Екатерина Бердичева – Деревня Тюмарково (страница 2)

Объявлений было не то чтобы много, но попадались интересные варианты. Выбрав несколько из них, я потянулась к телефону. Первое было очередным СНТ «Электрик» или «Металлург». Вежливо поблагодарив за подробный рассказ о санузле на улице и молоденьких саженцах, я набрала новый контакт, разместивший фото с окошками домика, утопающего в яблоневом цвету.

– Э-э… не подведены коммуникации и грунтовая дорога? Ах, только двести метров с возможностью прокладки асфальта через пару лет… за счет жителей, полагаю? А если учесть, что метр дороги у нас стоит, как золотой слиток… Что думаю? Ну… подумаю. Спасибо.

Потыкавшись еще по нескольким сайтам, я зевнула и посмотрела на часы. Кажется, можно и по домам. К телевизору и теплому собачьему боку. И тут мой глаз зацепился за новую фотку.

– Ну-ка… – Протерев очки, я пригляделась. – Однако! А миленький домик. Высокий и отнюдь не маленький. Да еще с сараем и террасой! Цена… это шутка? Разве такое бывает? Еще и пятнадцать соток! Вау! И где сие чудо находится?

В азарте я заерзала по стулу. Он недовольно заскрипел. Не обратив никакого внимания на его старческое кряхтение, еще раз внимательно прочитала текст объявления и рассмеялась. Конечно, это было не Заболотье, но… в сорока километрах от него. Если по прямой. По дороге – шестьдесят. Зато природа… Две речки, сорняки бывшего огорода и вполне симпатичный деревенский дом. А просят за него всего каких-то… Поведайте, в чем подвох?!

Хотя… километров от моего города немеряно. Однако для жаждущей вырваться на свободу тетки и семьсот верст – не крюк. А тут этих верст было всего-то… двести тридцать в один конец. Но рука сама потянулась к телефону.

На том конце провода оказалась молоденькая девушка с располагающим голоском и местным акцентом. Да, дом в жилой деревне. Печка? Русская с подтопком и батареями по периметру. На участке – яблони, смородина и малина. Речка? За полем. Дорога? Асфальт. Нет, просто какая-то фантастика! А если подъехать и посмотреть? Да не проблема, хоть завтра. В конечном итоге мы договорились встретиться через два дня в том городке, где жила девушка. Дом, который она продавала, оказался бабушкиным. Старушка переехала под родственную опеку, и симпатичное местечко искало нового хозяина. И почему бы нам друг к другу не присмотреться? Кстати, черника, брусника и грибы в сосновом лесу прилагались приятным бонусом.

***

– Манька! – Заорала я прямо с порога, разбудив вернувшегося с прогулки сына. – Собирайся! Мы едем смотреть дом!

– Прямо сейчас? – Недоверчиво спросило чадо, приоткрыв сонный глаз. – Если ты не заметила, на улице – ночь, а за городом – проблема с фонарями. Если позабыла, спешу напомнить: их там нет. Или… вы с начальницей посетили ресторанчик за перекрестком, и теперь ты готова преодолевать сугробы по пояс, аки Господь – водную гладь?

Собака, повиляв хвостом, села на попу и задумчиво посмотрела мне в лицо, потягивая ноздрями.

– Честное слово, ни с кем не пила и даже не нюхала! – Сообщила им обоим, вешая шубу в шкаф. – А встречу с продавцом мы запланировали на послезавтра.

Маня облегченно вздохнула и взглянула на поводок. Выходить на мороз ей не хотелось, но до унитаза собачьи ножки не дотягивались, хотя по молодости лет, глядя на хозяев, она пыталась его освоить.

– Тебя не заманишь на бабушкин огород, но ты вдруг решила заиметь свой? – Зевнул сын.

– Дом! Деревня! Лес, речка… – Я надела теплую куртку, сапоги «прощай, молодость» и взяла в руки поводок. – Свобода!

– Ага… Комары, слепни, клещи. – Сын повернулся на другой бок. – Придешь с гулянья, расскажешь.

Когда мы вернулись, он крепко спал, а в моей голове уже выстукивал морзянку дятел сомнений. «Далеко!» – шептал рассудок. – «Ты не сможешь мотаться туда каждый выходной».

– Летом мы с начальницей работаем неделя через неделю, подменяя друг друга! – Предъявила я ему веский довод. – И ей хорошо, и мне неплохо: вроде под ее график подстраиваюсь.

«А как же шефская прополка огуречных грядок на маминой даче? Неужели не побоишься родительского гнева?»

– Огурцы я не люблю. Если меня их лишат, точно не расстроюсь. – Вывернулась я из рассуждений на слишком щекотливую тему. – Тем более, появится законный повод лишний раз не встречаться… И с огурцами, и с родителями. Поэтому мои нервы, как и мамочкины, будут спокойны. К тому же, пока ничего не решено. Я всего лишь хочу посмотреть на то, что отдается почти даром! Опять же, путешествие, прогулка… Когда еще получится без пробок и проблем за один день проехать пятьсот километров?

Разум, осознав, что спорить с упертой хозяйкой бесполезно, дал команду включить телевизор и замолчал, отказываясь разговаривать. В общем, правильно сделал, поскольку концерт Муслима Магомаева был невероятно хорош. Как и пироги с малиновым джемом, который я купила в ближайшем к дому Магните. А вот если бы у меня был участок… Малины было бы – хоть отбавляй!

***

Выходные дни, освещенные низким солнышком и посеребренные морозным снежком, продолжались, позволяя утром лениться и не вскакивать затемно, нащупывая одной рукой зубную щетку, а другой – тушь для ресниц. Это было здорово: сын дрых до двенадцати, а Маня просилась на улицу в десять. Но я, помня о своем желании посмотреть дом, твердо решила выехать пораньше.

– Я поеду с тобой. – Заявил вечером перед отъездом сын. – Если ты заблудишься, буду переживать рядом.

– Не думаю, что до ночи ты вспомнишь о моем существовании. – Заметила я. – И только отсутствие еды пробудит в тебе чувство тревоги.

– Скорее, голода. – Резонно ответил ребенок, складывая в сумку болты, отвертку, пассатижи, плед, собачий сухой корм и миску. – Хотя… Если Маньке нравятся эти сухарики… – Он попробовал коричневый шарик и сморщился. – Я тоже не умру. Но буду волноваться.

Маня волновалась уже сейчас: и почему это сын хозяйки, можно сказать, родной брат, ест ее еду? То, что она постоянно выхватывала у него куски, было не в счет, поскольку пища, которую готовила мама, с ее точки зрения, считалась общей. Но вот эти шарики были только ее! Тяжелая лапа с черными когтями легла на руку мальчишки и сжала пальцы, прочертив на коже красные дорожки.

– Вот, значит, как? – Поднял брови сын. – Каждый день, недоедая, я делюсь с тобой котлетами, а ты, морда бессердечная, неугрызаемые сухарики жмешь?

Манька опустила глаза, впрочем, сохраняя в них упрямое выражение. Рассмеявшись, я подхватила собранную сумку.

– Отнесу в машину. Завтра возьмем в термосе кофе и гору бутербродов. Пока я хожу… может, ляжешь спать? Подъем – в шесть.

– Ага. – Зевнул сынуля. – Немного поиграю… Ванька «гонками» поделился. А в машине ночью все равно ничего не видно. Там досплю.

Согласно кивнув, я отправилась в морозный, расцвеченный огнями петард, вечер. Все мои мысли были о предстоящем пути. Ребенок, полагаясь на мамино водительское мастерство, невозмутимо сел за игру. Совершенно не переживая, он рассчитывал на мое знание дорог, по которым я ездила только в воображении.

***

И вот наступило раннее утро… Вернее сказать, на улице царила глубокая ночь, подсвеченная оранжевыми фонарями и отражением их лучей в мягком пушистом снегу. Приготовив горячий завтрак, я растолкала Сережку, а сама, загрузив сумку, пошла греть машину. М-да… А морозец-то знатный. И какого беса мне не лежится дома под одеялом? Каюсь, пальцы малодушно нащупали в кармане куртки телефон… И только окна моей квартиры, единственные во всем микрорайоне сиявшие ярким светом и говорившие о том, что ребенок встал, подавили вопль сознания о глупых авантюрах неугомонных женщин, бросающихся то на мужиков, то в приключения. Конечно, оно, сознание, хотело, как лучше и оперировало очевидными фактами: мороз, снежная пороша и почти пятьсот верст дороги. Но эго лишь фыркнуло: если безумные романы – точно не про нас, то второе – наше всё! И нетронутый телефон остался в кармане.

В прогретую машину Маня и сын полезли одновременно, пытаясь отвоевать друг у друга заднее сидение с пледом и подушками. Но победила, как всегда, собака. Водрузив свою заднюю часть Сереге на колени, она придавила его плечи к спинке дивана. А пристроив морду парню на шею, она довольно вздохнула и поерзала, располагаясь удобней. Однако полузадушенный голос сына воззвал о помощи, и мне пришлось, выстужая машину, поспешить к нему на выручку. Выбравшись из-под Мани, он сел вперед, впрочем, вытащив из-под нее плед, которым накрылся с довольной улыбкой. Маня свободно развалилась сзади и, немного подумав, высунула от волнения язык. Кажется, ее сознание вполне было согласно с моим.

– Ну что, в путь? – С улыбкой спросила я своих пассажиров.

Ребенок кивнул и закрыл глаза. Собака, похоже, тоже, поскольку одна из лап просунулась между передними сидениями, а хвост, насколько мне было видно в зеркало заднего вида, откинулся на подушку.

– Молчание – знак согласия. – Подытожила я и включила первую передачу. Машина, оставляя в белой пороше след, тихо выехала со двора.

***

Несмотря на прикрывший выбоины в асфальте свежий снег, я ни разу не пожалела о том, что отважилась на поездку. Разве когда-нибудь еще доведется проехать по шоссе, свободном от машин? Ну, пара грузовиков не в счет. Включив без зазрения совести дальний свет, мы, не торопясь, преодолевали подъемы и спуски, перекрестки и повороты. Светофоры помаргивали нам озадаченно-желтым, а выхваченные светом фар елки качали заснеженными лапами, желая доброго пути. В деревеньках, попадавшихся навстречу, как правило, горел всего один фонарь над автобусной остановкой, вызывая чувство заброшенности и ненужности как земли, так и людей, до сих пор тут живущих. Правильней сказать, доживающих свой век. Поскольку их дети с внуками жили в больших городах, зарабатывая на квартиры, машины, путешествия… Чтобы однажды, выпив на Новый год больше обыкновенного, вспомнить о том, как же хорошо было ходить в сельскую школу, кататься с друзьями на горке, пить парное молоко, прямо с куста есть смородину… Но деревенский дом требовал слишком больших вложений: покосившееся крыльцо, текущий потолок, забор, дрова… Проще купить стонущей жене шубу и отвезти ее в Египет. Чтобы подружки ахали, а она, кокетливо опустив ресницы, хвасталась шоколадным загаром. Или, как вариант, построить в ближайшем пригороде коттедж. Но это – для состоявшихся и состоятельных.