Екатерина Белова – Поместье для брошенной жены (страница 15)
Голос меня не слушался, поэтому просто стукнула в стенку кареты вознице, чтобы трогал. Застоявшиеся лошади тронулись бодрой рысцой прочь, пока Берн на бегу долбил в окошко кареты. Мимо проплыло совершенно бескровное лицо дочери и свекровь с некрасиво отвисшей челюстью, но я бестрепетно задернула шторку.
Всё. Кончилась я. Сожрали.
Тело болталось в карете, подскакивая на камнях, не чувствуя ушибов и тычков. Я стала пуста и стерильна, как пластиковая барби, чья сказка закончилась в темном ящике для надоевших игрушек. В моем уютном пряничном домике кто-то выломал леденцовые стекла, вырвал с корнем зефирные цветочки и сожрал черепицу из печенья. Разбил чертово карамельное сердце, освещающее весь дом, весь сад, весь мир.
И стало темно.
10. Отъезд
Четы Арнош дома не было, что я восприняла, как благословение божье, не меньше.
— Вейры изволят посетить имение Хайнас, что значит Светозарная ночь, — низко склонившись, пробормотала горничная. — Срочным сообщением их вызвали.
— Что-то случилось в имении? — спросила, с трудом проталкивая слова в онемевшее горло.
— Неизвестно, вейра Арнош, но, кажется, его полностью затопило, и потребуется серьезное магическое вложение, чтобы уберечь обстановку и сад. Поэтому они поехали вдвоем.
Сверху спустилась степенная полненькая экономка, назвавшая меня вейрой Арнош.
— Вот как.
— Дело не терпело отлагательств и требовало их присутствия, иначе бы они вас не оставили, — продолжила экономка. — Если желаете, я распоряжусь насчет позднего ужина.
Я не желала.
Одновременно с этим мне не хотелось ни ванной, ни теплой постели, ни медового молока с гренкой, ни тем более прелестно пошитых платьев, которые закончили к моему приезду несколько швеек.
Кое-как отделавшись от кружащих вокруг горничных, я заперлась в спальне, забралась в кресло и до утра почти не моргая смотрела в окно. Ко мне под руки заползли подросшие щенята, тычась влажными мордочками в ладони.
К утру меня отпустило. Я сумела приветливо кивнуть горничной, а после тайком скормить завтрак и без того потолстевшим щенятам. Приняла ванну и благосклонно разрешила собирать вещи. Мне предстояло ехать на Север.
— Вейра Арнош оставила для вас письмо на случай, если вы не дождетесь их возвращения.
Экономка принесла вместе с кофе черную звуковую кнопку, которую я привычно вставила в ухо.
«Как чувствовала, что ты сбежишь, моя девочка, — зазвучал в голове ворчливый голос Сальме. — Вот, даже письмо тебе новомодное состряпала. В Светозарном прорвало дамбу, затопило деревушку, само имение, дороги и только отец-дракон знает, что еще. Кто бы мог подумать, что дамба не устоит, в том году ее только поправляли… Но я отвлеклась. Спорю бескрылая ско… бывший оставил тебя без копейки денег и даже не предложил забрать оставшиеся вещи из дома. А сама ты не пойдешь.
Я сразу все о тебе поняла, когда только увидела еще пятнадцать лет назад. Просить не станешь. Знаю, что у тебя есть неплохие накопления, но в сундук с твоими платьями я положила пачку векселей на имя Арнош, кошель с золотыми, немного украшений, реактивы из лаборатории и замагиченный герб рода Арнош. Чтоб никто не смел посчитать тебя беззащитной веей. Прошу, не отказывайся, позволь нам сделать для тебя хотя бы такую малость.
Поезжай, маленькая Риш, а через два месяца, как вернешься, закатим пир на всю южную область и представим тебя ко двору, как собственную дочь».
Глаза против воли защипало.
— Собирайте вещи, — хлопнув в ладоши, указала на полу собранные сундуки, подготовленные ещё Сальме до своего отъезда.
Ночь не прошла бесследно. Я сумела взять себя в руки, пусть и не до конца. Труд позволял законсервировать эмоции, так что я охотно влилась во всеобщую суету, набивая коробы продуктами долгого хранения, складывая белье и пледы и устилая отдельный ящичек для щенят.
Вообще, был риск, что эти толстопузы туда не втиснутся. Признаться, пока я худела и бегала по инстанциям, собачки лопали за троих и достигли моего веса в совокупности. Да и ладно. Будут сидеть со мной в карете. Возьму туда пледов побольше.
Повозка собралась приличная, хотя вещей я брала по минимуму. Но тут чуток, там капельку, и вот уже обоз ломится от набранных благ.
Чинно попрощалась с прислугой, возглавляемой экономкой:
— Увидимся к весне, веи.
— Вейра Арнош грозилась пир закатить, — зашептала экономка, хитро на меня поглядывая, а после снова повысила голос: — Буду с радостью ожидать вашего возвращения, вейра Арнош.
Карету мне открыла хорошенькая румяная девица, одетая не по погоде. В зимний плащ до полу, сколотый медной фибулой у горла, и меховые сапожки.
— Я с вами поеду, вейра Ариана, — заявила девчонка. — Всякие принадлежности разложить, платья проветрить и развесить, а готовить будет бабка моя, вон она.
Кивнула куда-то вбок, и я с едва пробившимся сквозь ледяную броню отупения удивлением увидела целый штат прислуги, укутанный до бровей в шарфы и шали.
Фактически, со мной собиралась уехать большая часть прислуги Арнош, при полном одобрении своих хозяев. Вот только для меня это было слишком.
Одно дело позволить помочь мне, другое — полностью сесть супругам Арнош на шею.
— Нет, — сказала жестко.
Прислуга, привыкшая за годы к моей доброте и улыбкам, застыла в недоумении.
— Нет, — повторила тише. — Я желаю побыть одна. Но я беру с собой переговорный камень, так что мы свяжемся с вейрой Арнош, как она покончит с делами. А прислугу я найму в ближайшем городе от поместья, это наверняка несложно.
После недолгих уговоров и прощаний, забралась в карету, и та, наконец-то тронулась в путь, весело подскакивая на неровной тропе. К тому моменту, как мы выбрались из родового Гнезда Арнош на ровную дорогу, я обзавелась десятком гематом и сотней ссадин. От стука повозки, следующей за нами по пятам, разболелась голова.
За окном кареты светило солнце, так что плащ я отложила, но по привычке засунула туда щенят, которые и правда никуда не помещались. Несмотря на умильные моськи, их размеры достигали терьера, а на лысых шкурках начала отрастать блестящая белая шерстка.
Взяв одного из щенят, повертела его перед носом, пытаясь определить породу, но в Вальтарте таких собак отродясь не бывало. Морда хитрая, глазки умные и ленивые, но зубы.… Клычищи. Среднее арифметическое между лисой, собакой и волком, а если подрастет, то еще и кайраном.
— Не то сына, не то дочь, — сказала задумчиво и засмеялась.
И поняла, что не могу остановиться. Освободительный хохот рвался из груди невидимым смерчем, пока из глаз не потекли слезы.
В окно кареты стукнули.
С трудом остановившись, я неловко отдернула шторку, увидев виноватое лицо возницы. Оказалось, карета давно остановилась, а щенята смотрят на меня со взрослым пониманием. Мол, нормально все, просто хозяйка нервная.
Понять мимику возницы через стекло не получалось, и я приоткрыла дверцу.
— Там.… это… — запинаясь и краснея выдавил юный возчик. — Просят там вас, вейра. Вона.
Он махнул рукой, и к нам заспешили два стражника с императорскими нашивками на плечах и манжетах.
Я украдкой вытерла уголки глаз и расправила смявшееся платье, пытаясь одновременно сориентироваться и понять, как далеко мы уехали. Судя по всему недалеко. Прошло не больше часа и мы только-только достигли центра одного из приморских городков южной области.
— Прошу следовать за нами, вея Ариана, удаленная из клана Кайш.
Два рослых стража выросли перед дверью, хмуро разглядывая меня со щенятами.
Я ответила им тем же хмурым взглядом. Меня тревожили императорские нашивки и тот факт, что они знают о моем положении. С момента снятия брачных меток суток не прошло.
А вот о том, что я вошла в клан Арнош, не знают.
— На каком основании, вейры? — спросила любезно.
Голос против воли приобрел ту прохладную текучесть, с которой я общалась с любым посторонним от мала до велика, до первых выводов.
Стражи переглянулись, и тот, что помоложе, заявил:
— Сказано — выполняй. Не по чести тебе вопросы спрашивать.
— Согласно закону о свободном перемещении от седьмого фарха, надлежит предъявить человеку письменное обоснование в задержании, — напомнила скучно и протянула руку. — Давайте обоснование.
Обоснования у вейров нифига не было, зато раздражения имелось на семерых.
— Мы сейчас выволочем тебя, кукла, за волосы… — начал было первый, но старший страж его довольно грубо остановил, приложив ладонью между лопаток.
— Простите, вея Ариана, обоснования у нас нет, вы не арестованы. Но вас желает видеть высокопоставленное лицо, и ни у кого из нас нет возможности отказаться.
Он вывернул манжету, чтобы императорский герб в виде горящего солнца был виден полностью и многозначительно замолчал.
Император?
Я с легким удивлением обнаружила, что не чувствую ни страха, ни вины, ни даже недоумения. Светский мир Вальтарты, так больно ворвавшийся в мою жизнь неделей раньше, был вычеркнут рукой судьбы восемнадцать лет назад. Мое счастье проживало среди цветов, детей и артефактов.
— Позвольте помочь, — страж предложил мне руку, и я не отказалась.
— Пригляди за щенками и повозкой, — бросила вознице серебряный, и тот радостно закивал.