Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 31)
Слова Верши всё-таки зацепили Данте. Вопросы шли серийным наплывом один за другим, не получая ответа. Стеклянная давящая аура расползалась по камере, не давая дышать.
Я встала, когда Бесшумный повернулся ко мне всем торсом, вынуждая вмешаться. Можно подумать, у меня с Даном просто зашибись какие дружеские отношения, и мы спустились в подвал немного пофлиртовать.
Но делать нечего. С трудом соскребла себя от лавки и подошла к Дану. Тронула за плечо. Тот резко дернулся в атакующем развороте. На белом лице горели только глаза, выделяясь аномальным лазурным блеском.
Взгляд на секунду словно смягчился. Аура потекла, как растаявшее мороженое: ещё морозно, но уже не холодит до некроза.
Он взял меня за руку и отвел обратно к лавке, как ребёнка. К моему удивлению, я действительно пару раз споткнулась, поэтому от поддержки отказываться не стала.
- Не знаю, какая у него цель, но если бы Латиф был уничтожен, я погибла бы вместе со всеми, - сказала устало.
Кажется, именно по этой причине меня сюда и привели. Провести что-то вроде очной ставки.
- Мне нужны подробности, Эдит, - Дан присел около меня на одно колено, уставившись снизу вверх. Куда-то в темный тоннель капюшона, который окончательно съехал мне на нос, и поправить его не было никаких сил.
В принципе лошади спят стоя. Наверное, я тоже смогу, если сумею ещё раз оторваться от лавки.
Сил на стыд у меня тоже не осталось.
- Ну… Сначала он попросил меня показать свое нижнее белье, - перечислила нудно. - Потом перевел на шахтовую сортировку. Затем начал вывозить фабричные артефакты на кайранах, потом, после взрыва, я припомнила, как читала про посмертную кровь и отправила небольшое послание для совета, завернув в него артефакт. Верши пришлось остаться, чтобы это послание не активировалось с моей смертью…
Я от души зевнула.
- Какое… белье? - голос у Дана звучал странно, словно надтреснуто.
- Нижнее, - повторила равнодушно.
Все случившееся с Верши меня уже не трогало, словно случилось в параллельной вселенной с другим человеком. Послышался приглушенный, но страшный стук, и я с трудом приподняла голову.
Теперь передо мной на коленях почему-то сидел посторонний драконир - не Марин, и не Бесшумный, а третий незнакомец, а Дана не было. Глухие голоса на заднем фоне сливались в общий гул:
- Командор, дар выпил ее подчистую!
- Так быть не должно! - донесся чей-то обеспокоенный голос. - Магия…
Я была уверена, что говорит Виар, и попыталась стянуть капюшон, чтобы увидеть его, но руки не слушались. Влажные, пованивающие гнилью своды покачивались перед носом.
- Не должно, но посмотри сам…
Снова глухой звук. Потом кашель. А после я… уснула, чувствуя, как в меня вливается чистая золотая магия, так давно и близко знакомая мне.
Глаза я открыла, когда солнце добралось до самого лица, свежая, как огурчик, и полная сил, словно заряженный на всю катушку артефакт.
Приподнялась в постели и с удовольствием потянулась, подставляя лицо, плечи и грудь под солнечный поток, и щурясь на свет. Ко мне вернулось полузабытое ощущение силы, ловкости и той волшебной расслабленности, свойственной кошкам и драконицам.
Невольно улыбаясь, я спрыгнула с кровати, пытаясь нащупать ступнями туфли и немного прибрать разметавшиеся волосы. Но когда глаз притерпелся к солнечному штурму, я обнаружила ещё две новости. Одинаково неприятные.
Во-первых, я была голая, как в первый миг рождения. А во-вторых, в кресле напротив сидел Дан и смотрел в упор. Ему не пришло в голову ни отвернуться, ни опустить взгляд. Пальцы у меня мгновенно ослабли от идущего от него драконьего жара и накатившей слабости.
Одеяло, которое я ещё придерживала у бедер, съехало до колен, стоило мне выпрямиться. Несколько секунд мы безмолвно смотрели друг другу в лицо, а после взгляд Дана скользнул ниже. Без стыда. Без демонстрации каких-либо эмоций.
Девочка внутри меня, воспитанная на заветах старой бабки и Аристотеля, от смущения свернулась улиткой, но драконице… Драконице все нравилось. Кожу жгло разлитым в воздухе желанием, только сердце было холодным. Слишком много горя, слишком много любви оно пережило когда-то.
Я заставила себя остаться в вызывающе-статичной позе. Абсурдно стыдиться того, что можно найти в любом учебнике анатомии.
И если бы Дан промолчал, на этом бы все и закончилось. Я бы оделась, и мы бы мирно обсудили, почему я голая, а он в моем кресле. Но Дан, похоже, не любил английские романтические шаблоны. Драконы, как я успела понять, любят все усугублять и доводить до конфликта.
- Так вот как ты кружишь головы мужчинам, цветочек, - хриплый голос прошел дрожью по коже.
Подобно хищнику он наклонился вперед, жадно втягивая воздух и, кажется, даже не понимая, что делает. Взгляд разгорелся до оттенков жаркого тихого лета, которое когда-то сожгло меня дотла.
А что горело во мне, я не знала. Наверное, ненависть.
Я сделала шаг вперед. После ещё один. Уперлась коленом в комковатую набивку кресла, ровно между расставленных коленей Дана и потянулась вперед.
Дан окаменел, обескураженный моим напором. Томная принцессья прохладца в глазах сменилась шоком. Губы беззащитно дрогнули. Жилка на виске бешено пульсировала. Когда до поцелуя осталось не больше вздоха, я легонько потянулась вперед, понимая, что неизбежно соприкоснусь с Даном. Так и вышло.
Грудь мягко качнулась, вжавшись Дану в плечо, и он автоматически впился пальцами мне в бедра, стремясь удержать в этой позе. На одну страшную секунду меня прострелило коротким неконтролируемым желанием.
И не только меня. Я почувствовала.
Просто не поддалась. Застыла на несколько секунд, позволяя нам обоим пережить этот миг.
- При головокружении помогает зелье Анохи, - сказала нежно, скользнула губами по щеке, почти наслаждаясь собственным гневом.
Руки Дана разжались, чтобы снова стиснуться в кулаки, едва освободив меня.
Я подцепила хлопковые штанишки, осевшие на спинке кресла и выпрямилась, уставившись в черные от желания глаза.
Дан рванул ворот рубашки, даже не замечая вырванных с мясом лазоревых пуговок, расписанных гербом Аргаццо. Те рассыпались с печальным звяком по дубовому полу.
- На меня это не действует, - прохрипел судорожно, и я с тайным ужасом заметила пробившие подлокотник когти и волну янтарной чешуи, взбежавшей по его руке.
Несколько отвратительных секунд я жаждала, чтобы он сорвался. Тогда бы у меня было оправдание.
Заигралась с чужим сердцем, забыв, что в ней участвует и мое собственное. Нужно остановиться. Нужно…. помнить.
Любовь умерла и разлагается. На мертвой органике пируют вороны. И пока гниль не перекинулась на остатки разума, надо задрать кружевное платье повыше и драпать от Дана на другой конец драконьего континента.
19. Звенья одной цепи
Я натянула монашеское платье и завязала пояс на мешковатой робе, и сразу сделалась бесформенной и неаппетитной. Хотя с точки зрения Дана, это явно было не так. Я едва ли не воочию видела, как его дракон жадно глотает магию, чтобы удержаться от сладкого нападения. Я привлекала его даже в черном мешке с подвязочкой.
Медленно, контролируя каждое движение, извлекла из-под кровати свой личный лекарский чемоданчик и взялась раскладывать медицинские мелочи. По себе знала, как успокаивают ум повседневные действия.
И верно. Дан, прилип глазами к моим рукам. Зазолотившаяся радужка гасла, дыхание успокаивалось. Желание, прокалившее келью насквозь, схлынуло.
Тянуть я не любила. У меня рабочий день, между прочим.
Резко развернулась и спросила прямо:
- Чего ты хочешь, лорд Серебряных земель? Это же ты принес меня сюда, после того, как я потеряла сознание? Ты меня раздел?
Уставилась на Дана и осеклась. На его лице было написано откровенное сытое удовлетворение. Он хотел, чтобы я знала, кто уложил меня в постель, снял туфли, снял платье, расплел косу. Словно оставлял маленькие знаки принадлежности для несуществующего соперника, что именно он имеет право на меня.
Я больше не могла его понять.
- Хотел, - подтвердил он тихо. - Принес и раздел. А ты хотела, чтобы тебя раздел, например, Арм?
Я бы предпочла, чтобы меня раздела Четвертая или Нене, но… Они, наверное, видели десятый сон, когда Дан нес меня по темным коридорам.
Дан поднялся, и я невольно дернулась в сторону. Кондовый девчачий инстинкт в присутствии непредсказуемого самца. Вот только Дан заметил. Понял. И ему это не понравилось. Глаза помрачнели, а рот сжался в линию.
- Сядь, Эдит.
Вероятно, изначально он планировал меня снова облапать и самолично куда-нибудь усадить, но не теперь, когда прочел мою уязвимость. Кажется, он решил, что я его боюсь, и ему это не понравилось.
Я отложила чемоданчик и опустилась на кровать, ощущая ее зоной всевластия. Слишком много маркеров в ней было, чтобы переступить проведенную черту. Близость, секс. Территория, на которой действуют не только животные правила.
Дан взъерошил светлые волосы и растерянно потоптался. Келья вдруг стала тесной: подарочной коробкой для заполнившей пространство фигуры, остававшейся при том довольной изящной для мужика.
Я вдруг подумала, что он очень юн для дракона. Даже для человека ещё очень молод, и… уже испорчен.
Все это время он был первым и пока единственным претендентом на совершенное преступление, но… Теперь появился Верши. И пусть понимала я в политике немногое, было ясно, что действовал он вразрез с интересами Данте.