Екатерина Белова – Развод по-драконьи (страница 4)

Все это время он не отрывал от меня ледяных янтарных глаз.

Захлопнув дверь за баронессой, Теофас прошелся по комнате, изучая незакрытый сундук, разложенные вещи, скинутые на софу бумаги и женские мелочи. В нем, еще совсем юном драконе, ощущалась та жесткая военная собранность, присущая высокородным.

— Не бери много, оставь всю дворцовую ерунду. Это возьми.

Он кинул на софу знакомый ларец с тремя печатями, где хранились бальные драгоценности, выдававшиеся мне в особенные дни. Когда приезжали иностранные послы или случалось большое празднество… но обычно ларец хранили в императорской сокровищнице между сосудом с драконьей водой и скипетром.

Теофас что, пришел, чтобы принести мне этот ларец?! Может, он свихнулся? Пригляделась внимательнее, отыскивая признаки горячки, но Тео выглядел вполне нормально.

— Бери, — поторопил он.

А… Понятно.

— За кражу из императорской сокровищницы положена казнь с отсечением головы, — сказала я медленно. — Вчера меня казнили за кражу артефакта из твоих покоев, но вчера я была особой графской крови, поэтому отделалась лишением титула и магии, а сегодня я уже вея. У веи нечего взять кроме жизни. Тебе недостаточно развода, ты хочешь, чтобы я совершенно точно умерла.

Ядовитая злоба растеклась в груди. За что они так со мной?

Теофас подскочил ко мне, впечатывая обратно в кресло, нависая сверху. Зрачок расползся на всю радужку, и из его глаз на меня смотрела смоляная тьма.

— Думай, что говоришшь...

Я вжалась в бархатные подушки, но дурной нрав требовал выхода. Хотелось отхлестать его по белым щекам до багровых пятен, вцепится в кудри и оттаскать по полу. Эта мысль так меня изумила, что я почти подняла руку для смачной пощечины, но в последний момент остановилась.

— Действует, — шепнула счастливо.

Посмотрела в потемневшие до январской ночи глаза и рассмеялась. Когда Теофас был таким, я с ума по нему сходила. Всякий раз, когда видела его на пике эмоций, меня скручивало ответной реакцией. Дергало, как арестанта, вслед за конвойным по одной цепи. Хотелось зацеловать, затискать, утащить под балдахин, спрятать подобно сокровищу. Животный, неконтролируемый приступ влюбленности в Истинного… А теперь мне хотелось дать ему пощечину!

— Что действует?

Теофас с подозрением наклонился ниже. В глубине его глаз полыхнул огонек, сменяясь непроглядной тьмой.

— Разрыв связи! Я больше не люблю тебя, Ваше Высочество.

Счастливо рассмеялась ему в лицо, чувствую легкое опьянение от внезапно наступившей свободы. Стальные тиски, вечно сжимающие мое сердце, разжались.

— А раньше, что, любила?

Теофас положил мне ладонь на щеку и большим пальцем провел по губам. Раньше он никогда… Никогда. В нашей жизни был всего один поцелуй, в день, когда нам обоим исполнилось по семнадцать лет. Сейчас мы были ненамного старше.

Что такое драконьи двадцать? В этом возрасте юные дракониры только пробуют свои силы в поступлении в Академию, оборачиваться еще никто не умеет. Даже наш брак имел статус помолвки, где мы живем в одном доме, едим за одним столом, учимся с одним учителем, но не смеем коснуться друг друга.

До исполнения двадцати пяти лет нельзя скрепить магический брак на ложе, в лучшем случае это просто опасно. Бывали случаи, когда Истинные, не утерпев, разрушали собственную связь, не сумев удержать магию, они калечились о нее или калечили друг друга. Ходили слухи, что прабабка нашего императора сожгла своего Истинного, потому что сочла традицию двадцатипятилетия сказочной и необязательной.

— Раньше любила.

С вызовом подалась вперед, уставившись Тео в лицо, с упоением отслеживая мимолетные эмоции. Растерянность, шок, обреченность. Похоже, новая Эльене, лишенная Виладжо нравилась ему куда меньше, чем та, которая заглядывала ему в рот и была готова целовать следы сапог.

Но это неважно. Главное, чтобы мне она нравилась.

Я отрыла рот, чтобы изречь еще какую-нибудь доводящую Теофаса до бешенства гадость, как тот с силой сжал меня за плечи и поцеловал. Хотя на поцелуй это походило так же мало, как нападение дикого бизона на полет лебедей. Он жарко атаковал мой рот, сжимая плечи, полностью заперев меня в чертовом кресле и не давая шелохнуться. Это было почти больно, но я терпела. Сколько лет я мечтала о таком поцелуе? А он оказался болезненным и жестоким.

Теофас словно почувствовал, сменил тактику, нежно скользнув языком по израненным губам, уже не сжимал руки так сильно. Уговаривал, ласкал. Желание прострелило привыкшее к аскезе тело, и вот тут-то я испугалась по-настоящему. Столько лет я ложилась далеко за полночь, а вставала до рассвета, что организм, видимо, от отчаяния перешел в режим энергосбережения. Такие естественные для драконов порывы, как близость, ласка, мимолетное прикосновение, во мне полностью застыли. Атрофировались. А Тео простым прикосновением губ разбудил их снова.

— Любишь, — Тео оторвался от меня с торжествующей улыбкой победителя. — Жить без меня не можешь.

Я вскочила вслед и отвесила ему со всей силы пощечину. А после еще одну. Я бы и третью залепила, но Тео даже не отшатнулся, продолжая смотреть на меня все с той же высокомерной улыбкой.

«Любишь», — шепнул он одними губами.

Дорогие читатели, большое спасибо за ваши звезды и комментарии! Это очень меня поддерживает :)

3. Обман

Все кончилось тем, что Тео, заперев дверь, выставив стражу, фрейлин и Инес даже не из покоев, а за пределы выделенного мне дворца, взялся выворачивать мои вещи.

Это было совершенно дико, безумно! Но мои слабые попытки ему помешать закончились быстро и глупо.

Едва я наскочила на него пару раз и забарабанила кулаками по груди, он просто прижал меня одной рукой к горячему боку, а другой опрокинул сундук.

— Что ты творишь?! — зашипела, пытаясь выбраться из стальных рук.

— Не дергайся, покалечишься.

Теофас лениво глянул на меня и снова сосредоточился на вещах. Я еще сопротивлялась, но невольно увлеклась тем, как он быстро и по-военному четко раскладывает вещи. В сундук он сложил пять теплых платьев, пять летних, три костюма для тренировок, темный плащ, удлиненную военную куртку, доставшуюся от матери, отороченную коротким волчьим мехом. Платья он брал только мамины. Белье выкинул. Следом выкинул книги, тетради, канцелярский набор, несессер и ту самую шкатулку с отломанным вензелем. Зачем только Инес ее засунула!

— Это личные вещи, — мне наконец удалось выбраться из кольца рук, и я из кресла наблюдала, как он потрошит одежду. — Вряд ли твоя Вашвиль будет пользоваться моим несессером или бельем.

Если бы Инес не засунула все это в сундук, мне бы и говорить не пришлось. Стыд обжег кожу щек, я почти чувствовала, как загорелось лицо. Это было унизительно. Можно подумать, я жадно тащила из покоев все, что не приколочено.

— Купишь другой. Из дворца ничего не бери, ясно?

Он развернулся ко мне, давя взглядом, драконьей аурой. Теперь, когда связи больше не было, я чувствовала его биополе, как плотный воздух или пляжные песчинки, осевшие на коже. Жить с этим можно, но хочется стряхнуть. И как баронесса справляется?

— Не переживай, лишнего не унесу, — сказала я холодно, на что Теофас только дернул уголком губ.

Он уже добрался до портмоне с документами от брата и внимательно рассматривал бумаги на дом.

— Дом в Верцене, значит… — он задумчиво хлопнул бумагами по руке. — Прекрасно, пусть будет в Верцене. Трепи о нем поменьше, езжай туда и сиди тихо, поняла? Живи, как живут мертвецы в могиле, — чтобы ни звука, ни мышиного писка о тебе до столицы не доносилось.

Вздрогнув, подняла на него взгляд. Мне говорит это человек, которого я любила до потери сознания, ради которого была готова умереть, который меньше десяти минут назад жадно целовал меня.

— Ясно?

Теофас легонько встряхнул меня и, не дожидаясь ответа, вытянул из кармана тонкий, простой браслет, похожий на те, что продают детям на день Снега. Не успела я и глазом моргнуть, как он быстро защелкнул его на моем запястье.

— Что?! Что ты делаешь?

Вырвала руку, но было поздно. Металлический браслет посверкивал на запястье графитовым боком.

— Это чтобы приглядывать за тобой, любимая.

Браслет-слежка. Я читала о них, знала, что их надевают на руки преступникам или подозреваемым, чтобы отслеживать их местонахождение, а теперь и вовсе сделалась его счастливой обладательницей.

Несколько секунд я тупо смотрела на браслет. Все не просто закончилось, все закончилось грязно и унизительно: перебор вещей, слежка, указания.

— Если ты закончил, то мне пора идти, стража трижды торопила меня, — сказала устало.

Что-то в моем тоне насторожило Теофаса, он шагнул ко мне, почти коснулся щеки.

— Ты…

Двери распахнулись, гулко ударившись о стены, Тео резко опустил руку и едва не отпрыгнул от меня. Вошел начальник королевской стражи, должный сопроводить меня к месту.

— Ваше Высочество, — он по-военному коротко склонил голову. — Ее Высочеству… вейре Эльене нужно идти.

— Что же, тогда прощай, Эль, видеть тебя все эти десять лет было мукой, так что надеюсь мы больше не встретимся. Но ты была хорошей женой, я разрешаю тебе воспользоваться нашей милостью один раз. Попроси у меня, и я тебе дам.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что мне ничего не нужно, как Теофас поднял руку.

— Не торопись. Верцен тихий и славный город, поживи, подумай, не торопись. Быть может, однажды ты снова захочешь замуж или купить титул, приобрести поместье.