Екатерина Белова – Злодейка чужого мира (страница 4)
— Договор, — подтвердил голос.
Тут она уже и про неврологию забыла. С документами она всегда была аккуратна. Все-таки не с соломой работает. Но голос…
Она действительно, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, заключила договор со звуком голоса? Ну, хотя бы не с виниловой пластинкой. Хотя…
При страхе юридической кары страх перед полтергейстом слегка отступил. Рациональная часть активно включилась в разбор полетов.
— Эм, — вежливо спросила она. — А как мы э… познакомились?
Если голос скажет, что по винилу, то можно не волноваться. Она просто сошла с ума. Время такое. Многие сходят.
Но голос тихо и страшно засмеялся, и нервы у неё снова натянулись, как струны на покалеченной арфе.
— Я не Ясмин, — попыталась она снова.
— Ясмин — это я, — усмехнулся голос. — Слушай меня, иди к солнцу, — шёпот вплетался в нейроны, шёл противной дрожью по всему телу. — Всегда на юг, где жаркий бересклет соединяет ветви с горькой рябиной, цветут синие травы и спят пески, в каменной долине ты возьмёшь своё и отдаёшь мое…
Она закрыла глаза. Под веками текли белые башни Варды — единой страны, взявшей в тиски половину мира. Золотые, зелёные, алые вьюны взбирались атласными телами по колоннам, сжимали разноцветный шёлк распахнутых в вечно юные сады покоев. Волшебной красоты сады, перемежались парками, солнечными аллеями, перетекали в леса и чистые, словно выточенные из цельного куска малахита луга. И снова были сады — декоративные, тематические, плодовые, цветочные, лечебные, чайные… Им не было числа.
Четыре ведомства, делившие Варду на профессиональные сообщества, гнездились в столице страны — Астрели. Ясмин принадлежала к мастерам научного ведомства. Одного из самых влиятельных.
Ведомства дробились на части, части на отделы, отделы на мастеров, а стать мастером мог лишь прошедший экзамен и давший жизнь своему оружию. Иногда совсем маленькому и смешному, но ценному своим наличием. Научное, военное, ремесленное и административные ведомства соединялись в великий совет, чтущий право и ненасилие, а выше Примула — единоличного владетеля Варды — было только небо.
Все было подвластно Варде, кроме Чернотайи, лежащей чёрным пятном на репутации предыдущего и давно низвергнутого Примула, лишенного поста и жизни, и вычеркнутого всем тотемом с карты страны. Масштабный эксперимент, закончившийся массовыми смертями и магическим биовзрывом, когда днк растительного и животного миров сплелись воедино в бесконечном множестве новых форм жизни.
Проблема была лишь в бесконечно милостивых законах Варды, которая милосердно давала второй шанс росткам павших тотемов. И Ясмин, узаконенное дитя тотема Бересклета, была одним из таких ростков. Поэтому, даже получив статус мастера, продолжала операции в Чернотайе, рискуя жизнью во имя выгоды всей Варды и ее Примула, в частности.
— Есть что-то очень милое в том, чтобы работать на человека, уничтожившего твой Тотем, — шептал голос. — Но тебе будет легче, ты не всегда будешь мной.
Голос шептал, но все тише, пока от него не осталось и тени звука.
Она тяжело встала с кресла, стряхивая страшный морок и несколько секунд практиковала технику глубокого дыхания.
Этого не может быть. Не должно быть. Такие, как она, не заключают договоров с голосами, не верят в другие миры и уж, конечно, не попадают в них. А если и попадают, то не в героинь и злодеек, а в персонажей третьего плана, которых не видно на галерке. Тихие, скромные и стеснительные, вечно погружённые в свои исследования и книги.
Но она сорвала джек-пот. Попала в местную злодейку. Настоящая мисс удача, взяла первый приз по невезучести.
— Ненавидят-то тебя за что? — хмуро спросила она.
Но голос, принадлежащий истинной Ясмин, не ответил. Он давно ушёл.
Глава 3
Оставшись в одиночестве, она несколько секунд горевала о своей судьбе, но потом бросила это занятие.
Дела сами себя не сделают. Первое, а также второе, третье и единственное, что ей нужно сделать в этом мире — это убраться из этого мира. Она не боец, не ангел и не юрист, у неё нет супер способностей. Ей просто не на кого рассчитывать.
Но если верить Ясмин, в этом мире ее держит договор. Что именно она попросила, если в обмен согласилась пойти в другой мир и рисковать своей жизнью? Чудо?
— Я пройду этот дурацкий квест, — сказала она зло. — И вернусь домой.
А после взяла в руки полевой журнал и открыла тяжелую резную обложку.
День первый.
Седьмой день от начала месяца Ив.
Примул говорил с мастером Белого Цветка наедине, а после говорил со всеми нами, что есть высшая честь для номера ниже Тройки.
Мне доверено вести дорожные записи в свободном формате, дабы мастер не марала нежные ручки и не напрягала ум.
Операция состоит в получении шести биологически активных образцов. С нашей стороны боец, биолог, ремесленник, врач и прислуга (то есть, я).
Войти в Чернотайю, изъять биологические образцы, колосящиеся на приволье, и активировать метку для возвращения в Варду. Правда, Примул забыл сказать, что образцы в зоне биовзрыва, не только колосятся, но и бегают, как кони. Слава соцветию, они тупые и хорошо реагируют на приманки.
Четыре образца мы изъяли уже к вечеру. Осталось меньше половины. Четвёртый образец бесновался и разбил одну из клеток, стабилизировав структуру тела в стальные шипы. Возможно, он был соединён с аллелем железной жабы, способной поднимать определенные химические соединения на поверхность тела, да будет проклят тотем Бересклета на веки вечные. Мы заперли его отдельно от остальных образцов.
Температура чуть выше первой трети.
Ветер со стороны Шелки.
Общий уровень дара — семьдесят.
Уровень опасности — два от десяти.
Климатическая обстановка приемлема
День Второй.
Первый образец (предположительно, дикая малина, мать которой впала в грех с агрессивной сороконожкой 4 класса) увял на глазах. Номер Шесть сказал, чтобы мы не слишком доверяли своим глазам, поскольку не знаем мотивов изменения поведения образца, так что клетку мы не открыли.
Четвёртый образец ко всеобщей радости бежал в неизвестном направлении, поэтому завтра мы снимаемся с места.
Температура выше первой трети.
Ветер со стороны Шелки.
Общий уровень дара — семьдесят.
Уровень опасности — четыре от десяти.
Климатически обстановка приемлема
День третий
Остаёмся на месте. Ясмин сказала, сначала выкопаем Целиатус Кварторум. Поскольку дар взаимодействия с землей достался Номер Семнадцать, то задание ей доверили полностью.
Постфактум. Важно.
Операция началась в двенадцать по часовому календарю Цветущей Астрели. Основной оператор — номер Семнадцать, страховой — Номер Два. Я, служащий седьмого отряда, прикреплённый на период операции к спайке мастера Белого цветка, подтверждаю правомерность составленной связки. В первую треть второго двоечасия дня номер Семнадцать подняла последний пласт, через семь минут четвёртый образец, не замеченный нами, проткнул стальным шипом ее грудь и перебил левое запястье.
Магическое вмешательство произведено номером Шесть в два дневных часа, левое легкое не подлежит восстановлению, в правом обнаружен легочный шунт. Номер Семнадцать переведена на искусственное дыхание, установлена лечебная повязка длительностью на семь солнц. Запястье восстановлено на пятьдесят пять процентов от исходных девяносто семи, восстановлено нейронное полотно на пятьдесят процентов, установлена лечебная повязка, длительностью…
Она закрыла уставшие глаза и отложила книгу.
Значит, был ещё номер Семнадцать, а если верить этому дневнику, то была. Но теперь ее нет. Под закрытыми веками возникло юное ясноглазое лицо, словно кто-то включил в голове диапроектор. Совсем девчонка с коротким хвостиком в походном платье строгой травянистой расцветки, слишком темной для ее весёлой юности.
Легкий ужас коснулся сердца. Здесь произошло что-то действительно плохое, и она, безымянная, маленькая она заперта в чужое тело и не способна к объективному восприятию ситуации.
Она взяла книгу вновь, используя скорочтение, пролистывая незначимые дни. Она должна найти информацию о метке, о своих спутниках. Она должна понимать, насколько опасно находится с ними рядом.
День Четвёртый
Наказан номер Два за провал операции. Магическая плеть, время наказания не зафиксировано. Мое присутствие согласно положению триста четырнадцать, пункту семь, подпункту два не обязательно. Номер Семнадцать получила выговор…
Выговор? Какая-то девочка, лишенная легкого, с кровяным шунтом в груди, умирающая в операционном блоке, получила выговор от своего лощеного мастера Белого цветка. А после та спустила с запястья магическую плеть, маслянисто блестящую семью синими языками и отходила прекрасный номер Два, пока тот не упал перед ней на колени, сдерживая рваные всхлипы. Воображение услужливо включило кадр бледного номер Два, с закушенной губой и синим холодом глаз.
Она засмеялась. К горлу подкатила желчь. Похоже, она — другая она — была душой компании, пока, наконец, не умерла. Она поднесла к лицу запястье, по которому змеился рунический узор, и каким-то незарегистрированных органом чувств поняла, что это та самая плеть.
Всегда с тобой, кисло подумала она.
Зато стало ясно, чего испугался номер Два, когда она лениво почесывала запястье. Боялся снова отхватить люлей от своего доброжелательного мастера.