Екатерина Беляева – Безмолвные осколки (страница 2)

– По всему югу, да и здесь, в городе, уже гуляют слухи. Говорят, что это не просто искажения. Говорят, что это чистые сгустки силы, подобной которой мир не видел со времен… ну, вы понимаете. Источники невероятной мощи. И многие гильдии – наемники, маги-авантюристы, коллекционеры – уже получили заказы на их поиск и извлечение. Цены баснословные.

Повисла тяжелая, ледяная тишина. Корбин сжал кулаки, и по его лицу пробежала тень ярости. Тереза закрыла глаза, словно помолившись. Лион смотрел на взрослых, читая ужас в их глазах.

Каю не нужно было смотреть на остальных. Он чувствовал то же самое – холодную волну отчаяния, смешанную с гневом.

– Кто-то опередил нас, – тихо, но четко произнесла Айви, ее голос был похож на звук ломающегося льда.

– Кто-то знает об осколках. И кто-то… специально превратил их в наживку. В приз для каждого алчного охотника за сокровищами.

– Они не знают, за чем охотятся», – прошептала Лира, прижимая руки к груди.

– Они думают, что это просто сила. Артефакт. Они… они попытаются взять их силой. Использовать.

Финни побледнел.

– Боже правый… Любая попытка грубого воздействия, любая попытка подчинить осколок… Он может не выдержать. Высвободить свою мощь. Или… или исказиться сам, и исказить того, кто к нему прикоснется.

Они стояли посередине города, и первый луч солнца упал на мостовую, но он не принес облегчения. Он лишь подсветил их лица, окаменевшие от осознания.

Гонка началась. Но это была не просто гонка за спасение. Это была гонка против времени и против армии невежд, которых натравили на хрупкие, страдающие души, даже не подозревая об этом.

Кай поднял голову, и в его глазах зажегся знакомый огонь решимости, но на этот раз отточенный, как лезвие.

–Меняем план. Мы не просто идем исцелять. Мы идем, чтобы опередить палачей.

Конечно. Вот сцена в пещере, которая идеально встраивается в общую картину и раскрывает вашу задумку.

Глубоко в недрах Хромии, в сердце заброшенной пещеры, воздух трепетал от сконцентрированной мощи. Искривленная фигура Создателя больше не была сгорбленной от отчаяния. Теперь он стоял прямо, его шрамы слабо пульсировали багровым светом, впитывая энергию, что исходила от его нового союзника.

Осколок Гнева, висящий в центре пещеры, был похож на дремлющее черное солнце. Его багрово-черное сияние отбрасывало на стены неверные, пляшущие тени, а тихий гул, исходящий от него, был слышен не ушами, а самой душой – это был скрежет сломанной надежды.

– Они двинулись, – прорезал сознание Создателя ледяной голос. В нем не было удивления, лишь удовлетворение.

–Маленькая группа спасителей. Они верят, что отправляются в паломничество.

Создатель медленно повернул голову, его угольки-глаза отражали пульсирующую сердцевину осколка.

– Значит, твой план сработал. Слухи разрослись.

Багровый свет вспыхнул ярче, и в нем заплясали искры злорадства.

– Слухи? Я не сеяла слухи. Я сеяла истину. Ядреную, обезличенную, лишенную всякого сострадания. Я шепнула в сны алчных магов о чистой, необузданной силе. Я послала видения лидерам гильдий о славе и богатстве. Я вложила в уши королям мысль о оружии, что переломит ход любой войны.

Сущность приблизилась к Создателю, и он почувствовал, как его собственная ненависть отзывается ей, усиливаясь.

– Они теперь видят то же, что и твои враги – сияющие маяки на своей карте. Но где твои «спасители» видят страдающие души, весь остальной мир видит лишь артефакты невероятной мощи. Приз, ради которого не жаль убить.

Создатель издал низкий, похожий на скрежет, звук – подобие смеха. Картина, которую рисовал осколок, была прекрасна в своем коварстве.

– Пусть их «паломничество» превратится в гонку. Пусть каждую дверь, в которую они постучатся, уже выломают. Пусть каждую тропу, по которой они пойдут, уже протоптали орды искателей приключений, жаждущих сорвать плод, не ведая, что он ядовит.

– Они будут вынуждены пробиваться сквозь толпы невежд. Тратить время, силы… рискуя, что какой-нибудь болван с заклинанием подчинения спровоцирует катастрофу, – с наслаждением протянул Создатель.

– Именно так, – голос осколка прозвучал как окончательный приговор.

–Пока они будут вытаскивать детей из-под обрушившихся стен, вызванных чужой жадностью, мы будем действовать. Нас не отягощает мораль. Нас не замедляет сострадание. Мы возьмем то, что нам нужно. Силу, что прячется в других осколках. И когда они, израненные и обессиленные, доберутся до финиша… их будет ждать не спасение, а мы. И новая, совершенная реальность, выкованная из Гнева.

Багровый свет заполнил пещеру, став почти осязаемым. Создатель вдыхал эту энергию, эту чистую, необузданную волю к разрушению. Его собственная сила, когда-то тратившаяся на архитектуру мироздания, теперь пробудилась с новой, уродливой целью – творить не для жизни, а для смерти.

–Одних дикарей-наемников будет мало, – проскрежетал он, и его голос заставил вибрировать каменные стены.

– Им нужен достойный противник. Или несколько.

Он протянул свою изуродованную руку. Тени у его ног зашевелились, поползли по его руке, как черные змеи, и смешались с багровым сиянием осколка. Из этого кокона тьмы и ненависти он начал лепить. Он не создавал плоть и кровь – он высекал саму сущность противодействия.

Первый охотник родился из тишины. Его форма была размытой, неясной, словно отражение в воде.

– Этот – «Эхо», – проговорил Создатель, вкладывая в него часть своей воли.

– Он станет их тенью. Он не будет обладать собственной силой. Сила Корбина станет его силой. Магия Айви – его магией. Скорость Лиры – его скоростью. Пусть они сражаются с самими собой и видят, как их же доблесть обращается против них.

Эхо молча склонил голову, его безликое «лицо» на мгновение отразило искаженные черты каждого из членов команды, словно пробуя их на вкус.

Затем Создатель выковал второго. Этот был грубым, тяжелым, воплощением бездумной силы. В его руках вспыхнуло оружие – не меч и не топор, а нечто вроде тупого серпа, сотканного из мерцающей, полупрозрачной субстанции.

– А это – «Палач», – произнес Создатель, и в его голосе прозвучала леденящая душу усмешка.

– Его клинок не режет плоть. Он рассекает души. Он может нанести рану, которую не излечит ни одно зелье. И он… хм… единственный, кто может случайно сделать то, о чем мы с тобой даже не смеем помышлять. Его удар может не просто ранить осколок… а развеять его в небытие. Навсегда.

Палач издал низкий рык, и воздух вокруг его лезвия задрожал, искажаясь, как над раскаленным камнем.

И, наконец, родился третий. Стройный, с плавными движениями, его лицо было приятным, но лишенным всякой искренности. В его глазах плелась паутина обещаний.

– И последний… «Искуситель», – закончил Создатель.

– Он не будет сражаться с ними в честном бою. Он будет шептать. Он найдет их самые темные тайны и самые заветные желания. Он предложит Сайласу власть, чтобы навести свой порядок. Он пообещает Корбину вернуть его лес нетронутым. Он предложит Лире знание о ее прошлом. Он будет предлагать им сделки, ценой которых станет их общая цель. Он посеет раздор, и они сами разрушат то, что пытаются построить.

Три охотника стояли перед своим творцом, безмолвные и готовые к служению.

– Идите же, – прошипел Создатель, и его воля, усиленная Гневом, хлынула в них.

– Найдите осколки. Уничтожьте тех, кто посмеет вам помешать. И принесите мне силу, что по праву должна быть нашей!

Три фигуры растворились в тенях пещеры, чтобы вынырнуть уже в мире живых. Гонка была начата. Но по правилам, написанным самой яростью Элис.

Глава 3. Первая кровь

Солнце поднялось выше, но тепла оно не принесло. Лишь безжалостно высветило пыль и трещины на камнях покинутого карьера на окраине города. Именно сюда, показал Собиратель Душ, вел самый яркий и самый близкий луч – трепетный, полный боли и страха.

Команда двигалась молча. Кай и Сайлас – в авангарде. Корбин шел чуть позади, его ладонь лежала на шершавой коре одинокого мертвого дерева у входа в карьер, словно он прислушивался к его последнему шепоту. Айви замыкала группу, ее пальцы перебирали воздух, сплетая невидимые нити маскировочных иллюзий вокруг отряда, Тереза, Лион и Лира шли в центре. Лион поддерживал свой щит укрепляя защиту команды, а Лира и Тереза не давали им ослабнуть.

– Никакой засады, – тихо констатировал Кай.

– Слишком тихо.

– Земля здесь… ранена, – глухо отозвался Корбин.

– Но жизнь еще теплится. Она напугана.

Они увидели его одновременно. В центре карьера, под скальным навесом, росло маленькое, чахлое деревце, и все оно было усыпано неестественно яркими алыми цветами, пульсирующими мягким светом. А между его корней, обняв ствол, сидела маленькая девочка – полупрозрачная, как утренний туман, и вся состоящая из того же дрожащего света. Ее плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, а в широко распахнутых глазах застыл немой ужас.

Финн, бледнея, сделал шаг вперед, его ученый ум тут же начал анализировать аномалию.

– Боже милостивый… – прошептал он.

–Это не просто слияние. Это… симбиоз отчаяния. Смотрите – осколок не просто впился в дерево или в душу. Он стал мостом между ними. Дерево, умирая от жажды в этой пустоши, впитало её одиночество и страх. А её душа, ища хоть какую-то опору, вцепилась в последний живой якорь. Они не просто связаны. Они подпитывают страдания друг друга. Это осколок Страха быть покинутым. Самый что ни на есть буквальный.