Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 75)

Теперь — я буду записывать от нас двоих.

Родные, что бы ни происходило, помните, что мы вас любим, и всегда будем любить. Никакие слова не в силах передать то, что мы оба сейчас чувствуем. Радует нас только одно: сюда попали мы, а не вы. Вы там, на свободе. Мы… постараемся справиться. Правда, пока непонятно, с чем именно.

Просим только об одном: будьте предельно осторожны, если решитесь продолжать эту тему. То, во что мы вмешались, а именно Слепой Стрелок — это явление абсолютно непредсказуемое и беспощадное. Да, Берта, ты была права, когда зашла речь о поливариантности. И Киую была права, рассказывая о дорогах к озеру. Потому что Слепой Стрелок, чем бы он ни был, загнал нас туда, куда требовалось ему, и только ему, он распорядился нами так, как ему было угодно, и, что самое скверное, мы понятия не имеем, что нас ждёт впереди. И ждёт ли вообще.

Наши выводы. Первый — никаких мертвых локаций или статичных явлений нет, любая интеграция Стрелка, и сам Слепой Стрелок, как явление — это гомеостат, и это всегда живой гомеостат, который адаптируется к любым условиям и любым обстоятельствам. И — не смотря на все предыдущие выкладки — мы пока что не имеем представления о сферах и степени его влияния. Увидеть удалось лишь ничтожную часть, но и этого оказалось достаточно. Ребята, мы влезли в работающий механизм, и хорошо, что в жернова угодили только двое из нас, и что это — мы, а не вы.

Хочется верить, что вы живы, целы, и справитесь. С чем? Ах, знать бы. Мы — не знаем. По крайней мере, пока.

Здесь светло, холодно, и очень тихо. Мы сидим в комнате, перед настежь распахнутой дверью, через которую не можем выйти, и ждём, что же произойдет. У нас нет сомнений, что нечто произойдет, но что, как, и когда — мы не знаем.

Ещё раз.

Мы вас любим, помните об этом. Всегда помните об этом.

Кажется, темнеет. Участок дороги за окном, по которому уходила Киую, стало невозможно различить, в комнате теперь полумрак. На полу до сих пор лежит кусок картона, на котором пустота, горы, морской берег, и кто-то уходит вдаль, сопровождаемый лишь пустотой, и парой бабочек в высоте. Он словно бы слабо светится, тогда как остальные предметы, кажется, начинают терять свои очертания, и становятся трудноразличимы. Нам кажется, что через несколько минут здесь, в этом «нигде», останемся лишь мы двое, и этот кусок картона. На котором исчезнувший наблюдатель нарисовал чью-то судьбу.

Мы не знаем, что будет дальше. Мы любим вас.

На всякий случай — прощайте…'

Эпилог

— Я не совсем понимаю, о чём ты хочешь поговорить, — Ри нахмурился. — Ты вчера скинула данные, но я был занят, и не успел с ними ознакомиться. Там что-то серьезное?

— Думаю, можно было догадаться, что там что-то серьезное, если я поставила у сообщения высокий приоритет, — ответила Берта. — Да. Это серьезно. Гораздо серьезнее, чем тебе может показаться.

Ри испытвающе посмотрел на неё, и только тогда заметил, что Берта выглядит, мягко говоря, скверно. Взгляд его сделался удивленным, и почему-то вмиг пропала охота вести дальнейший разговор в обычной манере — с издевками, колкостями, и всем прочим. Да ей же страшно, понял вдруг Ри. Она же напугана до чёртиков, её трясёт.

— Что случилось, объясни толком, — приказал он. — Вы что-то нашли?

— В некотором смысле, — ответила Берта. — Что-то нашли. И что-то потеряли.

— Что именно? Давай по порядку, — попросил он. — Для начала, где вы сейчас?

— Мы на Окисте. Открой отчет, — сказала Берта. — Открывай, Торк, ты же сам это всё начал! Если бы не ты…

— Так, стоп, — приказал Ри. — Начал, не начал, не суть важно. Теперь…

Перед его глазами развернулся визуал, Ри скользнул глазами по строчкам — и замер.

— Ты понимаешь… — начала Берта, но Ри поднял руку:

— Дай мне час, — сказал он. — Хотя бы час, хорошо? Я с тобой свяжусь. Прости, что не открыл это сразу.

— Жду, — ответила Берта, и отключила связь.

— На счет структуры поговорим позже, сейчас давай по существу вопроса. Что именно произошло? — теперь уже и Ри выглядел встревоженным. — Пропали Ит и Скрипач, так?

— Подожди, — Берта покачала головой. — На счет структуры — это важно. Пожалуй, самое важное из всего, что делалось в последние годы. Скажи честно — ты ведь тоже предполагал нечто подобное? Так?

— Не совсем, — осторожно ответил Ри. — Ваша теория, если я правильно понимаю, сложнее и объёмнее. Я отказался от детализации ряда моментов, и сейчас понимаю, что, видимо, зря. Жаль, что мы больше не работаем в тандеме, Берта. Очень жаль. Мы прекрасно дополняли друг друга.

— Ты позаботился о том, чтобы мы не работали больше в тандеме, — Берта вздохнула. — Ты, и только ты. В этом нет нашей заслуги, мы до последнего момента тебе верили, и даже уже после того, что ты натворил, старались тебе поверить, но ты делал всё, чтобы уничтожить эту веру, втоптать её в грязь. Ты изворачивался, лгал, недоговаривал, обвинял. Ты показал себя невероятно жестоким и предвзятым, ты…

— Остановись, — попросил Ри. — Это всё я уже много раз слышал. Расскажи, что произошло.

— Если ты прочел то, что я тебе скинула, ты знаешь, что ребята проходили локации, созданные Альтеей, в которых находились дубль-интеллекты, как мы думали, четырех погибших сто пятьдесят лет назад на планете девушек, которые потенциально могли являться либо аналогами нас с Эри, то есть наблюдателями, либо аналогами Джессики — это вид наблюдателя мы называем принцессами, — произнесла Берта.

— То есть это были не дубль-интеллекты? — спросил Ри.

— Нет. Это были самые что ни на есть настоящие личности девушек, и они были живы. Ну, в некотором смысле, — Берта замялась. — Я назвала их состоянием «стоп-кадр», фиксация. Пятый считает, что они, их образы, сохранял эгрегор планеты, и, как только представилась возможность, они тут же обрели сознание и способность к коммуникации. По сути, мы расследовали обстоятельства их смертей, и… хотели выстроить границы воздействия сигнатуры, которая в исследовании называется Слепой Стрелок.

— Звучит, как заявка на нобелевку, — пробормотал Ри. — Дальше.

— Ит и Скрипач каким-то образом вступили во взаимодействие с этими сущностями, и сумели собрать некоторое количество информации о них, — продолжила Берта.

— Информацию ты предоставишь? — с интересом спросил Ри.

— Её нет, — Берта опустила голову.

— В смысле — её нет? — опешил Ри. — Что ты несешь? Альтея…

— Альтеи тоже нет, — видно было, что говорить Берте очень тяжело. — Если ты думаешь, что мы не дублировали информацию, ты ошибаешься. Дублировали. Вот только после того, как мы покинули, наконец, планету, наши гель-блоки оказались чистыми и совершенно пустыми. Поэтому информация — только по памяти. И не сейчас. Даже по памяти — там будет много.

— Так, хорошо. Потом, значит потом, — поторопил Ри. — Так что произошло?

— В день нашего отлёта, когда дела уже были закончены, ребята пошли в локации в последний раз — собственно, они работали по графику, и не стали его нарушать. Через несколько минут после входа в первую локацию «Сансет» внезапно оказался в темпоральной капсуле. Миллионная доля секунды, видеть можно, а вот дотронуться — уже нет. Мы пытались подойти к кораблю, но не сумели этого сделать.

— Так…

— После этого корабль ушёл в глубокую темпоральную капсулу, и появился только через двенадцать дней, — глухо произнесла Берта. — Но, к сожалению, он просто сменил слой, по всей видимости, вошел в первую капусулу, пробыл в ней несколько часов, и снова ушел глубже. Всё это время мы находились на местной Луне, и ждали, стараясь понять, что же происходит.

— И не поняли.

— Да, не поняли. Потому что случилось следующее. Флот… там будет дальше про этот флот, прочтешь, поймешь… так вот, к «Сансету» подошли корабли, числом полтора десятки, и… Ри, они ушли в темпоралку вместе с ним. Встали в ноль, а потом ушли. И так же вышли, неподвижные, словно выключенные, ещё через двенадцать дней.

Ри смотрел на Берту непонимающим взглядом.

— Дальше, — потребовал он.

— В последний раз «Сансет» вышел на час, снова в слой с миллионной долей секунды опережения…

— Стоп, — приказал Ри. — Они шли на опережение⁈ Темпоралки всегда строятся на отставании, о чем ты говоришь вообще⁈

— О том, что видели все, и о том, что фиксировали приборы официалов, у которых мы находились, — зло ответила Берта. — Там все по сей день в шоке, кажется. Так вот, всего циклов было четыре, после этого «Сансет» мы больше не видели. Равно как и флот, который находился рядом с ним.

— Альтея…

— Была установлена на «Сансете», — ответила Берта. — С этим, думаю, всё понятно.

— У тебя самой есть мысли на этот счёт? — прямо спросил Ри.

— Кое-какие есть, но тебе они не понравятся, — ответила Берта.

— Всё равно, говори.

— Первая — три тройки, которые мы наблюдали, были искаженными. Тройка, которой принадлежала теоретически эта точка, тоже была искаженной. А это значит, она обладала какими-то способностями, о которых мы не имеем представления, и которые остановили Слепого Стрелка от их воссоздания.

— Персонификация сигнатуры — это что-то новое, — заметил Ри.

— Я образно, — отмахнулась Берта. — Они могли быть безобидными, как Гарик. А могли быть — как Идущие к Луне. Это ты понимаешь?

— Понимаю. Но так же понимаю, что они погибли, не родившись, — напомнил Ри. — И сдается мне, не без вашего участия.