Екатерина Белецкая – Экспедиция «Велес» (страница 25)
— Спорно, — тут же ответил Скрипач. — Опозорить и унизить экспедицию, сделать заключение о том, что корабль плохой, а экипаж не подготовлен, дискредитировать проект…
— Это можно было сделать на этапе сборки «Велеса», ещё у планеты, — покачал головой Ит. — Шума было бы намного больше, потом — разбор причин, и всё в таком роде. Нет, рыжий, нет, делать такое здесь — полный бред. Тем более что у них нет сейчас даже нормальной связи.
— И поэтому ты делаешь вывод, что подставил «Велес» кто-то чужой, — Скрипач задумался. — И этот чужой сейчас здесь, на корабле. Кто?
— Надо подумать, — предложил Ит.
— Ну, давай подумаем, — пожал плечами Скрипач. — Итак. Кто у нас есть чужой в свете этих событий. На их Земле устраивает себе легкие прогулки Официальная служба, причем исключительно люди. В планете официалка не заинтересована, уровень низкий, расположение плохое. Прямым конкурентом для этой их Земли является мир нэгаши третьего уровня, причем конкурент этот пока что глубоко потенциальный, прямым он станет лет через сто пятьдесят, а то и через двести. Ящеры у них никогда не были, о планете знают лишь то, что она существует, и, по их данным, может быть населенной, но… она слишком от них далеко, им вот сюда, к этой супер-земле, вдвое ближе добираться, чем к потенциальному конкуренту. То есть они при всем желании не смогли бы заслать сюда агента, который сумел бы провернуть такое дело. Следовательно, у нас есть кто? Официальная, и… и всё. Больше кандидатов нет.
— Второй заброс? — Ит нахмурился. — С нами пошел кто-то из официальной, с целью сделать тут диверсию? Рыжий, я пытаюсь найти адекватный ответ, и мне только это приходит в голову. Экипаж и диверсия местных отпадают, потому что, во-первых, у них нет таких технологий, и, во-вторых, для них это бессмысленно.
— Зная официалку, я бы предположил какую-то внутреннюю разборку, — осторожно начал Скрипач. — Сам понимаешь, там и подсиживают, и дискредитируют, и подставляют друг друга — только в путь. Карьера, положение, распределение в какие-то миры — причин масса. Мы с тобой повидали всякое, так что этот вариант я бы не стал сбрасывать со счетов.
— Но с какого бока здесь экспедиция и «Велес»? — резонно спросил Ит. — Допустим, гипотетически, что с нами идет агент официалки. Скорее всего, он не камикадзе, потому что, опять же, для этого нет объективных причин…
— Известных нам причин, — поправил Скрипач.
— Хорошо. Известных нам причин. Для чего портить корабль, причем так изощренно? У любого действия должно быть объяснение, и должна быть цель, — твердо сказал Ит. — Здесь действие есть, а цели нет.
— Давай подводить неутешительные итоги, — предложил Скрипач. — Что мы имеем, в таком случае?
— Вероятности. Не более того. Первая вероятность — на корабле присутствует агент из мира высокого уровня. От шестого, или даже выше, — начал Ит.
— Начало захватывающее, — Скрипач покачал головой. — Дальше.
— Вторая вероятность — мы стали участниками какого-то плана, о котором не имеем представления.
— Спасибо, капитан очевидность, — хмыкнул Скрипач.
— Всегда пожалуйста. Третья вероятность — действия не закончены, они только начались, — сказал Ит.
— Вот даже как? — Скрипач приподнял брови. — Ага. Уже интереснее. Продолжай.
— Поскольку я говорил о вероятностях, думаю, нам следует наблюдать и собирать информацию. Если этот гипотетический агент здесь, а план не заготовка, он неминуемо проявит себя, — объяснил Ит. — Предпримет следующий шаг. Какой — кабы бы я знал.
— Что ты имеешь в виду, говоря о заготовке? — спросил Скрипач.
— Сперва кто-то установил здесь… что-то, о чём мы не знаем, и оно сработало в установленное время, — ответил Ит. — В таком случае, агента здесь нет, конечно. Есть… ну, то есть была, только аппаратная база, которая расправилась с четвертым движком, не повредив при этом корабль.
— Итище, ты сейчас сморозил фигню, и сам об этом знаешь, — покачал головой Скрипач. — Аппаратная база? Таймер? Не-а. Здесь он, этот агент. Здесь. И мы с тобой оба знаем, почему в этом можно быть уверенными на сто процентов.
— Корпус снаружи, и следы, — согласился Ит. — Рыжий, я просто прогоняю все варианты, которые возможны. На счет следов… они более чем странные. Такое впечатление, что это нечто проползло по обшивке, изодрав её, до реакторного отсека, понаделало в обшивке дырок, а затем смылось неизвестно куда.
— Как это неизвестно? Пошло крушить отсек, — пожал плечами Скрипач. — Тут-то как раз всё логично. Человек, чтобы его никто не заметил, не стал проходить через внутренние помещения, а пошел снаружи — мы с тобой сегодня сделали то же самое, между прочим. По другой причине, да, но, по сути, то же самое.
— Человек? — переспросил Ит. — Может быть. Но точно не в таком скафандре, как наши. Знаешь, — он на секунду задумался. — У нэгаши подобные скафандры вполне могут быть. Аналоги я помню. Правда, они рабочие, по четвертому уровню были…
— А, понял! — обрадовался Скрипач. — Модель, которая для выработок, силовая? Точно, мы же видели такие. Кстати, да. Ты прав. Такой скафандр теоретически мог бы оставить следы, причем похожие. Они цепляются за что угодно, фиксируются практически на любой поверхности, имеют высокую степень защиты. Если что-то такое делали нэгаши, могли сделать и люди. Вот только где сам скафандр, в таком случае?
— Поищем. «Велес» большой, — пожал плечами Ит. — Но, в этом случае, мы снова выходим на официалку. И на мысль о том, что мы здесь засланные не одни. Есть ещё кто-то.
— Получается, что да, так и есть, — согласился Скрипач. — Ладно, поищем. И очень постараемся понять, в курсе ли об этом всём Тугаринов. Если в курсе, то, может быть, сумеем понять и цель того, что происходит.
Глава 9
Вторая попытка
— Задавай вопрос, путник.
— Честно говоря, у меня нет никакого желания продолжать эту игру, — сказал Ит. — После эпизода с утонувшей девушкой мне не хочется знать о том, что там было дальше.
— Неужели на фоне других событий жизнь девушки показалась тебе настолько важной? — спросила сказительница.
— Любая жизнь является важной, — ответил Ит. Потом нахмурился, и посмотрел на сказительницу. Так, стоп. Что это такое сейчас было? Она что, задала ему, игроку, наводящий вопрос? Не игровой, когда система к тебе обращается с чем-то конкретным, а пространный, подразумевающий не один ответ, а несколько, вопрос? Обычно, когда «Хоровод» спрашивал о чем-то через юнитов, это выглядело следующим образом. В той же «Малахитнице», к примеру, девчонка-проводник могла спросить игрока, куда он желает пойти — через скалы, или в пещеру. В первом случае путь получался длиннее, но с бонусами в виде пары ларцов сокровищ, во втором — короче, и без бонусов. Или — это уже в случае «Чебурашки», где вопросы были посложнее — парень-почтальон, который систематически появлялся в квестах, мог спросить о более сложном выборе, предлагая пойти либо в кондитерскую, либо в театр, определяя, таким образом, дальнейшее продвижение по квесту и его направление. Более возвышенное, если речь шла о театре, и более приземленное, если о кондитерской. Но вопросы о важности жизни — нет, такого не было. Собственно, и быть не могло.
— Гибель девушки настолько потрясла тебя, что ты расхотел играть? — спросила сказительница.
— Я с самого начала не хотел играть, — честно признался Ит. — И гибель меня не потрясла, скорее, огорчила. Но…
— В других сказках участники событий тоже гибли, однако это не произвело на тебя такого тягостного впечатления, — сказительница прищурилась. — Почему сейчас ты обратил внимание на этот момент?
— Потому что в других сказках никого не приносили в жертву, — начал Ит, но осекся.
Приносили. Ещё как приносили, один только «Морозко» чего стоит. Да и в других сказках тоже встречались эпизоды, в которых ничего хорошего не происходило. Баба Яга жарит в печи взрослых и детей, Кащей казнит всех подряд, Змей Горыныч сжигает огнем, Соловей Разбойник грабит, словом, отрицательные персонажи отнюдь не бездействуют, и герои опасаются их не просто так. Малахитница, о которой он только что вспомнил, тоже существо отнюдь не безобидное, и не доброе, хотя и справедливое по-своему. Но очень по-своему, надо сказать.
— Я не знаю, — честно ответил Ит. — Хотя… может быть, меня задел цинизм и правителя, и пророка.
— А ещё? — спросила сказительница.
— Равнодушие к чужой жизни, и сам принцип жертвы. Девушка, которую утопили, не совершила ничего дурного, она вообще не имела отношения к ситуации, в которой оказалась. Она не знала ни про Тень, ни про то, что Тень преследует правителя, однако с ней расправились, причем страшным образом, — объяснил Ит. Объяснил, и подумал, что происходящее выглядит как полнейший бред. Он разговаривает с программой, пытаясь втолковать ей, что такое добро и зло, и почему убивать невинных нехорошо. — Скорее всего, поэтому мне не понравился эпизод с прудом и плотом.
— Ответ принят, — сказительница кивнула. — Задавай вопрос, путник.
— Ещё бы понять, в каком направлении должен быть этот вопрос, — вздохнул Ит. — Ну, хорошо. Допустим… ммм… пусть будет самое простое. Что сказал правитель пророку после неудачи?
— Правитель был разгневан, — ответила сказительница. Свет вокруг начал меркнуть, и Ит понял, что спросил правильно: сейчас сказка снова перейдет в текстовый режим. Темнота, возникающие перед ним строки, и дублирующий эти строки меняющийся голос сказительницы.