Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 11)

– Хочет. – Ольга снова отвернулась к компьютеру. – Но если мы спасем хозяина из лап бандитов, пожизненная благодарность нам обеспечена!

– А если он все-таки умер?

– Вот это нам и нужно выяснить!

– Тебе.

– Ты тоже пойдешь учиться. Не сейчас, а через несколько лет. Только твой острый ум – ничто перед властью денег. В мед. не поступишь просто так, мальчиком с улицы. Ты же хочешь в мед.? – Ольга испытующе посмотрела в голубые Димкины глаза.

– Хочу.

– Тогда докажи, что способен сражаться за свою мечту! Или надеешься, что вот тот дядька, которому твой дед заговаривает зубы, будет финансировать тебя вечно?

– Он обещал приютить нас с сестрой на год. Пока Танька не поступит в колледж.

– Во-от! А где окажешься ты, когда Танька поступит? В детдоме для дефективных? Ты еще не забыл, что на тебе клеймо дауна?

– Аутиста. Но на самом деле, как ты только что заметила, у меня алекситимия. Я плохо выражаю эмоции.

– Без разницы. Так что, умненький Дима, дурка уже раскрыла для тебя свои объятия. То есть, ворота.

– М-м-м… – Парень снова пожевал ноготь. – Как ты собираешься его искать?

– Слушай, – девушка повернула голову в сторону окна. – Тебя зовут. Давай так: завтра я перееду в город к тетке и вечером позвоню. Мы договоримся на выходных встретиться, и я расскажу свой план. Идет?

– Кто?

– Не придуривайся! – Ольга треснула Димку по руке. – Ты согласен?

Тот покивал головой.

– Тогда – до встречи, мой верный рыцарь! – Насмешливый взгляд карих глаз охватил всю его худенькую фигуру. – Увидимся под стенами замка.

– Верю я только себе, да и ты на влюбленную деву не слишком похожа. – Выпрямился Димка.

Ольга расхохоталась.

– Да кто ж тебе сказал, что она влюблена?

Снова оказавшись на шоссе, Олег краем глаза взглянул на примолкшего мальчишку. Его сыновья точно бы извертелись, рассматривая окрестности и обмениваясь мнениями. А этот… сидит, как кукла, и даже не моргает. Проехав пару километров, мужчина не выдержал и задал вопрос:

– Тебя эта ситуация расстраивает?

– Какая именно? – Дима медленно повернул голову. – События идут чередой или накладываются друг на друга. О чем конкретно Вы хотите узнать?

– Я думал, вы с дедом более дружны.

– Арсений Сергеевич говорил, что жизнь людей построена на общении. Вернее, на эмоциональной поддержке окружающими собственных переживаний. Но дедушкины бесконечные рассказы о бабушке, которую я почти не помню, мне не интересны. Однако ложась спать, мы слушали радио и обсуждали новости. Кроме бабушки, он любил футбол.

– Понятно. А теперь скажи: тебе самому нужна поддержка близких? Кто для тебя важен?

Димка пожал плечами.

– Наверно, Таня. Она всегда обо мне заботилась. Иногда – Оля. Мы с ней говорим о планах на будущее. Или о том, как правильно поступить в непривычной ситуации. Я почти перестал бояться незнакомых людей.

– Это хорошо. А Арсений Сергеевич? Как ты к нему относился?

– Вы о нем спрашивали. Только его нет. – Димка оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Олега. – А у Вас дети есть?

– Двое. Но мы с женой в разводе. Она вышла замуж, и ее новый муж – хороший человек.

– Значит, Вы позаботиться о них не смогли?

– Не смог. Как и твой отец, я считал, что пока спасаю мир или работаю, женщина должна сидеть дома и верно ждать мужа. Она, будучи невестой, терпеливо ждала, пока я воевал по контракту. Потом, по возвращении, я много работал, чтобы поддержать мать. И, в конце концов, женился. В этот же год мы с другом занялись бизнесом, подолгу пропадая на просторах нашей родины. И однажды ей надоело ждать и заниматься детьми одной. Поэтому она нашла человека, который всегда рядом.

– А Ваши дети?

– Надеюсь, им хорошо с новым отцом. Когда мы встречаемся, они выглядят довольными и совершенно свободными в общении.

– Значит, Вы взяли нас из-за комплекса вины?

– Димка! – Олег рассмеялся. – Твой ум взрослого человека в теле двенадцатилетнего мальчика пугает!

– Вы сами сказали, что ум – не главное. Арсений Сергеевич говорил про способность отражать собеседника, а Таня – про отзывчивость. Оля считает основной чертой личности обаяние. А дед – дар убеждения. Если ко всем этим терминам подобрать синоним, то это получается лицемерие. Или лживость. То есть, чтобы завоевать расположение кого-либо надо лгать?

– Вот и поговорили. – Хмыкнул Олег. – Но ты, пожалуй, в чем-то прав: человек всегда проникнется к тебе сопереживанием, если услышит подтверждение своим мыслям. Как только нащупаешь то, что человека тревожит, считай, ты подобрал к нему ключ.

– Значит, Вы волнуетесь за своих детей?

– Да, Дима. Все-таки, они – мои. Но мальчишки счастливы. И ты прав: заботясь о вас с сестрой, я подсознательно пытаюсь компенсировать свое отсутствие в их жизни.

– Если бы дети были с Вами, Вы бы меня даже не заметили.

– Тебя это обижает?

– Нет. Наоборот, я очень благодарен Вам за все. – Серьезно сказал Димка. – И постараюсь за тот год, что мы у Вас проживем, не создавать проблем. Хотя, думаю, они все равно будут.

– Почему? – Олег взглянул на мост, проехав под которым, они попали в город.

– Потому что Вы проецируете на нас поведение и черты характера собственных детей. Но мы – не они. Мы не сможем их заменить. Наши привычки и дела обязательно начнут Вас раздражать, поскольку мы не похожи на Вас.

– Дим… Сдается, все время, свободное от школы и работы в усадьбе, ты изучал психологию?

– Арсений Сергеевич хотел, чтобы мне было в этом мире проще жить. Мы вместе разбирали взаимовлияние личности и общества не только на примере простых людей, но и социально значимых. Тех, вокруг которых вершилась история. А еще он говорил, что меня спасет музыка. Он играл, а я должен был догадаться, какие эмоции скрыты в музыкальном отрывке. Потом играл я… Олег Владимирович! Вы проехали мимо поворота на нашу улицу.

Улыбнувшись, мужчина развернулся на следующем светофоре и через дворы двинулся к дому.

– Теперь Вы будете меня бояться? – Внезапно сказал Дима перед тем, как вылезти из машины.

– Ну… У тебя есть сестра. Если в твоем поведении мне что-то покажется странным, она, надеюсь, объяснит. Только очень прошу: прежде чем замахнуться ножом, объясни, что тебе не понравилось. Договорились?

Дима потер ладонями слипающиеся глаза.

– Вы – неплохой человек. Только сами почему-то боитесь жить.

– Чего-о? – Руки мужчины замерли, удерживая готовую свалиться с сидения сумку.

– Если бы не боялись, то не убегали бы от любимой женщины.

– Ты говоришь совсем странные вещи, парень. Я – солдат и ничего не боюсь! Ну-ка… – Олег обошел машину и вытащил из нее разомлевшего в тепле парня. – Иди в подъезд. Сейчас закрою машину и догоню.

В дом они вошли молча, но в лифте Димка неожиданно продолжил непростой для обоих разговор:

– На войне вам приказывали. Вы – исполняли. Наверно с женой, имеющей собственное мнение и ждущей от Вас решения семейных задач, было нелегко.

Олег потер лоб.

– А давай мы с тобой сейчас представим, что нашего… э-э, диалога… не было?

– Согласен… – Мальчишка зевнул в кулак. – Я есть хочу!

– Знаешь, я – тоже! – Олег улыбнулся, но почувствовал, что вспотел: спасенный им парень не укладывался ни в какие социальные рамки. А темы, которые он поднимал, были непростыми даже для взрослого человека. Так кто же он: маленький гений или опасный безумец?

Тем временем мальчишка нажал на кнопку звонка. Распахнув дверь, с порога им улыбнулась Таня в спортивном костюме и розовых тапочках с большими помпонами.

– Добрый вечер! Димочка, мой маленький… – Она обняла брата, вяло отбивавшегося от ее ласки. – Олег Владимирович! – Сияние голубых глаз девушки как-то сразу успокоило душу мужчины. – Я такие вкусные котлеты сделала! А из остатков мяса – беляши.

– Спасибо, Танюш! – Мужчина поставил у порога сумку с Димкиными вещами. – Но уже поздно. Мне надо ехать домой и хорошенько выспаться. Я уже не настолько молод, чтобы двое суток подряд легко обходиться без сна.