Екатерина Белова – Нора находит дом (страница 3)

- Всем привет.

Лен поднял голову, и я увидела его глаза. И внутри меня что-то мучительно сжалось.

Я даже не влюбилась. Нет, это банально. Оставьте это толпе пищащих дурочек, окружавших Лена плотным кольцом при каждой встрече.

Я признала в нем своего, что было намного важнее. Он проник через все стены и барьеры, он завладел мной без остатка, и я сдалась. Хотя сопротивлялась ни один месяц.

Лен был приветливо отстранённым, со всеми общался вежливо, но равнодушно, никого не подпуская близко. Парни считали его высокомерным уродом, а девочки падали в обморок от его крутости и чахли от любви.

А Лену казалось было все равно. При любом удобном случае он отгораживался от мира наушниками плеера, а на длинных переменах уходил.

Наверно, мы бы так и не заговорили. Но однажды, после школьного фестиваля, где я пела Beatles под неумелый аккомпанемент школьной учительницы музыки, он подошел ко мне.

Я только что закончила переодеваться и вышла в еще пустой коридор. Фестиваль продолжался, но мне отчаянно не хотелось больше находиться в школе.

Рядом с окном я заметила чуть сгорбившуюся фигуру и во рту у меня пересохло.

- Лен?

Он повернулся и посмотрел на меня так серьезно, что сердце ушло в пятки.

- Рейра…

Откуда он узнал? Учителя упорно продолжали называть меня Лейла.

- Ты отлично поешь.

-Спасибо, - ответила я деревянными губами, испугавшись чуждости своего голоса.

- Какая музыка тебе нравится?

- Что? – мне показалось, что я ослышалась, - музыка?

- Ну да, каких исполнителей ты слушаешь?

- Эээ, - я на секунду замешкалась, но смогла назвать пару имен из наиболее любимых в последнее время.

Он внимательно как-то оценивающее на меня смотрел. Молчание затягивалось. Мне казалось, что в тишине пустого коридора слышно, как бьется мое сердце.

- Хочешь стать солисткой в нашей группе?

Я молчала, завороженно смотря в его прекрасные глаза с такими красивыми ресницами, что все производители туши в мире должны были удавиться от зависти.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

- Мы собрали небольшую рок-группу, но нам не хватает солистки. Я думаю ты прекрасно справишься, у тебя сильный красивый голос, который подойдет для нашей музыки.

- Здорово, можно попробовать… - я слышала себя как будто со с стороны. Все происходящее казалось не особо реальным.

- Отлично, тогда во вторник после школы пойдем в гараж, я познакомлю тебя с остальными.

- В гараж? – переспросила я, чувствуя, как у меня начинает сосать под ложечкой.

- Ну да, в гараж. Или ты думаешь, что здесь есть оборудованные репетиционные студии? – Лен ухмыльнулся и, кивнув на прощание растворился в темноте коридора.

Я могу назвать точную дату, когда окончательно превратилась в Рейру. Едва переступив порог гаража, взглянув на оклеенные плакатами кривые стены, подержанную барабанную установку и хмурого лысого парня, залипающего в партитуру я поняла, что обратного пути нет.

В основном мы играли каверы, но общими усилиями наскребли материал на несколько своих песен. Лен писал довольно неплохую музыку, а мы с Янисом, нашим барабанщиком, корпели над лирикой. Он был намного старше нас, уже окончил колледж и проходил практику в единственной адвокатской конторе нашего городка, мечтая поскорее закончить и уехать в большой город. Мне порой казалось, что он создал группу от тоски, но спуску нам не давал и мы репетировали почти каждый день. Я экстерном сдала экзамены и забросила музыкалку, вечерами пропадая в гараже, чем доводила свою бабулю до предынфарктного состояния. Она была уверена, что мы занимаемся там всеми непотребствами, какие только существуют (не без помощи нашей классной, возненавидевшей меня, но почему-то вполне мирно относящейся к Лену).

Это было самое счастливое время в моей жизни. Я словно вырвалась из тени и расцвела. Я пела, смеялась, дурачилась с парнями. В скором времени к нам присоединился молчаливый басист Рон, и мы заиграли по-настоящему. Тогда все было по-настоящему. Особенно я. И моя любовь к Лену.

Я не заметила, как она проросла и пустила корни. Мы виделись почти каждый день, репетировали, гуляли, ходили на пикники и в кино. Часто, глядя на него, я чувствовала, как внутри все сжимается, горит огнем, почти плавится. Но я приняла самое мудрое решение, которое могла. Я не позволила моим чувствам испортить нашу дружбу. Я находила в нашей духовной близости такое упоение, что большего мне было не надо. Я не могла ни желать, ни представить себе больше.

Но все-таки это случилось. Нас пригласили выступить на летнем фестивале. Оглушенные успехом и эйфорией от первого большого выступления мы возвращались вечером домой. Был невероятно красивый закат, все небо в багровых облаках и наши старые дома, утопая в золотом свете, казались такими красивыми, что щемило сердце. Пахло остывающим асфальтом, пылью, цветами и еще чем-то особенным, чем пахнет только летним вечером, за мгновенье до того, как начнут опускаться сумерки. Наверно, так пахнет счастье.

Мы с Леном, попрощавшись с остальными, свернули и пошли через гаражи, чтобы сократить путь. Солнце почти село. Последний луч, как стрела, вспыхнул и вызолотил воздух между нами. Я видела медленно плывущие пылинки, а за ними Лена. Солнце запуталось в его волосах, сделав их совсем рыжими. Он был такой красивый в этот момент, что мне хотелось плакать.

Мы молча смотрели друг на друга, а потом он сделал шаг вперед и неожиданно меня поцеловал.

С этого момента мы не расставались. Никто не удивился, тому что мы стали парой, словно это было само собой разумеющимся. И мне казалось, что это было дано свыше. Что-то больше, чем мы. Даже скептик Янис, как-то сказал, что рядом с нами любой чувствует себя лишним.

Так прошло полтора года. Рядом с Леном я словно нашла потерянную часть себя. Он все время повторял, какая я красивая, и я действительно стала красивой. Я подняла голову, расправила плечи. Я окончательно нашла свой голос, и мы звучали как никогда хорошо.

Но все кончилось так быстро, что у меня до сих пор перехватывает дыхание, когда я об этом думаю.

Мать Лена тяжело заболела. Ей требовалось лечение, которое невозможно было получить у нас. Она нашла работу в другом городе, и собиралась переезжать. Это был выпускной класс, оставалось всего полгода до экзаменов. Ехать в другой город было безумием, но Лен был тверд. У него не было отца, и мать всю жизнь растила его одна.

«Я должен ехать, Рейра. У нее больше никого нет. Я должен ей помочь»

Я кивала, глотая слезы. У меня не было матери. У меня не было никого кроме Лена. Я как могла старалась его понять, но у меня не получилось.

Всего полгода. Мы обещали писать друг другу, созваниваться. Но мобильная связь была такой дорогой тогда. Все что мы могли себе позволить - это несколько сообщений и один короткий звонок в неделю.

Наша группа распалась. Янис пробовал найти другого гитариста, но ничего не вышло. А я… Я больше не могла петь.

Словно Лен увез с собой мой голос. Он был моим воздухом. Без него я задыхалась.

Целыми днями я проводила в своей комнате, не зная куда деться от тоски. Меня преследовали ужасные предчувствия. Я старалась гнать мысли прочь, но ничего не выходило.

И вот настало время выпускных экзаменов. Я не могла дождаться, когда получу аттестат и уеду. Я должна была поступать в тот же город, куда переехал Лен.

И в этот момент он пропал. Просто в какой-то момент перестал писать и звонить. Телефон был выключен. Я извелась от беспокойства.

Заняв у Яниса немыслимую сумму денег, я села в поезд и поехала по оставленному адресу. Но мне открыла незнакомая женщина, ответив, что они только что купили квартиру и ничего не знают о прежних хозяевах.

Я вышла на улицу и села на ступеньки. Это был конец. Возможно, в наше время существуют способы найти человека, но если Лен захотел так исчезнуть, значит я больше ему не нужна.

Я вытерла слезы. Нельзя так сдаваться Рейра. Ты должна его найти и хотя бы спросить почему.. Или на худой конец узнать, что с ним все в порядке. Ты же не сможешь дальше жить пока не узнаешь это.

Я вернулась в подъезд, и с помощью шпильки вскрыла почтовый ящик.

Среди вороха бумаг нашлось письмо от одного из столичных вузов на имя Лена. Я вскрыла его и увидела отказ в поступлении по результатам вступительных экзаменов. Дата сдачи – две недели назад.

Значит Лен в столице. Он просто захотел уехать и начать все сначала. Без меня.

Я не помню, как доехала до дома.

Вступительные я провалила. Неожиданно умерла бабушка, оставив меня совсем одну.

И с этого началось мое падение. Я бы сказала пике.

Я продала квартиру и вместе с Янисом уехала, сжигая за собой все мосты и воспоминания.

Я стала другой. Дерзкой, циничной, злой. Я никого не любила, почти ненавидела окружающих, а больше всего себя.

Сначала я работала помощницей бармена в одном из рок-баров. Бесконечные ночные смены. Я очень много курила, закачивалась энергетиком до предамфетаминового состояния. А в свои выходные напивалась до потери сознания, чтобы ни о чем не думать.

Потом стала подрабатывать певицей в барах. Ко мне вернулся голос, но он словно стал чужим. Низким, прокуренным, грубым. Ничего общего с тем, который остался в песнях Лена.

Каждый раз просыпаясь в новом месте, я искала свою одежду, попутно закуривая первую сигарету, и думала, что дальше падать уже некуда. Но всегда было куда.