Екатерина Белецкая – SOD. Проект Фрактал (страница 17)
– Сказал рауф, – поддел Карин.
– А что, есть разница? – пожал плечами Ит. – Люди, рауф. Жить все хотят. И чтобы больно не было, хотят. Мы можем ей немного помочь. Совсем немного, и это не затратно. Вот как бы ты поступил на нашем месте?
– Связался бы с начальством и доложил.
– А мы что делаем? – хмыкнул Скрипач. – Ау, начальство! Можно мы тётеньке обезболивающее поставим по схеме? Или для этой процедуры теперь требуется разрешение начальника кластера?
– Рыжий, да иди ты в жопу, – проворчал Карин, явно сдаваясь. – Ладно уж, делайте. Гуманисты хреновы. Только не в рабочее время, пожалуйста.
– Тогда на той неделе, – предложил Ит. – А потом по мере надобности. Не волнуйся, мы тебе каждый раз докладывать можем. А можем даже результаты скинуть, если надо.
– Зачем мне оно надо?.. Впрочем, как хотите. Так, что-то еще?
– Ага, и еще какое «еще», – едко отозвался Скрипач. – Ты почему про церковников ничего не сказал? Тут что, уже низовые в курсе, кто, чего, и куда?
– В курсе. И, между прочим, в архиве всё есть. Только кое-кто, вместо того, чтобы читать архив, бухал, – проворчал Карин. – И возился с тетеньками. Что это за работа такая, а? Распустились, как черти что, и еще меня упрекают. В общем, таких, как этот, сегодняшний, спокойно гоняйте. У них реальной власти нет, больше выпендриваются. А вот с тем, что повыше, будьте предельно осторожны и внимательны. Мы, честно говоря, сами слегка в замешательстве от того, что тут творится. Оно как-то уж очень ловко стало выходить за схемы. Да еще и Контроль мир не держит… в общем, ребят, вы, может, и распиздяи, но за эти десять лет я к вам как-то привязался, – Карин вдруг улыбнулся. – Давайте впредь поосторожней, и лучше без таких вот, как сегодня, эксцессов. Договорились?
– Договорились, – кивнул Скрипач.
– Согласен, – тоже кивнул Ит. – Эксцессов мы тоже не любим. Но, блин, устали вчера, как собаки, а тут с самого ранья – стуки, крики, маты. Спать-то хочется.
– Ну вот и отсыпайтесь на здоровье. Сейчас езжайте домой, и посидите часок-другой у этой своей знакомой. Я пришлю людей, они вычистят вашу квартиру. Только часто не пейте, и курите поменьше, а то Фэб потом поймет, чем вы тут занимались.
***
Эри открыла не сразу, и, войдя, они тут же поняли, почему – кажется, за время их отсутствия он выкурила пачку, а то и полторы. На кухне, не смотря на открытое окно, можно было в буквальном смысле вешать топор, и даже в коридоре плавал слоями густой табачный дым.
– Соседи пожарных не вызвали пока? – поинтересовался Скрипач, входя.
– Эри, я же сказал, что курить нельзя, – напомнил Ит. – Еще хотя бы двое суток.
– Я как-то машинально, – ответила она, закрывая за ними дверь. – Нечаянно вышло.
– За нечаянно бьют отчаянно, – заметил Скрипач. – Давай кофе пить, мы плюшки привезли. С корицей.
– Он из меня всю душу вынул с этими плюшками, – пожаловался Ит. – В обычных магазинах их нет, так мы потащились в центр, в какую-то особую булочную, где они продаются. Хочешь плюшек?
– Не знаю, – пожала плечами Эри. – Как вы съездили?
– Отлично съездили, – заверил Скрипач. – Можешь больше не бояться. Потому что никто к тебе больше не сунется.
Эри посмотрела на Скрипача недоверчивым взглядом.
– Почему? – спросила она.
– Потому что мы кое с кем связались, и решили эту ситуацию, – объяснил Ит. – Полностью. Никто тебя больше не тронет. По крайней мере, пока мы здесь.
Эри горько усмехнулась.
– Пока вы здесь, – повторила она. – Это верно. А потом… и вас не будет, и меня не будет.
– Вот про это нужно отдельно поговорить. Если, конечно, ты не против, – предложил Ит.
– О чем именно? – уточнила Эри.
– У нас есть пара предложений, и для начала ты их просто выслушай, хорошо? Только давай сперва кофе. Блин, как же тут всё-таки холодно, – пожаловался Скрипач. – Я уже и забыл, что так холодно бывает.
***
Это происходило повсеместно, исключение составляли, пожалуй, только какие-то глухие деревни, но в этих деревнях люди и сами редко доживали до шестидесяти – непосильная работа и почти полное отсутствие медпомощи убивало их еще раньше. Да, одинокий человек от пятидесяти пяти лишался своего жилья, и отправлялся в богадельню, а его жилье местный приход продавал нуждающимся. Чаще всего такая продажа осуществлялась в кредит, потому что у многодетных (а жилье, конечно, доставалось им) деньги обычно не водились.
Эри еще долго держалась. Подкатывать на предмет отъема квартиры к ней начали уже года три как, но она, вопреки ожиданиям отъемщиков, не сдавалась; мало того, ум ее оказался горазд на хитрости и выдумки.
– Например, я же на лето уезжаю отсюда, – объясняла она. – Ну и прошлым летом я заварила дверь холодной сваркой. Еле достала, ее трудно купить. Так что вы думаете? Они не стали ломать дверь! И знаете, почему? У свиноматки, которая хотела в эту квартиру, не было денег на новую, – со смехом рассказывала Эри. – И она попросила подождать, пока я приеду, и сама всё вскрою. Бред, да?
– А почему – свиноматка? – спросил Скрипач.
– Потому что свиньи, рыжий, рождают свиней. Потому и свиноматка, – голос Эри зазвучал вдруг отчужденно и холодно.
– И ты их за это не любишь, – подсказал Скрипач. Эри кивнула. – Детей в том числе.
– Только не говори про детей, – попросила она. – Дети, дети… кругом эти чертовы дети… все разговоры про них… а на самом деле никакие это не дети.
– А кто? – прищурился Ит.
Эри молча встала, вышла в прихожую. Вернулась, неся в кулаке фигурку младенчика из утренней корзинки. Оглянулась, сняла с подвеса в углу тяжелый цельнолитой молоток для отбивки мяса. Положила фигурку на стол, и со всей силы долбанула по ней молотком – веером брызнули во все стороны осколки черного, едко пахнущего пластика. Эри швырнула молоток в мойку, и подняла с пола осколок покрупнее. С одной стороны осколок был розовым – краска, которой была покрашена фигурка, держалась крепко.
– Как-то так, примерно, – ровным голосом сказала Эри. – Снаружи оно всё такое розовенькое и миленькое, а внутри – дерьмо. В точности, как вот эта дрянь. Я понятно объяснила?
Ит задумчиво смотрел на нее, разминая в пальцах сигарету.
Весь ужас заключался в том, что в этот момент Эри была права. Совершенно права, вот только признать очевидное – означало изменить целому ряду своих принципов, причем весьма немалому. Длинному такому ряду, за горизонт уходящему, почти бесконечному…
– Они пожирают этот мир, – продолжала Эри, словно не замечая его взгляда. – Пожирают всё подряд: землю, ресурсы, других людей. Что я им сделала? Почему я должна им отдать свое жилье, а потом не иметь даже могилы?
– В смысле – не иметь могилы? – не понял Скрипач.
– Так они кладбища упразднили, оставили только крематории и колумбарии, – объяснила Эри. – На всех московских кладбищах теперь жилые дома. В которых растет и пухнет это дерьмо. Мне не так много осталось, но почему я из-за них не имею права дожить эти месяцы дома и умереть в своей квартире?!
– Имеешь, – ответил Ит. – А теперь давай подметем эту дрянь, допьем кофе, и поедем покупать тебе одежду нормальную.
– Какую нормальную одежду? – удивилась Эри.
– Ну, ты же будешь ездить с нами по работе, – объяснил Скрипач. – Нужен комбинезон, ботинки, удобная куртка. Не бойся, если ты про то, что это запрещено, то к тебе данные запреты больше отношения не имеют.
– И на счет того, сколько осталось, – добавил Ит. – У нас к тебе будет парочка интересных предложений. Разрешение есть, и…
– Ничего не понимаю, – призналась Эри.
– Иди за веником, – приказал Скрипач. – Пока мы об это дерьмо ноги себе не порезали. Действительно, какая-то фигня. Причем вонючая, как я не знаю что.
– Нам разрешили тебе немного помочь, – объяснил Ит. – Этим надо пользоваться. Поэтому кроме выездов мы еще кое-куда прогуляемся. Ты не против?
Эри пожала плечами. Ушла, вскоре вернулась с весьма редким веником и треснутым пластиковым совком.
– У вас в квартире кто-то ходит, – сообщила она. – И дверь хлопнула только что.
– Всё нормально, – заверил Скрипач. – Правильно ходят. Про это мы тебе тоже потом объясним. Нет, ну какие плюшки вкусные, а! Умеют же, заразы, когда хотят. Ит, а помнишь, какие тут торты раньше были? Объедение. А картошку какую привозили…
– Не обращай на него внимания, – попросил Ит. – Он у нас большой любитель пожрать. Вкусно и много. Непонятно только, куда это всё идет. Жрет за двоих, а худой, как дрищ.
– На себя посмотри, – хмыкнул Скрипач.
– Я столько не ем. А ты уже третью плюшку наворчиваешь, – заметил Ит.
– Правда, очень вкусные, – Эри, кажется, успокоилась. – Никогда таких не пробовала даже. И где вы их только нашли?
– Ты в пакете поройся, – подсказал Ит. – Там еще были с кремом. Рыжий полприлавка снес, народ обалдел, когда сумму заказа нам озвучили.
– А еще больше они обалдели, когда мы спокойно расплатились и отчалили, – засмеялся Скрипач. – Потому что кто-то, кажется, уже собирался вызывать полицию. Чтобы ловить воров. Ну, то есть нас.
– Вот-вот, – кивнул Ит. – Всё, допиваем, доедаем, и поехали.
***
В давешнем магазине со спортивной одеждой продавщица сегодня была другая, и в результате эту самую продавщицу пришлось слегка жахнуть воздействием – потому что, в отличие от предыдущей, эта готова была читать морали бесконечно. И жаловаться на жизнь – что приходится из-за пятерых детей в таком поганом месте работать. И про одежду, которую приходится продавать – что она греховная, противно в руки брать. И про посетителей – которые едва ли не дьявольские слуги, потому что только черти могут такую одежду носить. А уж сколько подобных и даже худших слов выпало на долю Эри… за десять минут продавщица достала всех, поэтому Скрипач, с молчаливого согласия Ита, шибанул по ней воздействием, и через минуту продавщица рысью побежала на склад: в зале нужных размеров не оказалось, это они уже успели понять сами.