее на полку и пошла к дверям. Но Олег, стоявший у нее за спиной, перехватил пакеты одной рукой и, забрав шапку, молча пошел на кассу.

– Не расплатимся. – Кивнул сестре из коридора на стеклянные двери магазина Димка.

– Как только сдам экзамены, устроюсь на летнюю подработку. – Твердо сказала Таня.

– Не устроишься. – Димка, как и Олег, попытался взять пакеты одной рукой. Однако они перевесили, уронив покачнувшегося парня на корточки. – Какие тяжелые!

– Дай мне! – Таня ухватилась за ручки.

– Вот еще! – Брат сильно сжал девичью ладонь. – Когда замуж выйдешь, тогда и понесешь! А пока тебе по статусу не положено ни сумки носить, ни работать!

– Деретесь? – Из дверей вышел Олег.

– Ей не нравятся мои черные майки и полосатые боксеры. – Димка поднялся и разобрал пакеты на две кучки. – Пока Вас не было, хотела побежать и сдать их обратно.

– Неправда! – Осторожный щелбан прилетел парню в ухо. – Но мне понравились майки с принтами. Особенно та, на которой часы текут с плеча, словно вода!

– Часы не могут течь. Идем на выход? – Димка посмотрел на Олега.

– Художник Сальвадор Дали чувствовал мир по-другому. – Заметил мужчина, направляясь в сторону лестницы.

– Это – его точка зрения. – Невозмутимо ответил Димка. – Вы сами недавно говорили о том, что каждая личность создает свой собственный мир. В моем нет лошадей на длинных тонких ногах и парусов в виде бабочек.

– Э-э… – Идущий рядом с Таней Олег приотстал, чтобы взглянуть на мальчишку, склонившегося под тяжестью объемных пакетов. – Хочешь сказать, что ты знаком с его творчеством?

– Нет. – Мотнул головой парень. – Но я видел альбом с репродукциями. Мне не понравилось.

– А как видишь ты? – Продолжил расспросы Олег. – Считаешь мир неизменным? Как бы ты его нарисовал? Какими красками?

– Что именно рисовать? – Пропыхтел Димка и, поежившись, вышел из торгового центра на открытую всем ветрам стоянку.

– Таня! – Попросил Олег. – Возьми в моем кармане ключ и открой машину… Спасибо!

Когда девушка распахнула боковую дверь, Димка первым забросил внутрь сумки и глубоко вздохнул, застегивая молнию куртки под самый подбородок. А потом потер покрасневшие пальцы.