Екатерина Белецкая – Тингл Твист (страница 12)

Пятый кивнул.

– Да, делал я. По его заказу. Честно говоря, когда он мне рассказал, что именно хочет, я немного растерялся. Потому что хотел он – всё и сразу.

– А можешь подробнее? – с интересом спросил Ит. – Понимаю, что это неприятно, но…

– Но это нужно для дела. У того человека, которого знали мы, исходные данные были гораздо скромнее, чем у Ри. Рост, цвет глаз, ширина плеч, длинна ног, рук… он требовал откорректировать и улучшить всё, от мозгов до… – Пятый осекся, отвернулся. – Черновик и чистовик. Та версия, которую вы знаете, и есть чистовик – с идеальным телом, мозгом, и всеми присными. Когда мы работали на Окисте, люди мечтали о разрешении сделать такой заказ при планировании ребенка. Вот только это, конечно, никому не разрешалось. Генетику там, разумеется, всем корректируют, но в дозволенных пределах, а не вот такое.

– То этот так называемый бог слепил себя нынешнего твоими руками, – покивал Ит. – Ловко.

– Не слепил, геном-то прежний. Это не изменение, это именно корректировка, – возразил Пятый. – Например, он, в теории, не может заболеть раком.

– А вот раком он болел, – тут же встрял Скрипач. – Давно, но болел. Хотя…

– Это могла официалка постараться, – возразил Ит. – Они и не такое могут сделать, как ты понимаешь.

– Он болел раком? – удивился Пятый. – А каким именно?

– Подробностей не знаю, – развел руками Ит. – Кажется, рак мозга, точнее не скажу.

– Исключено, – отрезал Пятый. – Невозможно. А не может так быть, что он вам соврал тогда, про рак?

Ит и Скрипач переглянулись, Скрипач неуверенно пожал плечами.

– Не думаю, – сказал он. – Это был год, когда мы попали в заложники, в том числе и он, и Джессика. Так что, видимо, всё-таки болел, но причина была внешняя. Может, и подсадили, как знать.

– Мы уходим от темы, – напомнил Ит. – Значит, он тебе заказал сделать со своим материалом вот это всё. Но почему ты не отказался?

Пятый задумался. Тяжело вздохнул.

– А как бы я отказался? – спросил он с горечью. – Тащить с собой в могилу еще одну смертельную обиду, в довесок ко всем прочим? Я не хотел его огорчать… сперва не хотел. А потом мне стало неудобно, и уже поздно было отказываться.

– Отказываться никогда не поздно, – покачал головой Скрипач. – И что? Ты откорректировал его материал, затем свой… так?

– Верно. Но своих материалов я сделал три, – объяснил Пятый. – А Лин – два, да, рыжий?

– Да, – кивнул Лин. – Гермо, и это вот, – он ткнул Скрипача пальцем в бок. – Неполноценное.

– Сейчас подушкой получишь, братец, – предупредил Скрипач. – Два раза.

– Пятый, подожди, – спохватился Ит. – Три? Как три? Зачем?

– Захотелось, – пожал плечами Пятый. – С твоим геномом я ведь тоже поиграл, черт знает, почему он вернулся в исходную форму в результате. Но ты всё равно лучше меня получился, – он улыбнулся. – И внешне, и внутренне.

– Жаль, все подушки заняты, а то я бы тебя тоже по башке отоварил, – вздохнул Ит. – Никто тут не лучше и не хуже. Так что про третий материал?

– Он исходный, без корректировки, – объяснил Пятый. – Просто… я. Такой же.

Ит задумался. Встал с койки, сунул Скрипачу в руки еще одну подушку.

– Слушайте, – медленно произнес он. – А не может так быть, что и предыдущие оставляли не по одному материалу? Смотрите, что получается… хотя сперва вопрос. Пятый, Ариан ведь тоже оставил не один материал, так?

Пятый кивнул.

– Верно. Их было два. Исходный и откорректированный. Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что нас может быть много больше, чем мы сейчас думаем, – Ит с тревогой посмотрел на Пятого. Тот неуверенно пожал плечами. – Ариан – два материала. Я – три материала. Рыжий – два материала, и это в сумме уже дает нам семь носителей нашего генома.

– Двое погибли, – напомнил Пятый. – Оба гермо.

– Чистых гермо, с преобладанием рауф, – поправил Скрипач. – Про это есть информация, кстати.

– Хорошо, но всё равно, остается шесть… блин! Какое, к черту, шесть! – Ит сел. – Девять!

– Вот и нас посчитали, – хмыкнул Лин. – А я уже надеяться перестал, что он вспомнит.

– Да погоди ты, – отмахнулся Ит. – Дай мысль закончить. Мы знаем сейчас только про наш эпизод, так? А что если и другим подобное приходило в голову? И что Эри видела на Берегу? Бесконечный коридор, в котором были комнаты со спящими… рыжий, ты понимаешь, о чём я?

Скрипач и Лин синхронно кивнули.

– С этим надо что-то делать, – заметил Пятый. – Они оба отзываются на «рыжий».

– Ну и по фигу, – отмахнулся Ит. – Не только прошлое. Она решила, что видела только прошлое, но на Берегу нет времени, и в этих её комнатах с легкостью могло быть и будущее тоже! И неиспользованные потенциальные материалы, и те, кто уже умер, и те, кто ещё не появился на свет, и, может, даже никогда не появится! Вот что такое на самом деле был тот коридор в доме Эри[1]. А не то, что мы все подумали.

– Вот за что я его обожаю, так это за то, с какой феноменальной скоростью он умеет соображать, – ласково произнес Скрипач. – Не прошло и… а сколько лет прошло? Не прошло и семи лет, как до него стало доходить наконец-то.

– То есть ты, надо полагать, об этом раньше догадался? – сердито спросил Ит. – И что же ты тогда молчал, позволь узнать?

– Да ладно, ладно, – тут же пошел на попятную Скрипач. – Понял, и молодец.

– У меня мороз по коже, – признался Лин. – Я бы сейчас что-нибудь выпил, если честно. И почему до нас это не дошло, когда мы были Сэфес? Могли бы хоть о чем догадаться, так ведь нет…

– Мы были очень старыми и уставшими Сэфес к тому моменту, – вздохнул Пятый. – И такого даже не предполагали. Схожу, покурю, дайте мне подумать десять минут.

Он накинул куртку, и вышел из каюты.

Был уже поздний вечер, но Пятый заметил, что Рэд сидит, по своему обыкновению, в кокпите. Сидит, и неподвижно смотрит на него. Пятый кивнул ему, дождался ответного вежливого кивка, перешел на сетку с подветренной стороны, отошел к поплавку, сел, и закурил.

– Как жаль, что тебя сейчас здесь нет, Эри, – беззвучно произнес он. – Ты ведь, наверное, сейчас тоже догадалась. А я, дурак, нет. Но я обещаю тебе, что постараюсь исправиться.

Ответом ему было молчание, лишь ветер тихо посвистывал в снастях, да слышался плеск воды – «Либерти» шла всё тем же острым курсом, направляясь из северного полушария в южное.

Про «клонов» в последующие дни говорили немного – вывод получился настолько неожиданным, что его решили сперва хорошенько обдумать, и лишь потом обсуждать снова. Сама мысль о том, что подобная схема возможна, в очередной раз ломала сложившуюся систему представлений, и пугала – потому что перспективы получались отнюдь не веселые. Допустим, материалы существуют. А дальше что? Их как-то можно использовать? Ри их уже как-то использовал? Не может быть, потому что их сперва нужно найти, а это не так просто сделать. Эрсай? В этой схеме, получается, задействованы Эрсай? В качестве кого? И кто ещё, кроме них? И что делать с этим всем, и что будет, если Ри уже заключил с Эрсай какую-то сделку, и теперь…

Кажется, даже Рэд заметил, что они ходят, как в воду опущенные, но – он сделал вид, что ничего не происходит. Правда, Пятый стал ловить его взгляды на себе чаще, чем раньше. Тревога, вот что он ощущал. Тревога, и что-то ещё – совершенно незнакомое прежде, невиданное, и неведомое.

Глава 5

Дрейф

На четвертую ночь после памятного разговора Ит снова, как и несколько раз до того, проснулся около трёх часов, и первую минуту лежал, сердясь на себя – надо заканчивать с этими ночными хождениями, да и курить хорошо бы поменьше – а потом вдруг сообразил, что разбудил его не кошмар, и не желание выкурить сигарету, а нечто иное. Какой-то звук, понял Ит, я услышал какой-то звук, которого тут быть не должно. Он открыл глаза, огляделся. Скрипач спал на верхней койке (вечно теперь война за эти верхние койки, надоело), Лин тоже, а вот Пятого нет, койка напротив пуста, лишь одеяло валяется в ногах, и рубашка висит на крючке для одежды, рядом с курткой. Стоп. Рубашка? С курткой? Ит быстро встал на ноги, и, на ходу одернув майку, вышел в кают-компанию. Света не было, но Иту он не потребовался – звук, едва слышный, раздался снова, и Ит кинулся к двери каюты Рэда, которая, по счастью, оказалась открыта.

Дальнейшая оценка ситуации не потребовала ни секунды – как только свет включился, Ит понял всё мигом, и, не поворачиваясь, крикнул:

– Быстро все сюда! Рыжий, укладку! 1/12!

Скрипач, разумеется, финишировал первым, и, кажется, тоже сориентировался почти мгновенно.

– Лин, выведи его, – приказал он. – Выведи на улицу, в кокпит, пусть придет в себя. Быстро! Да быстрее ты, тут места нет совсем.

– Там холодно… – растерянно начал Лин, но договорить ему Скрипач не дал – он рывком поднял Пятого с пола, дотащил до двери, и буквально впихнул в руки Лина, который еле успел его подхватить – на ногах Пятый стоять не мог. – Возьми одеяло, и на улицу, – повторил он.

– Но что случи…

– Не знаю, – не оборачиваясь, ответил Скрипач. – Уйди, не мешайте!

Ит в это время работал – шесть датчиков на основных отведениях, синтез запущен, данные уже идут на налобник, который Ит надел тут же, как только укладка оказалась рядом с ним.

– Четырнадцать? – спросил Скрипач с надеждой.

– Ноль девять, – Ит на секунду поднял голову. – Девяносто, падает.

– Чёрт…

Этот короткий диалог звучал бы иначе, если бы говорили обычные люди, но медики Санкт-Рены в экстренных ситуациях использовали короткие коды – потому что назвать цифру «14» проще, чем сказать «сочетанная травма», а ответить «ноль девять» уж точно короче, чем произносить «острый коронарный синдром». «Девяносто» расшифровывалось как уровень сатурации, и закономерно, что Скрипачу эта цифра совсем не понравилось. Мало. Мало, и уходит ещё ниже.