Екатерина Белецкая – Дорога из пепла и стекла (страница 38)

— Я только начал, — строго сказал он. — Далее. Вы обе не имеете представления о том, что такое зараженные зоны.

— Там радиация? — спросил Ит.

— Не только. Там очень большие разрушения. Гравитационные аномалии. Спиральные воронки, имеющие в диаметре несколько десятков километров. Зоны с высокими биологическими рисками. И это я перечислил далеко не всё, на деле — многое гораздо хуже. Ах, да, там ещё существуют поселения выживших, с которыми опасаются встречаться даже шрика. Ад не просто так называют по сей день Адом.

— И что же это за сила такая, способная превратить в руины половину континента? — спросил Ит.

— Боюсь, ты это понять не в состоянии, Итта, — мрачно ответил Рифат. — Но такие силы существуют. И шрика были весьма удивлены, когда им довелось столкнуться с ними лицом к лицу. Причем одного столкновения оказалось достаточно… вот для таких последствий. Но, опять же, повторю, я не закончил. Даже если вы каким-то чудом доберетесь через буфер к зараженной зоне, и сумеете найти что-то из старья, которое там бродит, вы не сумеете управлять. Тут были весьма специфические механизмы. Полуразумные.

— Как тот аттер-кипу из рекламы? — с интересом спросил Скрипач.

— Верно, — кивнул Рифат. — Халвквина, которая им управляла, училась этому несколько лет. Вы видели у неё на лице маску?

— Да, — кивнул Ит. — Это красиво выглядело.

— Очень красиво, — подтвердил Рифат. — Вот только это нейронка, импульсная. Наира, и подобные ей пилоты, удерживали аттер-кипу усилием воли, если можно так сказать. Без обучения и практики вы такой машиной управлять не сможете. Даже если сумеете к ней подойти, и как-то попасть внутрь.

— Ещё момент — что есть в дороге, — хмыкнул Скрипач. — Не думаю, что в аду еда растет на деревьях. Рифат, пойми правильно, мы просто размышляем и прикидываем. Спасибо, что рассказал, того, о чём ты говорил, мы не знали.

— Вот только, как мне кажется, мой рассказ не повлиял на ваше безумное решение, — покачал головой Рифат. — Ведь так? Не надо думать, что я ничего не вижу, и не понимаю. Вас тяготит эта ситуация, болезни, то, что вы тоскуете по своей семье. Но выхода действительно нет, поймите! И… я не могу позволить вам совершить самоубийство таким страшным способом. Да и никаким другим тоже не могу, — поспешно добавил он. — Я категорически против подобных вещей.

— У тебя есть, что предложить? — спросил Ит.

— Поиск. За пару лет мы отложим требуемую сумму, и попробуем поискать связь с вашими родными, — ответил Рифат. — За это время вы хотя бы немного поправитесь, и наберетесь сил.

— А сколько стоит поиск? — Скрипач нахмурился.

— От восьмидесяти до ста тысяч. Сеанс, — Рифат отвернулся. — Разумеется, всё пойдет через шрика, поэтому стратегию поиска тоже придется хорошо продумать. Вам ведь не нужны подозрения, верно?

— Два года? Восемьдесят тысяч? — переспросил Скрипач. — Рифат, нет. Это… это слишком долго. И слишком дорого, если говорить о деньгах, конечно. К тому же высока вероятность, что поиск ничего не даст. Ну, мы так думаем, что он ничего не даст.

— Почему? — прищурился Рифат.

— Кажется, мы слишком далеко оказались от дома, — ответил Ит. — Боюсь, наша зона отсюда недосягаема.

Только бы Скрипач не ляпнул про Сферу, подумал он в этот момент, ещё не хватало.

— С чего ты это взяла? — с интересом спросил Рифат.

— Да потому что это, скорее всего, уже даже не наша галактика, — вздохнул Скрипач. — У нас не было в реестре такого огромного конклава, с таким названием. Мы же работали в официальной, мы бы знали, если бы такое находилось в нашем кластере или рядом.

— Тебе самой не смешно такое говорить? — Рифат улыбнулся. — В нашей галактике, к примеру, около четырехсот миллиардов звезд. Из них…

— Около пяти миллиардов обитаемы, — продолжил за него Ит, — и около миллиарда миров входят в статистику, и делятся по кластерам. Всё верно. Цивилизаций, сотрудничающих с Транспортной сетью, и имеющих доступ к системам порталов, в нашем случаем это сеть Ойтмана и сеть Вицама-Оттое, и того меньше, около десяти миллионов. Поэтому счет конклавов, подобных тому, о котором ты рассказал, идет уже на сотни тысяч. Круг немного сузился, верно? К тому же далеко не все конклавы являются агрессивными захватчиками, подобными шрика, обычно все заняты выживанием, и хорошо, если торговлей. Даже она возможна далеко не для всех. Причем, заметь, я сейчас включил в эту экспресс-статистику и цикличные, и вне-цикличные миры, — Ит не заметил, что снова назвал себя «он», но Рифат, кажется, этого не заметил тоже. — Если говорить о цивилизациях, способных к продолжению движения в Круге, то процент снизится, как ты понимаешь. Равно как и процент конклавов, в которых превалирует число миров высокой градации. А не таких, как этот, в котором мы сейчас находимся. Не колоний. Поэтому…

— А вы точно агентами работали? — спросил вдруг Рифат.

— А ты точно работал только репродуктологом? — вопросом на вопрос ответил Ит.

— Значит, не только, — проигнорировав вопрос, сказал Рифат.

— Только, — покачал головой Скрипач. — У нас скъ’хара был заместителем руководителя кластера. Давно, правда. Так что доступ к информации мы имели, верно. Через него.

— Как вы называетесь? — спросил Ит. — Какое название у галактики именно здесь, у вас?

— Цветочное колесо, — Рифат усмехнулся. — Трактовок немало. И просто колесо, и белое колесо, и небесное, и сколько их, уже не помню.

— Спиральная? — спросил Скрипач.

— Нет, — покачал головой Рифат. — Кольцевидная.

— А наша называлась галактикой Трех Спиралей, — сказал Ит. — Не слышал о такой?

— Нет, — Рифат посерьезнел. — Никогда не слышал. Насколько я помню, в реестре учтенных… спиральные среди них есть, конечно, но три, и с таким самоназванием? Нет. Такой не было.

— И вот теперь скажи, Рифат, есть ли вообще смысл тратить восемьдесят тысяч и ждать два года? — вкрадчиво поинтересовался Скрипач. — Мы ни с кем не свяжемся. В пределах галактики такой поиск возможен, даже с учетом цензуры шрика, которую можно обойти, не спорю, но — вне? Сам-то как думаешь?

Рифат промолчал. Сорвал травинку, и принялся задумчиво крутить её в пальцах.

— Зачем вам, в таком случае, бежать отсюда? — спросил он. — И, главное, куда вы побежите, если произойдет невозможное, и вы сумеете вырваться с планеты?

— Бегут обычно не «куда», а «откуда», — ответил Ит. — Попробуем найти помощь. Если удастся выйти на подходящих разумных, то, возможно, получится отыскать информацию о доме. Пойми, сидеть здесь, и вот так жить… невозможно. Мы же с ума сходим. А уж как сходит с ума семья, даже думать не хочется.

— Если ваша семья сумела осознать, что с вами случилось, она уже должна была смириться с неизбежным, — вздохнул Рифат. — Может быть, ваше исчезновение сочли гибелью. Вы же не знаете, что произошло.

— Не знаем, — покачал головой Ит. — Ничего не знаем, и не помним. Эта ситуация выглядит дико, абсурдно. Но… пойми нас правильно. Мы ведь живы. А если живы, то есть шанс. И нужно им воспользоваться.

— Если бы он был, этот шанс, я бы вас за руку отвел туда, где он находится, — Рифат опустил голову. — Бывает так, что шанса нет, Итта. Вообще нет. Даже если ты сам жив.

— Понимаю, — кивнул Ит. — Да, так бывает. Но мы всё же попробуем.

— Только не надо ничего скрывать и прятать, — попросил Рифат. — Вы и так не говорите многое. А в этом случае…

— Вы тоже не говорите, — тут же пошел в атаку Скрипач. — Вы про себя вообще ничего не сказали до сих пор. Да, мы поняли, ты тут жил, и тут произошла трагедия с твоей семьей. Но как здесь оказалась Лийга, кто она такая, почему вы живете именно тут, кем вы работали… вы не сказали ни слова. Не пойму, для чего все эти тайны.

— Есть вещи, которые вы осознать будете не в состоянии, — с грустью ответил Рифат. — Никак, поймите. Не исключено, что вы о чем-то таком даже слышали, но одно дело — слышать, а другое — воспринимать и понимать. Большое знание может породить большую печаль, — добавил он.

— Угу. Или отправить на дорогу из пепла и стекла, — покивал Ит.

— Совершенно верно, — покивал Рифат.

— То есть то, что один из наших скъ’хара был заместителем руководителя кластера, тебе ни о чем не говорит? — в лоб спросил Скрипач. — Подозреваю, что мы имеем представление о вещах, которые, как ты считаешь, мы не сумеем осознать. А вдруг сумеем? Может, стоит попробовать?

При других обстоятельствах Ит, наверное, в этот момент наступил бы Скрипачу на ногу, но сейчас, увы, мешали костыли.

— И что с того, что был? — пожал плечами Рифат. — Он был. Не вы. Он, может быть, и понял бы. Вы — нет.

— Но… — начал Скрипач, но Ит не позволил ему продолжить.

— Хорошо, — произнес он. — Допустим. Мы не будем спрашивать, Рифат, потому что видим сейчас: у вас слишком серьезная причина, чтобы вот так молчать. О какой-нибудь ерунде вы бы давно рассказали.

— Это взаимно, — вдруг улыбнулся Рифат. — Вы тоже рассказали… преимущественно о ерунде. О важном не было сказано ни слова. Вы очень странно ощущаетесь, — вдруг добавил он. — Если бы не это ощущение, я бы тогда, наверное, не остановился, чтобы посмотреть на вас. И не вернулся бы за вами. В какой-то момент мне даже показалось… неважно. Позже я понял, что, скорее всего, ошибся. Возраст, видимо, дает о себе знать.

— Странно ощущаемся? — спросил Скрипач. — Ты о чем?