Екатерина Белова – Нора находит дом (страница 2)
Я рывком встала, пошла в комнату и неожиданно для себя распахнула шкаф. Там грустной гурьбой висели разноцветные платья, которые я уже сто лет не одевала. Я достала свое любимое, бордовое из нежной струящейся ткани и приложила к себе, взглянув в зеркало.
Платье мне не шло. Сложно сказать, что вообще могло пойти этому тощему бледному созданию с потухшим взглядом.
Я достала еще одно платье, потом еще. Каждое из них словно обжигало пальцы, заставляя вспоминать прекрасные моменты, которые сейчас казались словно из другой жизни. Словно это было не со мной. Морское побережье, танцы до утра, рассветные набережные, переулки маленьких итальянских городков. Я как будто смотрела захватывающее цветное кино. Я как будто…
Мои руки дрогнули, и, шлепнувшись на колени, я разрыдалась в тонкое шифоновое платье, которое купила для нашей не случившейся поездки на океан. Я словно разбирала вещи умершего человека. Та, кто носил это, где она? Где она теперь? Это ведь не могу быть я. Не могу.
Горло сдавливало. Я задыхалась, а пестрая ткань промокла насквозь. Наверно этому платью хотелось красоваться под жаркими тропическими лучами, а не становиться платком для такой неудачницы.
Я икнула и неожиданно успокоилась. На меня навалилась такая усталость, словно сверху придавило свинцовой плитой. Доковыляв до дивана, я свернулась в комок, прижимая к себе платье, и закрыла глаза. Меня словно качало на морских волнах. Вверх-вниз. Мелькали какие-то образы, воспоминания заполняли собой все пространство, смешиваясь в причудливые узоры. Я пряталась, пыталась как можно глубже погрузиться в это сладкое забытье лишь бы не думать о настоящем. Сложно сказать сколько прошло времени. Даже сквозь закрытые веки я почувствовала, как в комнате окончательно стемнело, тишина расползалась густым туманом, убаюкивая меня и разрешая отложить все на потом. «Завтра, я подумаю об этом завтра…» Как же права была Скарлетт О’хара.
Я открыла глаза и увидела, как по потолку ползут полосы света от фар, проезжающей во дворе машины.
Я рывком села и посмотрела на открытую балконную дверь.
Запнувшись об упавшую подушку, я выскочила на балкон, но лишь увидела, как машина не спеша поворачивает за угол.
В каком-то оцепенении я закрыла лицо рукой, пытаясь понять сон это или явь, и тут же вздрогнула от вибрации телефона в кармане.
Это оказалась очередная рекламная рассылка от транспортной компании.
Мой палец дрогнул и вместо кнопки «Удалить» я почему-то открыла письмо.
«Вас давно не было с нами, мы скучали. Специально для вас скидка 50% на завтрашние маршруты.»
Я машинально прокрутила список вниз и тыкнула в скоростной поезд, отходящий ровно через 12 часов.
Цена и правда была привлекательной. Порыв холодного ветра заставил меня поежиться. Я шагнула обратно в комнату, посмотрела на гору сваленных на полу платьев и внутри что-то мучительно сжалось.
Часы громко тикали в пустой комнате.
Я медленно перевела взгляд на светящийся экран и, чувствуя какую-то странную невесомость, нажала кнопку «Купить».
Глава 2
Я выросла в маленьком городке на окраине Вселенной среди бесконечных хвойных лесов. Он был настолько похож на всех своих собратьев – центральная площадь с фонтаном и небольшим сквером, расходящиеся в стороны улицы. Ближе к центру горстка старых симпатичных домов, а дальше унылые шеренги блочных пятиэтажек с редкими свечками повыше. Много снега зимой, бурная весна с запахом талой земли и грязными водопадами, гремящими по размытым улицам. Знойное душное лето, остающееся смоляным вкусом на языке. И моя любимая осень, преображающая любое, даже самое унылое место.
Меня вырастила бабушка. Маму я плохо помню. Только длинные волосы и запах духов. Я еще невероятно красивые туфли на высоких каблуках. Я смотрела как она уходит, и туфли громко цокали по неровному асфальту. ЦОК. Цок. Цок… Пока звук не растворился вдалеке.
Я держала бабушку за руку и смотрела ей вслед, еще не зная, что она никогда не вернется. Бабушка даже не стала мне врать, придумывать какую-то слезливую историю, чтобы защитить меня от жестокой правды. Она всю оставшуюся жизнь была обижена, на свою нерадивую дочь, бросившую единственного ребенка. Я даже не знаю ради чего… Каждый раз, когда я пыталась спросить, губы бабушки сжимались в тонкую нить и лицо становилось таким уставшим. Я видела, какая она старая и как ей тяжело, и отступала.
Хотя должна признать - я помотала ей немало нервов. Я была трудным рано повзрослевшим подростком. Детям из неполных семей вообще живется несладко, а уж когда тебя воспитывает едва сводящая концы с концами бабушка… Я знала, что не такая как все. Не то что надо мной издевались, меня просто не замечали. У меня не было красивой одежды, милых брелочков и заколок, телефона, приставки, я не могла пойти после школы в кафе.. Не знаю почему в мире детей, особенно подростков, так превалируют материальные ценности, но я ничего не могла предложить им, а взамен удостаивалась холодного равнодушия и редких ехидных фраз.
Но однажды бабушка отвела меня в музыкальную школу. Директором была ее подруга и меня приняли почти бесплатно. Фортепиано и нотная грамота меня не сильно прельщали. Но когда я первый раз пришла на занятия хора и после распевки, меня попросили спеть сольно небольшой отрывок, моя жизнь сделала поворот и уже не стала прежней. До этого я никогда особо не пела, дома было нельзя, на занятиях музыкой я боялась звучать громко и мой голос терялся среди одноклассников. А тут я первый раз пела для себя, перед всеми участниками хора, наслаждаясь звучанием собственного голоса. И в какой-то момент, заметив их удивленные лица, замолчала..
- Лейла… - учительница взяла меня за руку и повернула к себе, - ты раньше занималась вокалом?
- Нет. – смущенно промямла я, - первый раз так пою.
- Боже мой, - она радостно взмахнула руками, - наконец я нашла второе сопрано для соло.
Так безмолвная Лейла превратилась в поющую Рейру. Со мной разговаривали, звали погулять после занятий, никто не обращал внимание на мою одежду и отсутствие карманных денег. Я словно вышла из тени и начала жить.
Однажды меня пригласили на вечеринку, где я впервые услышала Sex Pistols, Offspring, Nirvana и еще множество новых групп, ставших для меня идолам на долгое время. Эта было что-то нереальное. Это была музыка бунта, сопротивления, она взмывала в небеса, она разрывала реальность, выворачивала мир наизнанку, она хватала за живое и не отпускала. Впервые я узнала что-то такое рок. И пропала во второй раз.
После каникул я пришла с пирсингом, бордовым мелированием и в тяжелых ботинках, вызвав тихий ужас присутствующих, особенно классной руководительницы.
-Лейла… - робко начала она.
- Рейра, - поправила я.
- Что? – в ее глазах за толстыми стеклами очков промелькнуло удивление, почти испуг.
- Меня зовут Рейра. И я изучила школьные правила. Там нет ничего про обувь и пирсинг.
Наверно, потому что в нашем захолустье никому в голову не пришло делать пирсинг. Я ездила в соседний город и спустила почти все деньги, которые накопила на подработке за лето.
Классная сидела молча, не зная, что возразить.
- Я пойду, если вы не против.
Она кивнула.
Я закинула на плечо гремевший значками рюкзак и не спеша пошла к своей парте, тихо ликуя внутри. Это была моя первая победа.
Я снова стала белой вороной, но на этот раз все было иначе. Я больше не была забитой и безликой. За моей спиной шептались, меня побаивались и возможно даже уважали, потому что видели – я их больше не боюсь. Более того, мне все равно. Внутри меня появилось нечто неподвластное им, недоступное, что давало мне силы жить и дышать, и все что я ждала, это окончание уроков, чтобы лететь в совсем другой мир. Тот, где было мое место.
Музыкалка располагалась в старом неказистом здании, похожем на бывший амбар. Одноэтажное, но бесконечно длинное, состоявшее из широкого коридора и идущих вдоль него шеренг кабинетов, за тонкими стенками.
Как только я распахивала дверь, мир взрывался какофонией звуков. Из всех кабинетов доносились обрывки гамм, гитарные соло, плачущие каскады скрипки. Я пробегала мимо закрытых дверей, за каждой из которых скрывалась маленькая вселенная и распахивала последнюю, в самое большое помещение – зал, где дозволено было существовать хору.
Это было хорошее время. Счастливое, несмотря ни на что. Звучавшее сильным уверенным меццо. И мой голос еще нежный, не прокуренный, не знавший боли и страшных слов, которые я произнесу потом..
Был дождливый сентябрьский четверг. Я смотрела в окно на серое хмурое небо, не зная, что через минуту моя жизнь изменится навсегда в третий и последний раз. Больше она ничего мне не предложит, но я больше и не попрошу.
- Ребята, знакомьтесь, это…
Бла-бла-бла.
Я лениво повернула голову и замерла.
- Это Лен. Он переехал из другого города и будет учиться с нами.
Я видела эти длинные, ниспадающие на глаза волосы и косую челку. Потертые джинсы с булавками на карманах. Чуть сгорбленную спину, руки в карманах, улыбку похожую на ухмылку и гитару… Черт побери, гитару вместо рюкзака торчащую длинным грифом в черном чехле, за его спиной.