Екатерина Бердичева – Дороги домой. Путь шута (страница 11)
У трубы стоял парень лет восемнадцати с хорошо развитой мускулатурой и квадратным лицом в обрамлении светлых, давно не мытых волос. От его коричневой куртки и штанов крепко пахло лошадиным потом. Причем, несвежим.
Вовка, разглядев незнакомца, помахал у носа рукой.
- Мухи жить не мешают?
- Чего? – Вылупил тот на Вовку серые прозрачные глаза. – Ты о чем?
- О вони. Конь, наверное, принюхался, а у меня глаза заслезились.
Парень минуту стоял и просто смотрел на Вовку. А потом захохотал:
- Ну ты даешь! Оказывается, ты не только сам с собой…
- Нет. Обычно с кем придется.
Парень снова засмеялся и хлопнул Вовку лапищей по тонкому плечу.
- Пошли.
- И куда мы пойдем? Ведь я бос и раздет. А мой плоский живот алчет пищи. Пальцы мерзнут в дыре этих странных штиблет, а в ушах ветер тоненько свищет.
- Вот ты чудак, Вальтер! То молчишь и прячешься, а то вирши слагаешь, как наш маг. Оказывается, ты - интересный малый! Пойдем! – Незнакомец открыл дверь и начал спускаться по лестнице вниз, продолжая разговаривать с Вовкой. – Ты прав, конечно, насчет вони. Да сам-то в какой дыре живешь? Думаешь, от тебя хорошо пахнет? А я на строевых учениях с утра саблей махал. Между прочим, все гвардейцы - дети благородных фамилий, и Его Величеству не терпится отправить их, то есть, нас, в бой. - Парень скривил рот и плюнул на пыльный пол. – Чтобы дворянские роды окончательно заглохли! Короче, сейчас забежим ко мне, возьмем одежду, да сходим в купальни. Пойдешь? – Парень остановился и внимательно посмотрел на Вовку.
- Если бы от нас пахло розами, я бы еще подумал… - Повел тот плечиком и похлопал ресницами. – Но удобрения хороши для картошки и свеклы. Барышни от такого аромата морщат нос.
Парень снова хохотнул, но потом спросил:
- А чего ты говоришь как-то странно? У тебя с зубами все в порядке?
Ну не признаваться же Вовке, что немецкий язык он учил всего год, и некоторые местные обороты речи скорее интуитивно чувствовались, нежели понимались.
- Попихал кто-то ночью. – Неохотно признался он. – Думал, утром сдохну!
- Это юные барончики снова балуют. – Убежденно сказал новый приятель. – К старой графине Стерн пробрались через окно в будуар и везде развесили черные покрывала. На зеркалах, окнах, диванах и даже двери. Она встала утром и подумала, что умерла! Вот смеху было! Ее вопли перебудили весь дворец!
- Не слышал. – Парни спустились с лестницы и теперь шли по пятому служебному этажу в сторону черной лестницы. Ну не краснеть же им перед благоухающими духами красавицами!
- Слушай, меня так долбанули головой, что я ничего не помню. И больно… - Вовка картинно приложил пальцы к вискам и душераздирающе вздохнул. В исполнении изящного и бледного Вальтера это выглядело так жалостливо, что крепкий парень даже немного притормозил и внимательно оглядел щуплую фигурку шута.
- Ты это, потерпи… Сейчас, под горячей водой, прогреем тебя хорошенько. Кстати, - он критически осмотрел старое трико, - надо бы тебе приодеться. И что ты к этому рванью прилип?
- Это оно прилипло. – Вовка опять закашлял. – Слушай, а тебя как зовут?
Парень остановился и, нагнувшись, посмотрел в Вовкины глаза.
- Эй, - вдруг серьезно сказал он, - ты что, был за гранью?
- Заметно? – Буркнул Вовка, отворачиваясь в сторону.
- Да… Блеск мертвого мира… Видимо, эти гады здорово тебя приложили! Ведь говорил тебе, переселяйся к нам в казарму! А ты все нет и нет! Или герцогскому сыну зазорно спать вместе с детьми обычных дворян?
- Да брось ты… Лучше расскажи, пока идем, о себе. Знаешь, я тебя помню… Но не совсем.
- Пойдем сначала на кухню. Фрау Зельда обязательно нас покормит. Ты помнишь, что сегодня ее смена?
- Нет. Ничего не помню…
- С теми, кто там побывал, это случается. Я, - парень для верности ткнул пальцем себе в грудь, - Фридрих фон Шоттен, твой троюродный брат. Младший сын графа Борского. Правда, титул достался моему старшему братцу, но это не важно. А ты, мелкий, всегда относился к нам свысока, когда твой отец по праздникам собирал всю семью. Задирал нос и уходил в свою комнату.
- Я стеснялся. Наверняка тебе казалось, что я слишком горд.
- Вот чудак! Странно, что мне такое не пришло в голову. Ты поэтому живешь на чердаке?
- Ну да. Только теперь все будет по-другому. Мне надоели сквозняки, мыши и глупые дети. Мне надоело бегать, Фридрих. Поэтому я открываю военные действия.
- За прошедшую ночь ты, маленький герцог, неожиданно вырос.
- Я – шут. – Вовка улыбнулся. – Но из битой карты постараюсь стать козырной. Так где же кухня? Где эти божественные запахи горячих сосисок и свежего хлеба?
- Потерпи, еще один пролет.
- И где Его Величество? Я хочу видеть его наглую морду!
В полутемном коридоре к стене шарахнулась какая-то тень.
- Ну все, - с досадой сказал Фридрих, - сейчас донесет…
- Покушать, надеюсь, успеем?
- Думаю, даже помыться.
- Обязательно. Не подставлять же палачу для порки пахучий тыл!
Фридрих заграбастал длинной рукой худое тело Вальтера, прижал к своему боку и, потрепав родственнику колтун на голове, быстро потащил его в пристройку первого этажа. Здесь кругом сновали слуги. Кто-то из них сгибал в поклоне голову, кто-то, одетый побогаче, проходя мимо, отворачивался к стене, словно не замечая крепкого молодого дворянина и его тщедушного синеволосого спутника.
В воздухе, наконец, разлился запах готовящегося обеда. Нюансы овощных заправок смешивались с тонкими оттенками кофе и ярким, забивающим все вокруг, ароматом сдобы.
- Фред, я сейчас захлебнусь слюной! Не дай мне умереть в шаге от рая!
Шоттен пинком распахнул кухонную дверь и гаркнул:
- Фрау Зельда! Смотри, кого я к тебе привел!
В клубах пара, подсвеченная снизу ярким огнем, на котором шипели сковородки и бурлили кастрюли, стояла владычица кухни – главная повариха Зельда. Толстые щеки дородной дамы лоснились от пота. Серое платье, подвязанное белым фартуком, вокруг шеи было темным. Могучие руки уверенно потряхивали огромную сковороду. Подняв на Фридриха голубые глаза, эта великолепная женщина расплылась в улыбке:
- О, мой солдат! – Густым голосом произнесла она на всю кухню. Повара и поварята на секунду застыли и тоже посмотрели на Шоттена. Потом замерший было процесс снова возобновился.
- Подмени! – Скомандовала она кругленькому мужичку, мешавшему суп в кастрюле размером с ванну.
- Фридрих! – Подойдя к парню, она по-свойски положила ему на грудь тяжелую ладонь, а потом поцеловала в щеку. – Ты все-таки умудрился вытащить маленького герцога из его норки?
- Фрау Зельда! – Вовка вспомнил уроки этикета и, отставив мысочком ногу, поклонился. – Я не мог остаться равнодушным к Вашим превосходным талантам! Меня привел сюда мой нос. Ну и брат, конечно…
- Ах ты, несчастный малыш! Сиротинушка! Да какой же ты прозрачный!
Вовкина вежливость сразу принесла свои плоды: их усадили за дальний разделочный столик и налили по большой миске супа с плавающими в нем мясными фрикадельками.
- Чтобы все съели! – Грозно сказала Зельда. – А ты, малыш, приходи три раза в день. Эти вояки иногда тренируются так долго, что потом даже на ба…кровать залезть не в состоянии… Не то что до кухни дойти. А у тебя времени много. Бедный!
Растроганная женщина снова отошла к плите, попутно отругав пробегавшего мимо поваренка.
Когда суп был съеден, и они принялись за картофельную запеканку с тушеными овощами, Фридрих задумчиво спросил:
- Я не ослышался, фон Шонн? Ты и вправду назвал меня братом?
Вовка приподнял брови и посмотрел на своего взрослого и сильного родственника.
- А что в этом такого? Или ты меня стесняешься?
- Что ты… Просто раньше ты звал меня Шоттеном. И все.
- Нет, если тебе так больше нравится… Но если человеку даются имена, то ими надо пользоваться. – Вовка, рассуждая, махнул ложкой. – К тому же, ты, действительно, мой брат. Это дает дополнительный простор фантазии и разнообразию. Вот смотри: Братец Фред, Фредди, - Вовка усиленно вспоминал, как можно еще назвать Фридриха, в том числе, и английские вариации, - фон Шоттен, Фридрих…
- Ты действительно изменился, маленький герцог… Ладно. – Фридрих встал. – Зельда! Спасибо!
Та помахала рукой, и Вовка помахал ей в ответ.
- Теперь мыться? – Спросил он, поглаживая выступившее вперед круглое пузико.