Екатерина Беляева – Безмолвные осколки (страница 4)

И тогда из Осколка Гнева донеслось нечто, от чего кровь стыла в жилах. Не ярость. Не крик.

Тихий, прерывистый смешок.

Он был похож на скрежет сломанных ребер, на шелест ядовитых лепестков.

– Уничтожили… – прошептал Голос, и в его шепоте плескалась странная, извращенная нежность.

– Да… Они стерли его с лица реальности. Превратили в прах и пепел.

Перед изумленным взором Создателя в багровом сиянии на мгновение возникло видение: чахлое деревце, охваченное чистым, серебристым светом, и затем – горстка серого пепла на ладони Корбина.

– Они убили его. Своими же руками. – Голос Осколка Элис звучал все тише, но от этого лишь страшнее.

– Не забрали. Не попытались исцелить. Не обратили его страдание в свою пользу. Они… принесли жертву. Ради своей никчемной победы.

Багровый свет вдруг вспыхнул с новой, ликующей силой. Он уже не был цветом ярости – он был цветом торжества.

– ОНИ ПРОИГРАЛИ, АЛАРИК! – Голос прорвался вперед, полный жуткого, нечеловеческого восторга.

– Понял ли ты? Они думают, что одержали победу, отняв у меня солдата… а на деле они совершили первое ритуальное убийство! Они переступили черту, которую сами же и провели!

Создатель медленно выпрямился, до него начинало доходить. Уголки его рта поползли вверх в уродливой ухмылке.

– Они… осквернили свои же принципы.

– Именно! – Осколок Гнева пульсировал, словно в лихорадке.

– Сила того осколка была в хрупкой, страдающей жизни. Они могли бы попытаться ее успокоить, принять в себя… но нет! Они предпочли УНИЧТОЖИТЬ! Они выбрали путь силы! Мой путь!

Видение в сиянии сменилось. Теперь оно показывало не пепел, а лица команды: отчаяние Корбина, ужас Лиры, слезы Лиона, мертвенную бледность Айви.

– Смотри, Создатель! Смотри на их «победу»! – Голос злорадствовал, словко наслаждаясь каждым оттенком их муки.

– Они платят за нее кусочками своих душ! Эта горечь, это сомнение… О, это слаще, чем если бы они просто забрали его силу! Эта победа – мой трофей!

Багровый свет сгустился, и из него, словно из раны, медленно выползла новая фигура Эхо. Оно было еще более размытым, нестабильным, но в его очертаниях теперь читалась не просто угроза, а нечто глубинное, психологическое – олицетворение самой вины.

– Пусть наслаждаются своей первой победой, – проскрежетал Создатель, с наслаждением впитывая новую тактику.

– Пусть думают, что поняли правила.

– Правила? – Голос Осколка стал шепотом, полным смертоносных обещаний.

– С каждым их шагом, с каждым их «спасением» или «уничтожением»… я буду менять их. Я буду подкладывать им все более невозможный выбор. И рано или поздно…

Новый Эхо молча склонил голову, его безликая маска обратилась к выходу из пещеры.

– …они сами станут моими лучшими охотниками. И даже не поймут этого.

Охотник растворился. Осколок Гнева продолжал мерцать, но теперь его пульсация напоминала тиканье часов на бомбе, чья мишень – не тела, а души.

Глава 4. Цена пепла

Холод пустоши был иным, нежели прежде. Он пробирался не сквозь кожу, а внутрь, оседая ледяной тяжестью в груди. Они разожгли костер на развалинах старой сторожки, но его тепло не могло разогнать мороз, принесенный их собственной победой.

Молчание было густым, как смола. Лион, свернувшись калачиком, смотрел на языки пламени, и время от времени по его щеке скатывалась слеза, оставляя блестящую дорожку на запыленной коже. Лира обняла колени, ее певчий голос был мертв, и она лишь качалась из стороны в сторону, словно от внутренней боли. Корбин не выпускал из рук тот самый осколок – холодный, почерневший уголечек, бывший когда-то частью живой души. Он перекатывал его в пальцах, его обычно твердое лицо было искажено тихим отчаянием.

Айви сидела рядом с Каем, ее плечо касалось его плеча, ища хоть какой-то опоры. Ее иллюзии, всегда такие яркие, сейчас казались потускневшими.

– Мы поступили правильно, – тихо, но четко сказал Кай. Его взгляд блуждал по лицам товарищей.

– Он был оружием. Он убил бы нас.

–Он был ребенком! – сорвавшись, выкрикнул Лион.

–Ребенком, привязанным к дереву! И мы его… мы его…

Он не смог договорить, снова подавив рыдание.

– Он был и тем, и другим, – глухо проговорил Корбин, не отрывая взгляда от осколка.

– И в этом был весь ужас. Они не посылают против нас монстров. Они посылают против нас нашу же жалость.

Тереза, достав свою серебряную иглу, принялась чистить ее, механически и тщательно.

– Эхо копировал не просто жесты, – напомнила она, и ее голос прозвучал как приговор.

– Он копировал намерения. Саму природу наших сил. Это не просто магический автомат. За этим стоит разум. Злой, изощренный.

Все взгляды невольно обратились к Финну. Ученый сидел поодаль, его лицо, освещенное огнем, казалось высеченным из старого камня.

– Финн, – мягко позвала его Айви.

–Этот «Голос», который они там упоминали… Ты думаешь, это просто метафора, часть силы Создателя?

Финн медленно поднял на нее глаза. В них не было страха, лишь тяжелое, безрадостное знание.

– Нет, – ответил он просто.

– Поведение Эхо, сама тактика… это не стиль Создателя. Аларик, судя по всему, воин, тактик. Он создает солдат. Но то, что мы видели… это не солдатство. Это садизм. Это тонкая, психологическая пытка. За Создателем стоит кто-то другой. Нечто, для которого наши страдания – не побочный эффект, а цель.

Ледяная тишина встретила его слова.

– Осколок? – тихо спросил Кай.

– Один из осколков Элис управляет им?

– Или использует его, – кивнул Финн.

– И это меняет все. Потому что если против нас действует не просто человек, а искаженная часть души, которую мы пытаемся собрать… то мы должны понять правила этой игры.

– Что будет, если мы продолжим их уничтожать? – спросил Корбин, сжав осколок так что костяшки его руки побелели.

Финн не спешил отвечать, делая паузу, давая ужасу этого вопроса проникнуть в их сознание.

– Представьте душу как мозаику. Каждый осколок – это фундаментальная часть целого. Эмоция. Воспоминание. Уничтожая осколок Страха быть покинутым, мы не просто убили монстра. Мы совершили акт насилия над самой душой Элис.

– Что будет, если уничтожить больше? – спросил Кай, отчеканивая каждый слово.

Финн вздохнул, глядя в темноту.

– Есть несколько сценариев, и все они ужасны. Первый: необратимый распад. Если мы уничтожим критическую массу, душа Элис будет стерта. Окончательно.

Лира тихо ахнула.

– Второй, – продолжил Финн,

– это создание Монстра. Если мы уничтожим все «слабые» осколки – Страх, Печаль, Нежность… что останется?

– Гнев, – прошептал Корбин, сжимая в кулаке почерневший осколок.

–Отчаяние. Ненависть.

–Именно. Останется квинтэссенция самой темной силы. Не душа, а чистая, неодушевленная деструкция. Пламя, которое сожрет все.

– А третий? – спросила Айви, почти не дыша.

– Третий… это то, чего, возможно, и хочет тот, кто стоит за Создателем, – голос Финна перешел на шепот.