Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 51)

Эри подошла к Берте, и молча села рядом. Берта, с трудом вырвавшись из плена собственных мыслей, через минуту взглянула на неё, и тут же поняла, что Эри, как и она сама минутой раньше, выглядит отрешенной и задумчивой. Интересно, о чём она думает? О том же самом, или ей в голову пришло что-то иное?

— О чём грустишь? — как можно более беспечно спросила Берта.

— Да вот, размышляю, — Эри вздохнула. — Слушай, как ты думаешь, что такое молитва?

Берта опешила. Такого вопроса она не ожидала.

— Обращение к Богу, наверное, — ответила она осторожно. — Верующий человек обращается к высшему существу.

— Это определение, — покачала головой Эри. — Это не то. Что такое молитва на самом деле?

— Ммм… не знаю, — призналась Берта. — А ты как считаешь?

— А мне кажется, что это крик отчаяния, — ответила Эри. — Это бесплодная попытка достучаться, докричаться до того, кто тебе бесконечно важен, и бесконечно нужен, до того, кто никогда тебе не ответит. Почему ты смотришь на меня так, словно сама никогда не кричала? Ты кричала, Берта. И я кричала. И мириады тех, которые были до нас, они ведь кричали тоже. Кричали от внутренней боли, которая разрывала их на части, и… их никто не услышал. Те, которые были здесь, не исключение.

— К чему ты это говоришь? — недоуменно спросила Берта.

— Знаешь, этот маркер, эта ария… — Эри помедлила. — В некотором смысле это ведь тоже была молитва. Молитва, которую они придумали не сами, конечно, — добавила она, — но которую они вот так ощутили.

— Но что нам это предположение способно дать, и почему ты заговорила об этом сейчас? — Берта всё ещё не понимала.

— Да просто так, — Эри отвернулась. — Наверное, просто так. Я запуталась, Бертик. И в том, что чувствую, и в том, что вижу. Этого всего стало внезапно как-то слишком много, а я себя ощутила вдруг слишком маленькой. Оно не умещается у меня в голове. Как ни стараюсь, всё никак не умещается. И я постоянно почему-то вспоминаю — всех. Людей, которых видела на Берегу, реакцию Блэки, юнитов в локациях, этих несчастных Идущих к Луне, особенно Аду почему-то часто вспоминаю, её дневники, её мысли… они схожи с моими, очень схожи, мы с ней чувствовали синтонно, местами даже одинаково. И Море травы, беспощадный страж покоя этого всего, — Эри зябко передернула плечами, словно ей внезапно стало холодно. — Образы, понимаешь? Эти образы, которые на самом деле всегда незримо преследовали меня, а я про них даже не знала, только догадывалась. Море травы, Слепой Стрелок… мы сейчас пробуем прикоснуться к чему-то такому, к чему никто и никогда даже не пытался прикасаться — вот так. И, боюсь, нам этого не простят.

— Почему? — шепотом спросила Берта.

— Оно этого не хочет, — Эри опустила голову на руки. — Оно сопротивляется, всеми силами, каждый раз — и оно, скорее всего, не допустит этого. Даже с учетом того, кто мы все такие, оно не допустит этого. Ты говорила о парадоксе Ришара, помнишь?

Берта кивнула.

— Так вот. Вещественные числа, да? Чем дальше, тем больше мне кажется, что мы пытаемся исчислять невещественное — вещественным.

— Эри, то, о чём мы говорим, в любом случае находится в нашем физическом мире, и соответствует константам, — возразила Берта. — Это наша реальность. И она исчислима.

— Ой ли? — Эри вздохнула. — И в нашем ли? Вот Берег, например, он в нашем мире, как ты думаешь? Он же часть системы, и…

— И тот же Ри его прекрасным образом даже использовал при создании реакции Блэки, поэтому, поверь, да, он часть нашего мира, и подчиняется тем же законам, просто на другом уровне, — твердо ответила Берта. — Знаешь, я ведь тоже думала… о чем-то подобном, только что, — призналась она. — Не так, как ты, иначе. Но это и хорошо, что мы все думаем по-разному. Я пыталась увидеть всю картину целиком, и, поверь, тоже ощущала себя маленькой и жалкой, то есть в этом мы с тобой схожи стопроцентно. Но я почему-то верю, что у нас хватит сил осознать и дойти до цели.

— А гений? — Эри нахмурилась. — Он ведь тоже может… да?

— Может, — кивнула Берта. — И я больше чем уверена, что он это сделает. Вопрос в том, что хорошо бы нам успеть всё-таки первыми. И у нас есть для этого все шансы.

— Почему? — удивленно приподняла брови Эри.

— Да потому, что у нас инструментов познания больше, — усмехнулась Берта. — Потому что у нас есть ты, моя дорогая сестричка. Потому что у нас есть Лин с Пятым, в хорошей форме и со светлыми головами. И ещё потому что некоторые вещи мы понимаем много лучше, чем он. Слушай, ты кофе хочешь? — вдруг спохватилась она. — Принести?

— Давай вместе сходим, — Эри поднялась со скамейки. — А потом музыку послушаем. Ну, ты понимаешь, о чём я.

— Да, конечно. Сердце медленно учится, — Берта посерьезнела. — Помолимся за тех, кто уже не сможет никогда этого сделать.

18 Локация № 1, усложнение

Туман был всё тот же, и локация выглядела вроде бы так же — но только на первый взгляд, уже спустя несколько секунд они поняли, что пространство изменилось.

— Гарью пахнет, — сказал Скрипач, оглядываясь. — Слышишь?

— Да, пахнет, — отозвался Ит. — И не только гарью, рыжий. Смертью.

Они переглянулись. Увы, опыт в подобных делах у них был, и немалый, поэтому запах в локации они узнали сразу. Это был запах боя, недавнего боя, и, судя по всему, бой этот собрал немалую жатву.

— Скверно, — произнес Скрипач негромко. — Ай, как скверно…

— Альтея, — позвал Ит. — Что тут за изменения? Только называй всё, что можешь осознать, не пропускай ничего.

— Пространство увеличилось, размер поля — десять квадратных километров, — начала Альтея. Скрипач присвистнул. — Появились новые объекты.

— Люди? — тут же спросил Ит.

— Нет. Растительность, воронки, обломки, использованные боеприпасы, — принялась перечислять Альтея. — Шестиминутное упреждение исчезло.

Ит коротко глянул на Скрипача, тот кивнул.

— Мы можем пройти прежним маршрутом? — спросил Ит.

— Если воспользуетесь картой, — ответила Альтея. — Вехи маршрута остались прежними, размер дистанций между вехами существенно увеличился.

— Ускоренный возможен? — Скрипач с надеждой поднял голову.

— К сожалению, нет. Только быстрый бег.

— Жалко, — Скрипач с досадой покачал головой. — И туман никуда не делся, да?

— Туман утратил равномерность, — ответила Альтея. — Где-то он едва заметен, где-то сохранил сильную плотность. Сейчас вы стоите на возвышенности, туман, вероятно, разнесло ветром. В лощине, где стоит машина, он плотный.

— В какой лощине? — Ит напрягся.

— Конечная точка маршрута, — объяснила Альтея. — Как и в прошлые проходы конечной точкой являлось место остановки машины.

— То есть сейчас там есть машина? — спросил Скрипач.

— Совершенно верно, — ответила Альтея. — Я же сказала, что шестиминутной задержки больше нет.

— Ясно, — кивнул Ит. — Давай карту, и показывай дорогу.

Идти пришлось по старой схеме, повторяя ориентиры предыдущих проходов — иначе, по словам Альтеи, локация их бы не пропустила, но дорога эта принципиально отличалась от того, что они видели раньше. Тогда — была только сухая земля, туман, и следы, прочесть которые сумел бы далеко не каждый. Сейчас — земля оживала. И лучше бы, по словам Скрипача, она этого не делала.

Тут и там виднелись воронки от снарядов, окопы, и брошенные, разбитые позиции. Идти пришлось осторожно, потому что вскоре Альтея сказала, что начинает заминированный участок — мины решили в результате обойти, просто для того, чтобы, погибнув, не тратить время на новый вход и новый же путь. После минного поля они попали в перелесок, обглоданный боем, изрытый воронками; стволы молодых деревьев оказались посечены осколками, а на краю перелеска Ит заметил вдавленное в землю, и почти неразличимое человеческое тело — кажется, по нему прошла какая-то техника, превратив его в месиво, целой осталась только серая от грязи левая рука, да подметки.

— Труп, — сказал Ит.

— Угу, — кивнул Скрипач. — А вон ещё один.

Сейчас они приближались к месту первой остановки машины, место это теперь обрело смысл — и смысл этот был довольно страшный. Потому что они думали, что на этом месте во время остановки группа искала какого-то определенного раненого, и никого другого тут не было, а выяснилось…

— Чёрт, — Скрипач отвернулся. — Они их добили. Видимо, те просили их взять, а вместо этого их пристрелили. Всех троих одинаково, в голову.

— Даже думать не хочется, почему, — Ит огляделся. — Ага, вон ещё один, в кустах. Видимо, тот, кто остался при этих раненых. Что тут происходило вообще? Погоди. Нет, не думаю, что кто-то просил кого-то взять. Это не наша позиция. Это… а, ясно. Вражеская форма, смотри. А Варвара при сём не присутствовала, она ушла в другую сторону.

— В любом случае, добивать раненых — это отвратительно, — Скрипач скривился. — Неважно, свои они, или чужие.

— Может, сопротивлялись, — предположил Ит.

— Угу, особенно вот этот, с простреленной грудью, ему и так оставалось немного, — Скрипач присел на корточки. — Не сопротивлялись они, не ври сам себе. Тот, который в кустах, так и вообще удрать пытался, по всей видимости.

— Ладно, не буду врать себе, — кивнул Ит. — Ситуация отвратительная, это ты прав. Но мы тут не за этим.

— Согласен, — Скрипач тяжело вздохнул, встал на ноги. — Давай дальше.

Вторая остановка машины тоже рассказала о многом, потому что очень быстро стало ясно — тут находился командный пункт, и пункт брали штурмом. В результате которого в живых не осталось никого, ни защищавших, ни нападавших. После двадцатого тела Скрипач перестал считать, и они, бросив осматривать окрестности, отправились в точку, куда вели следы.