Екатерина Бердичева – Сказки старого дракона (страница 30)

Все было просто замечательно, пока не началась подготовка к войне. Знаешь, мне кажется, отец чувствовал, что оттуда назад не вернется. Он продал наш столичный дом и, уволившись со службы, купил ферму с козами и начал учить меня за ними ухаживать. Ты, вместе с нашей нянюшкой, отправился с нами. Выстроив дело так, чтобы я мог самостоятельно вести дела, он попросил своего друга детства, живущего в столице, помогать мне со сбытом продукции. Друга звали Колиэль. Несмотря на последовавшие в результате войны определенные финансовые трудности и потери, он помогал нам, чем только мог. Думаю, ты не раз обвинял этого чудесного эльфа в воровстве наших средств. Нет, малыш. Он делал все, чтобы мы могли выжить. После смерти отца он даже предлагал нас с тобой усыновить. Но я отказал ему так же, как и воспылавшей к тебе любовью матушке. Ты спросишь, в чем подвох? Может, я сошел с ума, пряча в четырех стенах единственную привязанность? Да... со стороны так оно, наверное, всем казалось. Но перед уходом отец мне доверил тайну, которую я обещал поведать тебе в день твоего совершеннолетия. Ты немного поторопил события. Хотя... несколько дней уже погоды не сделают.

Пока ты мирно спал в кроватке, отец подал мне карточку банка долины Саламандр, оформленную на твое имя и сказал: "Руст - не мой сын, хоть во всех его метриках отцом вписан я. Его настоящий отец - мой бывший друг, принц Элисиль. Он не стал брать мальчика к себе. Ты же знаешь, как эльфийская знать относится к бастардам... Но, когда он вырастет, просто отдай ему эту карту. На ней лежат средства, выделенные для него родным отцом. Монет хватит на безбедную жизнь, даже если он не захочет работать. Однако, в этих деньгах заложена и угроза существованию малыша. Наверняка мать попытается стребовать с Элисиля обеспечение для себя, шантажируя того ребенком. Боюсь, принц не станет молчать и расскажет ей про карту. Так что будь осторожен и не спускай с мальчика глаз до совершеннолетия. А еще мне кажется, если мир после этой войны выживет, то значительно обеднеет". "Отец, - взмолился я, - может, ты не пойдешь на эту войну, а останешься с нами?" "Ну кто-то же должен защитить от даймонов нашу прекрасную землю и моих милых ребят..." - Усмехнулся он. Вот таким я его и запомнил. С тоской в глазах и карточкой в руке. А потом случилась война. Я работал, как проклятый, чтобы прокормить нас троих. Ведь цены на наш товар резко упали. Твоя человеческая нянюшка умерла, и я вынужден был либо запирать тебя дома, либо всюду таскать за собой. И тут, как прозорливо угадал отец, появилась наша очаровательная матушка с предложением усыновить сироток. Я вежливо отказался. Чтобы не заставлять соседей и отцова друга докапываться до причины моего нежелания воссоединяться с матерью, пришлось изображать чрезмерную братскую любовь. Хотя... я действительно безумно тебя любил".

Брат вздохнул и встал. Мне кажется, ему страшно хотелось пить. А может, выпить. На столе, в кувшине, стоял яблочный морс. Он взял кувшин и жадно стал глотать прямо из него теплый отвар. Я стоял, уперев в подоконник ладони, и боялся пошевелиться. Когда он поставил кувшин на стол, в темноте я увидел его глаза... Мне стало страшно.

"Кстати... - Брат садиться не стал, лишь привалился к столу бедром. - Ты не помнишь, как тебя похитили?"

Я отрицательно помотал головой.

"Ты тогда еще не ходил в школу. Стояла чудесная летняя погода. В один из дней мне нужно было поехать на ферму и раздать зарплату рабочим. Я посадил тебя в телегу и отправился в путь. Дорога, петляя между холмов и подлеска, потихоньку обрастала толстыми стволами. Ты спал, свернувшись клубочком на сене. Лошадка хорошо знала эту дорогу, так что я тоже, разморенный полуденным зноем, немного задремал. Проснулся от того, что недалеко с треском сломалась ветка. Если в лесу прятался хищный зверь, лошадка бы занервничала. Но она все также спокойно продолжала идти вперед. И тогда я оглянулся. Тебя в телеге не было. Испугавшись, что ты, пока я спал, мог по дороге спрыгнуть, я развернул телегу и погнал обратно, выискивая в пыли детские следы. Но увидел только отпечатки мужской ноги и копыт крупного коня. В принципе, я сразу понял, в чем дело. И, вернувшись в поселок, начал ждать известий, в нетерпении обгрызая заусенцы на пальцах. Неведением я мучился недолго. Уже вечером почтальон принес письмо, в котором мне предлагалось отдать карточку в обмен на тебя. Свидание мне было назначено на одиннадцать вечера следующего дня в одном из трактиров столицы. Знаешь, Руст, когда я был в кадетском корпусе, нас тоже учили бою. Не только рукопашному, но и на саблях и ножах. Поэтому, приладив перевязь с ножом под куртку, я закрыл дом и отправился в путь. Сняв комнату в доме напротив места встречи, я начал ждать, наблюдая в окно за входной дверью. Мне было интересно, смогу ли я узнать доверенного курьера похитителя. Знаешь, это было забавно... Они так тряслись над тайной твоего вклада, что притащились туда вдвоем. Он пошел на встречу со мной, а мамочка, надев капюшон, осталась в экипаже за углом дома. Конечно же, я выбрал общение с возлюбленной родственницей. "Ну и куда вы девали моего мальчика?" - поинтересовался я, осторожно забираясь в ее ландо с другой стороны. Конечно, она попыталась закатить скандал, но, когда я чиркнул ножом по ее запястью, и пообещал тоже самое проделать с горлом, она испугалась. Отправив кучера подышать свежим воздухом в густой тенек под ивой ударом кулака и последующим перемещением тела в пространстве, я сел вперед и взял в руки вожжи. "Если ты задумаешь еще раз нечто подобное, я тебя убью". - Сообщил ей по дороге. Она прониклась. Потом мы долго петляли по улочкам и, в конце концов, остановились у невзрачного домика на окраине. "Я сейчас его вынесу". - Дернулась с сидения мать. "Пойдем вместе". - Улыбнулся я и предложил ей руку. Конечно, мне тебя отдали. Опоенного каким-то снадобьем, после которого ты долго не мог встать на ноги. Думаю, если бы я, испугавшись за твою жизнь, отдал им карточку, ты не дожил бы до следующего утра".

"Но они должны были знать, что деньги могу получить только я..." - Мой голос тоже хрипел.

"Есть умельцы... - Неохотно сказал брат. - Магия может многое..."

Он отошел от стола. Похлопав себя по карманам, брат достал бумагу и подал ее мне.

"Что это?" - Спросил я, не касаясь протянутого листа.

"Договор с местным банком об аренде ячейки. Он оформлен на тебя и меня. В нем лежит твоя карточка. Как только ты станешь совершеннолетним, сможешь туда пойти и забрать свое наследство".

Войт положил так и не взятый мной договор на стол.

"До этого события осталось всего несколько дней, и я тебе советую подождать здесь, в гостинице. Номер я оплачу на декаду вперед. Вот деньги на еду. Здесь немного, но ведь ты хотел уехать? Как получишь карту, не задерживайся. Думаю, наша матушка все еще на что-то надеется".

Он положил руку на дверную ручку и снова поднял на меня сухие, блестящие в темноте, глаза.

"Вероятно, мы с тобой никогда больше не увидимся. Поэтому сейчас, на прощание, я от всей души желаю тебе счастья".

Он открыл дверь и вышел в коридор, тихо затворив за собой створку. Милая феечка, я никогда в жизни еще не чувствовал себя таким мерзавцем!

Руст закрыл лицо ладонями и едва слышно заскулил, словно умирающий зверь.

- Эй! - Строго сказала фейка. - Разнюнился, Ваше непризнанное Высочество! Ну-ка, - она треснула его кулачком по голове, - перестань страдать и расскажи, как ты тут очутился!

- Прости. - Парень судорожно втянул воздух и убрал от лица руки. Непролитые слезы стояли в его глазах. - Ты права, эту историю надо закончить. Тем более, небо уже побледнело. Скоро взойдет заря, и ты снова улетишь к своим ручьям и цветам... Да-а... В тот момент, когда Войт ушел, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, словно меня оглушили магией. Голова гудела, как улей перед вылетом роя. Только спустя пол-оборота я смог отодрать пальцы от подоконника, на негнущихся ногах подойти к столу и взять оставленную братом бумагу, на которой красовался логотип столичного банка. Прочитав составленный договор, в котором было вписано и мое имя, я медленно опустился прямо на грязный пол. Все, произошедшее с нами в этой комнате, казалось глупым сном, а бумага с печатями - просто злой шуткой. Поэтому я, прислушиваясь к шагам за стеной, все ждал, когда откроются двери и мой Войт снова придет меня обнять и спросить о том, как спал его маленький братишка. Только тогда, феечка, я вдруг понял, как на самом деле его люблю! Но ведь произнесенные в злобе слова обратно в горло не затолкаешь. К тому же, после всех наших с ним откровений, я уже и не знал, как он на самом деле ко мне относится. Может, сбросив с плеч груз старой тайны, Войт с радостью забыл мое имя?

Крыши за окном окрасились в изумрудные утренние цвета, засвистели, радуясь новому дню, птицы. Но брат, вопреки ожиданиям, так и не вернулся, чтобы успокоить мою встрепанную душу А я, жаждавший избавиться от его навязчивой опеки, сидел в одиночестве и лил слезы.

Наконец, собравшись с силами, я вышел в гостиничный коридор. Взглянув на дверь комнаты брата, заметил болтающийся на ручке зеленый квадратик. Это означало, что постоялец съехал, и комната свободна. Вернувшись к себе, я еще раз все продумал и начал собираться в дорогу. В любом случае, мне нужно было вернуться в наш дом и забрать свои бумаги. И, что греха таить, мне еще раз хотелось увидеть Войта. Когда я сдавал номер, меня нашел посыльный и вручил конверт от господина Колиэля. Адресован он был не мне, а Войтэлу. Но я его все равно вскрыл. "Дорогой друг!" - Было в нем написано. - "Прости за наш с мальчиком маленький розыгрыш, но моя бесценная Лота совсем замучилась тебя ждать. Сегодня ночью она плакала, умоляя меня объяснить, что же в ней так тебя отталкивает. Скажи, может быть, ты болен и боишься огорчить этим известием меня или дочь? Не волнуйся. Мы сделаем все, чтобы ты, наконец, был счастлив. Если ты до сих пор стесняешься своей бедности, то это - полная глупость. Если волнуешься за мальчика - не переживай. Я смогу оплатить первый курс выбранной им Академии. Ведь он у тебя не глупый и очень хочет учиться. С нетерпением ждем твоего ответа. Любящие тебя Корнэл и Лота".