— Ну, если так, прекрасно, — заверил пророк. — Мне можно уходить, иль нужен я тебе ещё с какой-то целью?
— Иди, — разрешил правитель. — Мне надо поразмыслить одному.
— Погоди, — Ит остановил повествование, и они со сказительницей снова оказались на лесной опушке. — Ты хочешь сказать, что он задумал…
— Может быть, ты сперва дослушаешь фрагмент? — спросила сказительница.
— Фрагмент я дослушаю, но то, что происходит в этой сказке, уже откровенно пугает, — сказал Ит тихо.
— Это ты верно подметил, — кивнула сказительница. — Слушай дальше.
— Стоишь? Молчишь? Ну, стой. Тебе недолго осталось тут стоять, — кажется, правитель снова произносил монолог. — Я всё продумал. Медленным безумьем тебе меня не взять, и не заставить раскаяться. Да, выход будет прост. Ведь что ты есть? Что есть твоё стоянье и неподвижный взгляд? Шантаж! Но ты не думал, что не один ты можешь поиграть в свою игру? Так знай, теперь играю с тобою я. Условия просты. Иль ты уходишь, и причем немедля, иль этот мир падет. Да, весь падет. Наверно, тебе не очень-то приятно слышать, что обратятся в прах все, кого ты знал, любил, и чьи потомки здесь живы до сих пор. Ты можешь возразить, что все уж умерли, но нет, ты так не думай. Бессмертием сумел я наделить немногих, но средь них есть те, кого ты знал, — правитель рассмеялся. — Хочешь их убить? Молчишь… молчи, молчи, то дело мне привычно. Так вот, неуважаемая Тень того, кто высох и почти бесцветен, тебе теперь недолго тут стоять, как я уже сказал. Велю начать я им тогда, когда последний будет исполнен мой заказ. А если ты уйдешь, — правитель сделал паузу, — я всё остановлю в мгновенье ока. Бомбонны никуда не полетят, все будут живы, земли плодородны, а новое потомство выйдет в свет, едва придет заря. Ну, что ты хочешь? Стоять сейчас со мной средь мира, что разрушен навечно будет, или ты уйти отсюда всё-таки решишь? Подумай день, ну два. Моё терпенье уже иссякло…
— Можно паузу? — спросил Ит. Сказительница кивнула. — Он решил шантажировать Тень уничтожением мира, я верно понял?
— Да, — сказительница опустила взгляд.
— Вопрос «что произошло дальше» будет правильным? — спросил Ит.
— Правильным. Но не последним.
— Ладно. Тогда пока — что было дальше?
— Слушай…
— Позволь спросить, куда же ты собрался? — вкрадчиво поинтересовался правитель. — Что за приготовленья, что за вещи, и почему ты так взволнован, мой дорогой учёный, позволь узнать?
— Ухожу под землю, — мрачно ответил учёный. — Надеюсь переждать всё то, что ты решил поверху сделать. Есть у меня укрытие, туда я направляюсь. Но тебе, боюсь, там места нет.
— Укрытие? — протянул правитель. — Ах, вот что ты задумал? Нехорошо, ох, как нехорошо бросать поверху тех, кто убежать при всём своем желании не сможет. Их разделить судьбу не хочешь ты, но я иного мненья.
— Мнение при чём? — спросил раздраженно учёный. — Я жить хочу! Укрытие своё построил я заранее, когда была готова первая бомбонна. Хоть верить я в безумие твоё отказывался долго, осознал потом, что ты отнюдь не шутишь, и тогда…
— Ты трус, — с отвращением произнес правитель.
— Да, трус! — с вызовом ответил учёный. — Я просто трус, и я желаю жить. Надеюсь, пережду, потом, скорей всего, бессмертие поможет. Мне долго ждать придется, знаю, но к этому готов.
— Меня спросить не хочешь? — правитель понизил голос. — А может быть, других, кого сейчас обрек на смерть? Да, ты обрек на смерть. Твои бомбонны сегодня упадут на землю. Ты — их сделал.
— По твоей указке, — зло ответил учёный. — Ты мне велел. А сам бы я ни в жизнь такого не придумал.
— Оправдываться у тебе не выйдет, — заметил правитель. — В том, что происходит, виновен ты.
— Нет, ты! — рявкнул учёный. — Пробовал бы я тебе хоть словом возразить! Ты, только ты во всём этом виновен. Тебе мешает Тень, и потому с ума сошёл ты! Ладно, хватит. Оставь меня, мой дорогой правитель, — в голосе зазвучала мольба. — Коль хочешь, умирай. А мне пора под землю.
— Ты не уйдёшь, — отрезал правитель. Послышался какой-то звук, больше всего похожий на звук плети, а потом сдавленный вскрик. — Под землю он собрался, смотрите на него, — хмыкнул правитель. — Нет, ты-то, умник, не бессмертен… был. Лежи теперь, и сохни. А мне пора идти.
— Он что, убил учёного? — спросил Ит.
— Да.
— Зачем?
— Ему так захотелось. Правитель не желал остаться одиноким в своей столь ожидаемой смерти. К тому же он решил, что Тень ставит ему условие.
— Какое? — не понял Ит. — Тень ставит условие? Правителю? Каким образом?..
— Да. Умереть должны все, вообще все, и тогда правитель будет свободен.
— Это абсурд, — покачал головой Ит.
— Слушай дальше.
— Нет, нет, не может быть. Не верю, не хочу, — пророк говорил, словно через силу. — Ты… правда так решил? Такое сделать?
— Да! — рявкнул правитель. — Я столько лет просил, чтоб вы мне помогли, а вы… вы, оба, ты, и тот второй предатель… морочили меня, и врали мне, напропалую, лишь бы отделаться хоть как! Но нет, уж извини, теперь тебя страдать заставлю я с собою наравне! И умереть, коль срок пришел, придется, мучительно и долго, ведь бомбонн заряд смертельным будет, но не сразу. Сперва пройдет удар, а после свет, а далее — смертельные лучи разрушат плоть, которую так сильно берег ты.
— Но ведь и ты… — начал пророк, но правитель его перебил.
— Да, тоже распадусь, ты прав, вот это верно. Но лучше будет медленный распад, чем прозябанье в вечности под взглядом, которого нет мочи уж терпеть! Да, я уйду. А ты — уйдешь со мною.
— Так уходить я вовсе не хочу, — севшим голосом произнес пророк. — За что?
— За ложь, — резко сказал правитель. — Ты лгал мне, ты не скроешь своих намерений. Да, собственно не скрыл — но почему плачу́за всё лишь я?
— Да потому что ты тому виною! — не выдержал пророк. — Сперва убил, потом, когда твой страх внезапно овладел тобой, ты начал изворачиваться, чтобы плоды убийства от себя убрать. Потом… потом ты тоже начал лгать. Ты первый начал, после…
— Заткнись! — не выдержал правитель. — Вы все принадлежите — мне! Да, мне, а не себе, как думать вам хотелось! Сказал, что будешь гнить — сгниешь! Скажу — засохнешь! Велю, чтоб мучился — не избежишь мучений!
— Урод, — голос пророка стал глухим. — Какой же ты урод…
— Я⁈ — выкрикнул правитель. — Да как ты смел!!! Ты, жалкий мелкий льстец, который лгал годами!.. Да я тебя сейчас…
— Иди-ка ты ко всем чертям, мой дорогой правитель, — с издевкой сказал вдруг пророк.
Голос сказительницы мгновенно изменился, и она произнесла:
— В ту же секунду пророк вскочил, и в два движения оторвал себе голову. Правитель постоял немного над его неподвижным телом, затем развернулся, и направился прочь.
— Стоп! — заорал Ит. — Стой! Остановись, говорю!..
Внезапная догадка в эту секунду посетила его, и он испугался, что эта догадка вдруг забудется, пропадет, исчезнет.
— Слушаю, — лишенным эмоций голосом произнесла сказительница.
— Мне… нужно спросить, — Ит сбавил тон — только что осознанное откровение стало менее ярким, и он сумел собраться. — Так. Секунду. Вопрос. Ответь мне: к какой расе принадлежали правитель, пророк, учёный, и Тень?
— Как ты понял? — спросила она.
— Пока неважно, как, — Ит внимательно всматривался, вылавливая всё новые и новые детали в её облике — морок разрушался, таял, истончался. — Это ведь правильный вопрос, верно? Могу повторить. К какой расе принадлежали правитель, пророк, учёный, и Тень? Говори!
Она молчала почти минуту. Муравьиная тропа, идущая через ступню, которая вовсе не была ступнёй, плащ, который был вовсе не плащом, и маска, которая скрывала не рот, и не подбородок. Слабый ветер, пробегающий по желтой листве уже наполовину облетевших берез, сухая тропинка, и выцветшее васильковое небо. Небо, которого на самом деле не существовало. И сказка, которая вовсе не была сказкой, и, уж конечно, не принадлежала, и не могла принадлежать краю облетающих берез, сухой травы, и муравьиных троп.
— Итак? Я слушаю, — тихо произнес Ит.
— Атлант, — едва слышно ответила сказительница. Это слово было даже не сказано, а словно бы выдохнуто, будто его пронес над травами и облетевший листвой слабый ветер.
— Теперь ты должна будешь мне всё объяснить.
Каким же облегчением стало выйти, наконец, из «Хоровода», стащить с головы визор, соскочить с койки, и, высунувшись в коридор, никого больше не стесняясь, крикнуть, даже нет, не крикнуть — заорать, что есть мочи:
— Рыжий! Скрипач, жми сюда, давай, быстрее!
— Ты чего орешь? — спросил из дальней части коридора Скрипач. — И почему ты называешь…
— Говорю тебе, иди сюда, и быстро!..
Как только дверь в каюту закрылась, Ит кинул Скрипачу его визор, и приказал:
— Заходим вместе, она разрешила. Да, рыжий, много мы с тобой повидали, но чтобы такое…
— Какое — такое? — раздраженно спросил Скрипач. — Погоди, дай рубашку надену, там же надо, чтобы рубашка, и…
— Обойдешься визиром, нечего там больше чувствовать, — отмахнулся Ит. — Давай, пошли. Сейчас поймешь.
— Дурдом, — констатировал Скрипач. — Ты что-то узнал?
— И всё, и ничего, — ответил Ит. — Пока что так, да. Потребовал, чтобы нас было двое, она согласилась.
