Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 74)

— Что это мы сами его и прервали, — Ит отвернулся. — Подумай. Локации активировались только в нашем присутствии, девушки стали общаться только с нами, и…

— И система, которая, по словам Берты, гомеостат, включила нас в себя? В качестве кого? — нахмурился Скрипач. — Мы не та пара. Мы не полноценные Архэ, мы измененные. Мало того, мы даже не тройка, нас же двое, Ри здесь нет.

— Мы ничего не знаем о последовательности включения тройки Архэ в эту систему, но, как мне кажется, она может быть любой, — Ит тяжело вздохнул. — Рыжий, не знаю. Вернее, знаю ровно то же, что и ты. Очень надеюсь, что нам всё-таки удастся выбраться. Потом разберемся.

— Это да, — кивнул Скрипач. — Что ещё остается.

В комнате Бетти было светло, и пахло цветами — полевыми цветами, полынью, и разогретой на солнце пылью. Сама Бетти сидела на кровати, подсунув под спину сразу две объёмистые подушки, и с нетерпением смотрела на дверь.

— А, это вы, — поприветствовала она. — Смотрите, Гетти вернулся. Господь услышал мою молитву.

На её руках сидела маленькая чёрная собачка, с любопытством смотрящая на вошедших — вполне живая, и, кажется, абсолютно здоровая.

— Мы очень за него рады, — совершенно искренне сказал Скрипач. — Вам удалось услышать арию двенадцать раз, не так ли?

— Верно, — покивала Бетти. — И как только я дослушала, Гетти тут же ожил. Мне осталось подождать совсем немного. Я пока что не разрешаю дыму войти, но скоро это нужно будет сделать. Кажется, я предвидела, что вы придете, — сказала она. — И приняла решение немного подождать. Я теперь умею предвидеть, представляете?

— И это тоже замечательно, — похвалил Скрипач. — Мы за вас рады.

— Я тоже очень рада, — заверила Бетти. — У меня так светло на душе! Светло и спокойно. Я жду счастья, которое скоро свершится. Гектор придет за мной, и заберет в свой летающий замок. И Гетти тоже заберет, правда, малыш? — она погладила собачку.

— И куда же вы отправитесь? — спросил Ит с интересом.

— Как это — куда? — удивленно спросила Бетти. — На Проксима Лион, разумеется. Я же говорила. Та маленькая белая звездочка, которую он мне показал. По дороге он подарит мне новое тело, и… простите, я не хочу больше ждать, — сказала она. — Вы позволите?

— Да, конечно, — кивнул Ит. — Только один вопрос. Сейчас здесь будет дым, а нам не хотелось бы… как вы…

— О, вам дым не сумеет причинить никакого вреда, — заверила она. — Вы ведь понимаете, что дым существует только у меня в голове. И ария, которую поёт Кири, тоже. К вам это всё не имеет отношения. Для вас есть что-то другое. То, что должно быть. Мне так кажется.

— Хорошо, — кивнул Ит. — Доброй вам дороги. И счастливой любви.

— Спасибо, — она снова, в который уж раз улыбнулась. Откинулась на подушки, прижала к себе собачку. — Потерпи, милый, это будет недолго, — попросила она. — А вы лучше отвернитесь. Пусть то, как умирает толстуха, останется только для толстухи…

— Так, значит, — Ит задумался. — Проксима Лион. Настоящий маркер, но, к сожалению, мы не сумеем им поделиться с ребятами. Потому что локация заблокирована. Снова.

— Давай попробуем иначе, — предложил Скрипач. — Альтея, ты здесь? — спросил он.

— Здесь, — отозвалась Альтея.

— Запиши сообщение, и, как только появится возможность, передай его наружу, Берте и остальным. Первая итерация — Проксима Лион, — сказал Скрипач. — Предположительно это итерация Барда, и может просчитываться с других позиций иначе. Нужно определиться по местной карте звездного неба, а потом сделать привязку к карте этого кластера.

— Они, думаю, это и сами сообразят, — заметил Ит справедливо. — Да уж, очень вовремя, что сказать. Маркер есть, но толку от этого ноль.

— Не трави душу, — попросил Скрипач. — Может, чем-нибудь закроем Бетти и пёсика?

— Пёсика без проблем, а вот с Бетти будет, боюсь, сложнее, — вздохнул Ит. — Хотя зачем их закрывать? Дым такой густой, что почти ничего не видно.

Да, это действительно было так — и ощущение поэтому получалось более чем странным. Потому что нельзя полноценно и хорошо дышать в заполненной дымом комнатушке, однако им это удавалось, для них воздух, как и обещала Бетти, остался нормальным. Обычным. Словно никакого пожара и не было. Видеть что бы то ни было, однако, оказалось весьма затруднительно, но всё равно, Скрипач нет-нет, да бросал взгляд на широкую кровать, и неподвижно лежащее на ней тело.

— Уже тридцать шесть дней, — произнес Скрипач тихо. — Тридцать шесть дней, которые мы пропустили. Мы даже не знаем, что там происходит.

— Даже думать боюсь, — признался Ит. — По версии Берты локации должны были самоликвидироваться после того, как мы уйдём от планеты. Если «Сансет» от планеты ушёл, а локации остались на месте… не понимаю.

— Зачем мы вообще сюда ещё раз полезли? — с горечью спросил Скрипач.

— Работать, — пожал плечами Ит.

— Ну вот, поработали, — Скрипач посмотрел на дверь. — Так поработали, что мало не покажется.

— Замолчи, ради бога, — попросил Ит. — И без того тошно.

— Чёртов Стрелок, — зло сказал Скрипач. — Разобрались, ага. Сейчас, блин. Разобрались одни такие. Как же…

Киую, против ожиданий, уже не рисовала. Она сидела на полу, прижимая к левому уху наушник, и они впервые за всё время видели её лицо — тонкое, прозрачное, одухотворенное. Девушка слушала музыку, прикрыв глаза, но, в отличие от Варвары, Алге, и Бетти, она не улыбалась. Лицо её было серьёзно, сосредоточенно, и печально. Ит и Скрипач остановились на пороге комнаты, оба они не решились произнести ни слова. Наконец, Киую открыла глаза, опустила наушник, и посмотрела на них.

— Добрый день, учитель Вэй, — поздоровался Ит. — Как ваша картина?

— Прекрасно, — ответила она. — Моя картина закончена. А вас, как я погляжу, дорога всё-таки привела к воде, верно?

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросил Ит.

— Неужели вы забыли? — удивилась она. — Я же говорила об этом. Вы очень долго шли к воде, но всё-таки вышли к ней. Разве не так?

У Ита снова пополз холодок по спине, и он снова не нашел, что ответить.

— Вы… вас скоро придут убивать, да? — спросил Скрипач. — Вы ждёте, когда получите свободу таким образом?

— Убивать? Меня? — спросила она. — Нет, ну что вы. Мой путь ждёт меня, теперь я получила право его продолжить. Мне пора отправляться, потому что маяк, к которому я шла, горит ярким светом, и бабочки уже прилетели к нему. А я… там, рядом с домом, проходит дорога, и я очень надеюсь, что она сумеет меня куда-то привести, раз уж мне дарована возможность идти по ней. Я ошибалась, когда желала покоя, но это хорошая ошибка. Покоя не будет. И, вполне возможно, меня тоже ждут другие звезды. Вне этого мира.

— Вы хотите сказать… — начал Ит, но Киую запрещающе подняла руку:

— Не спрашивайте, — приказала она. — Я не знаю ответа. Я лишь выполняла свою миссию, не более, и, признаться, это оказалось очень утомительно. Но я не расстраиваюсь, и не сержусь. Я довольна. К тому же мне удалось закончить мою картину.

— В ней, наверное, достаточно пустоты, чтобы она стала прекрасной? — спросил Ит. Киую улыбнулась.

— Это вы очень верно подметили. Да, в ней достаточно пустоты. Вы можете взглянуть.

Это было неожиданно, потому что картина, лежащая на полу перед Киую, оказалась вовсе не той, которую она писала раньше. Никаких коней на ней не было, а была именно та самая пустота, о которой говорила девушка. Слева — едва различимый росчерк кисти, который оказался горной грядой. Справа — ещё один росчерк, обозначавший береговую линию. И чуть выше и в стороне — два туманных абриса, две крошечные человеческие фигурки, уходящие куда-то вдаль.

— Пожалуй, это лучшая моя работа, — тихо сказала Киую. — Я никогда не была настолько свободна. Наверное, только в тот момент, когда написала её.

— В тот момент? — переспросил Скрипач.

— Да, — она, наконец, улыбнулась, но едва-едва. — Но мне сейчас кажется, что в ней не хватает одной детали.

Она взяла с пола кисть, и сделала два коротких, скупых, выверенных движения — в центре картона, высоко-высоко, над береговой линией, над головам идущих возникли вдруг два силуэта, крошечных, бестелесных. Две бабочки.

— Я знала многое, но я не знала, что путь не только заканчивается у воды, но и начинается тоже у неё, — шепотом сказала Киую. — Мне пора идти. Маяк зовет меня.

Она встала, и направилась к двери.

— Подождите, — Скрипач заступил ей дорогу. — Учитель Вэй, подождите! Что делать — нам? Скажите хотя бы это!

— В своё время вы всё узнаете сами, — она ещё раз улыбнулась. — И помните, что терпение — главная добродетель. Прощайте. А может быть, до свидания. Это не нам решать.

Она тихо вышла за дверь, оставив её открытой, Скрипач бросился было следом, но за дверью уже стояла та же упругая ледяная тьма. Скрипач отошел на пару шагов, прислонился к стене, и, упираясь в стену спиной, съехал на пол.

— Приехали, — констатировал он убито. — И что теперь будет?

— Я не знаю, — ответил Ит, удивившись, что у него есть силы на ответ. — Не знаю. Будем ждать. Ничего другого не остается.

Из неполученного сообщения Ита

«Сансет», определение координат невозможно

'…не имеем ни малейшего представления о том, что происходило, и как именно. Информация, которую нам давала Альтея, в частности, о смещении времени на двенадцать суток в каждой последующей локации, недостоверна, потому что проверить её мы не в состоянии, да и сама Альтея не уверена в своих же ответах. Пока что мы принимаем эту версию Альтеи, потому что иной у нас нет. Мы не знаем, сколько времени мы находимся в локации Киую, но, по субъективному впечатлению, уже давно. Может быть, несколько дней. Альтея больше не дает нам временные маркеры, она просто не отвечает на вопросы. Впрочем, по всей видимости, это уже неважно.