Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 15)

– У Бориса Сергеевича до нынешней было две жены.

– Не уводи мои мысли в сторону! – Возмутилась подруга. – Хотя… именно для этого я хочу выучиться! Устроюсь на хорошую работу, меня увидят, оценят способности…

– Попользуются и выкинут. – Сухо сказал двенадцатилетний мальчишка. – Не будь дурой. Или… твой глаз нацелился на Арсения Сергеевича?

– Ди-им… Мне просто интересно! Представляешь, если вдруг мы его найдем!

– Не представляю. А если он специально подстроил исчезновение, как убийство?

– Неправда! – Снова завопила в трубку Оля. – Кто добровольно откажется от своего богатства и положения в обществе?!

– Ладно… – Димка оглянулся на дверь. Кажется, Таня уже несколько раз звала его по имени, а по квартире постепенно разлился восхитительный запах жареной картошки. – Завтра. Во второй половине дня. Скинь мне свой адрес эсэмэской.

– Спасибо, друг! – Выдохнула Ольга и отключилась. Положив аппарат на подоконник, Димка задумчиво провел пальцем по стеклу. Оно было неприятно холодным. «Скоро зима». – Подумал он и, подтянув сползшие шорты, пошел на кухню к сестре.

Несмотря на вечерние занятия математикой, на следующее утро Таня проснулась рано. Прислушавшись к сонному сопению брата, она потихоньку спустила ноги с дивана. Тапочки с помпонами и без всякого света ярким пятном выделялись на полу. Сунув в их меховое тепло ступни, девушка тихонько вздохнула. Откинув выбившиеся из косы волосы в сторону, она поставила локти на колени, а лицо спрятала в ладонях. Эта неделя в ее непростой жизни была… просто волшебной! Олег Владимирович не считал ее несмышленым ребенком и, в то же время, взрослой женщиной. Похоже, Димка был прав в том, что мужчина, защищая их, невольно проецировал ситуацию на своих детей. То внимание, которое он не мог подарить своим мальчишкам, досталось двум сиротам при живых родственниках.

Таня снова вздохнула: пусть Димка говорит умные вещи, только все равно не может почувствовать ту бездну пустоты, которая поселилась в ее душе наверно с тех пор, как любимый папа увидел в маленьком братике гения. Вся забота, все внимание отца с тех самых пор принадлежали Диме. Даже мать начала ревновать сына к мужу, называя ребенка идиотом и «бездарным проектом несостоявшегося ученого». Наверно, родители были слишком амбициозны, слишком увлечены каждый своей игрой, подчас не замечая печальные глаза тех, кого в эти игры втянули. Матери нравилось быть красивой и привлекательной. Косметические салоны, рестораны, модные показы и тусовки занимали почти все ее свободное время. Отец, не спрашивая зачем, давал ей деньги. А еще их тайком совала дочери приезжавшая к ним бабушка. Мать уходила, а пожилая женщина посвящала себя детям. Кажется, она любила Таню. Собирая малышку в детский сад, всегда с удовольствием расчесывала ее густые светлые волосы. «Вырастешь – не стриги косы». – Говорила она. – «Красота и сила в них женская скрыта. Да не земная, а колдовская!» Таня смеялась и просила рассказать про колдовство. Бабушка обещала. А когда оставалась в их доме на ночь, обязательно рассказывала придуманную для Тани сказку. Но неожиданно вернувшийся из очередной горячей точки отец, обнаружив дома вместо жены тещу, со скандалом ее прогнал. Димка этого совсем не помнил. Но Тане тогда пришлось несладко. Мать и отец начали выяснять отношения, иногда, в пылу ссоры, забывая о них с братом. Димка есть никогда не просил, но от голода сразу замыкался в себе. А ночью, в страшной темноте детской спальни, дергался, стонал и даже падал на пол. Вот тогда девочка поняла, что даже маленький гений, отнявший у нее отца, не особенно ему нужен. Каждый из взрослых жил в своем мире, где дети служили средством для достижения определенных целей: отец пичкал голову мальчика головоломными текстами и вычислениями, а мать, словно соревнуясь с собственным мужем, решила сделать из дочери юную модель.

Бабушка оказалась права: ее взяли именно из-за косы. Льняные волосы и голубые глаза под густыми каштановыми ресницами произвели на владельцев агентства хорошее впечатление. Для того чтобы услышать в свой адрес похвалу матери, девочка старалась изо всех сил: терпела навязанную фирмой диету, неприятный грим и терпкие духи, поздние вечеринки, иногда продолжавшиеся до утра… чужие влажные руки, пачкающие кожу, а еще – запах перегара, от которого ее тошнило. Мать добилась того, чего так хотела. Внимание состоятельных, приезжавших в дорогих машинах на съемки мужчин ей было обеспечено. Они расточали женщине комплименты и были безукоризненно-вежливы. Но на самом деле их интересовала хорошенькая беленькая девочка.

Таня сжала кулаки так, что коротко стриженные ногти впились в ладонь. Все могло случиться намного раньше, не вмешайся снова появившаяся в жизни детей бабушка. Увидев похудевшую внучку с темными полукружьями под глазами, она устроила зятю и дочери выволочку. Таня хорошо помнила этот момент. Мать рыдала и говорила о контрактах. Бабушка велела ей заткнуться и пообещала отцу, что если это не прекратится, она напишет о царящем в семье безобразии его начальству. Маленький Димка стоял в углу, огромными глазами глядел на ссору и часто икал. Тогда Таня, видя, что взрослым не до них, потащила мальчишку к холодильнику. Кажется, они выгребли из него все, что можно было съесть не разогревая, и заползли под Танину кровать. Молоко шло вперемешку с сосисками и бананами. А еще невероятно вкусным хлебом! Димка так и заснул с сосиской во рту. Когда о них вспомнили и нашли, бабушка закатила новый скандал.

Потом в ее жизни появилась школа. Ей нравилась молодая учительница и новая подружка Валька. Нравились Валькины родители, принимавшие девочку у себя и иногда кормившие ее обедами. Мать, осознав, что теперь ребенок занят, перестала лелеять безумные планы и вернулась к барам, ресторанам и привозящим ее домой посреди ночи мужчинам. Ведь их с Димкой отца вновь отправили в длительную командировку… Бабушка, к тому времени заболевшая какой-то болезнью, отнимавшей все силы, приезжала к детям редко. Тогда Тане пришлось научиться стирать и готовить. Димка по сравнению с ней был совсем малышом: их разделяли целых три года! К тому же, в детском саду, куда мать отдала его в отсутствие отца, воспитатели постоянно жаловались на его замкнутый нрав. А потом, без ее ведома, сводили к психиатру. В итоге матери выдали справку, что ее сын – аутист, и порекомендовали отдать его в психоневрологический интернат. Любительница светских мероприятий на законных основаниях избавилась от сына, а Дима провел в казенном аду почти полгода. Когда отец привез его домой, он был похож на куклу: бледная кожа, выступающие ключицы и блестящие плоские глаза без признаков разума. Он не слышал обращенную к нему речь, не мог самостоятельно есть и даже разговаривать. Отец снова сел за книги. Мать сказала, что не хочет видеть этого идиота, поскольку его место там, откуда взяли. И только Таня думала, что ее братика заколдовала злая колдунья. А еще она верила в то, что однажды сможет его расколдовать. Ночами девочка ложилась к нему в кроватку. Обнимая, согревала холодное напряженное тело и шептала, как сильно его любит. Через десять дней мальчик сам подошел к ней и обнял, уткнувшись носом в шею. Отец был на седьмом небе от счастья: опыт над собственным ребенком по обретению им гениальности можно было продолжить! Только оба родителя не знали, что каждую ночь брат с сестрой, крепко сцепившись руками, спят вместе.

Таня подняла глаза и посмотрела в посеревшее окно. Страшные призраки прошлого постепенно тускнели и прятались, уступая место реалиям нового дня. Сейчас нужно было встать, умыться, снять с балкона чистое белье и приготовить завтрак, поскольку звонивший вчера Олег Владимирович напомнил о том, что приедет утром. Кажется, он хотел повезти их в магазин…

Девушка легко поднялась. Подойдя к окну и отодвинув штору, посмотрела в утреннюю мглу, разлегшуюся туманной моросью по крышам пятиэтажек. Фонари, моргнув, погасли. Даже вороны, обычно копошащиеся у помойки, сегодня не каркали. И только внизу одинокий сгорбившийся собачник дымил сигаретой, глядя, как его пес метит детскую горку.

– Тань… – Димка приподнялся на локте. – Ты чего вскочила в такую рань?

– Надо прибраться. – Девушка отпустила занавеску и потерла почему-то замерзшие ладони. – Если наши разбросанные вещи увидит Олег Владимирович… думаю, он огорчится.

– Пожалеет, что разрешил нам тут жить?

– Ну да. Все-таки, он любил своих стариков, раз не выбросил древнюю мебель на помойку.

– Тогда я тоже встаю. – Димка вытянул худые ноги поперек дивана. – Но делать из дома музей тоже глупо.

– У нас никогда не было дома, в который хотелось бы возвращаться. – Тихо сказала Таня. – Пусть даже экскурсантами.

– Значит, будет. – Парень поднялся и натянул майку с шортами. – Ты иди, занимайся завтраком. А я все уберу: диван, книжки, пол…

– Ладно. – Таня вышла, а Димка посмотрел ей вслед. Он всегда считал сестру сильной. Но теперь, в зыбком свете рождающегося дня она показалась ему такой маленькой и грустной… Ему снова захотелось почувствовать ее тепло, вдохнуть знакомый запах.

– Тань… – Он вышел на кухню и встал с ней рядом у плиты.

– Что случилось? – Ее ладонь коснулась щеки, а потемневшие глаза тревожно всмотрелись ему в лицо. – Снова боишься?