Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 48)

— Долго рассказывать, — усмехается он. — Я лучше покажу.

И крепко схватив мой локоть, направляется к зданию.

Мы заходим в переполненный зал, и мордовороты расталкивают людей, чтобы Владимир без труда добрался до специально выделенной зоны, где стоят удобные кожаные кресла и столики с напитками.

— Вы двое — глаз с неё не спускайте, — приказывает он охране, усадив меня на одно из кресел. — Остальные за мной.

Смотрю в удаляющуюся спину, прикидывая варианты побега.

Но амбалы рядом чётко следуют приказу и в прямом смысле — не сводят с меня глаз, игнорируя всё остальное. Мне ничего не остаётся, кроме как сидеть на месте и наблюдать за безумием, творящимся в зале.

Народу здесь — тьма. Негде яблоку упасть.

Огромная толпа беснуется. Громкий гул голосов оглушает. Но их перекрикивает ведущий, который расхаживает по сцене и подогревает всех еще больше.

— …Сегодняшний вечер войдёт в историю! И вы все! Слышите? Все! Станете свидетелями фееричного, потрясающего и безумного зрелища! Вы готовы?! — орёт он задорно, подстегивая зрителей гудеть еще сильнее. — Готовы?! Точно?! Готовы, я спрашиваю?! Да! Тогда мы начинае-е-ем!..

Его голос утопает в тяжёлых басах музыки, свет в зале становится менее ярким. За то клетка буквально утопает в свете от прожекторов, акцентируя на себе всеобщее внимание.

Раньше так не было.

Всё слишком помпезно. Громко. Ярко.

Меня это настораживает и вызывает страх.

Мысли в голове путаются, потому что я пытаюсь связать происходящее с отцом.

Что сейчас с ним? Какую роль он играет в планах Владимира? На какие условия согласился?

Господи… Как же пугает неизвестность!

Пытаюсь бороться с накатывающим отчаянием и успокаиваю себя мыслями о Максиме. Ведь он уж точно никак не замешан в этом безумии.

Его дела с «Бездной» в прошлом. Бои — тоже.

Он обещал мне и сдержит слово. Я верю ему.

— Хорошо себя вела? — звучит вопрос, заставляя меня вздрогнуть.

Вскинув глаза, вижу Владимира, которого помимо охраны сопровождают еще несколько мужчин. Серьезных и строгих.

В одном из них узнаю Макара, и мне становится плохо.

Непроизвольно вжимаюсь в кресло, столкнувшись с его насмешливым взглядом, и не отвечаю на приветственный кивок, опустив глаза в пол.

Мужчины рассаживаются по креслам. Выпивают и, переговариваясь, с азартом смотрят в сторону клетки, куда уже вышел один из бойцов.

Я не знаю его и слава богу, потому что он выглядит дико.

Здоровый. Мощный. И судя по неадекватному звериному оскалу — крайне жестокий. Даже на расстоянии он внушает страх.

Вступить в схватку с этим бешеным медведем согласится лишь полный безумец. Человек в здравом уме никогда на такое не пойдёт.

— Чё напряглась? — лениво тянет Макар. — Расслабься. Я знаю Макса. Он не подведёт.

— При чём здесь Максим? — нервно дёргаюсь, ощутив, как грудь сдавливает железными тисками.

Но вместо Ризванова на мой вопрос отвечает ведущий, торжественно крича в микрофон:

— …А теперь пришло время представить нашего бессменного чемпиона! Вы уже поняли, о ком речь? Конечно! Ведь он — легенда! Беспощадный и непобедимый выходец из самого настоящего ада! Его боготворят и боятся все соперники! Встречайте! Дьяво-о-ол!..

Глава 19

Я словно попадаю в вакуум.

Не слышу ни обезумевшего рёва толпы, ни агрессивной музыки, которая сопровождает выход Высоцкого.

В моей голове лишь белый шум. Оглушительный. Парализующий. Жуткий.

Разум отказывается воспринимать то, что вижу. Зажмуриваюсь до рези в глазах и, рвано выдохнув, распахиваю веки. Но картинка не меняется.

Появление Максима в клетке — не галлюцинация, а страшная реальность, в которую я не хочу верить.

Он ведь обещал, что не будет участвовать в боях. Обещал!

Выходит — соврал. Снова.

— …Вот он! Вот он наш красавец! — продолжает восторгаться ведущий. — Вы тоже видите эти мощные мускулы? Да! Что говорить про силу, скрывающуюся в них?! Потрясающе! И знаете… я поставил на этого парня! Да, чёрт возьми! Я это сделал!..

Народ реагирует на признание бурными овациями и криками. Со всех сторон Высоцкому летят слова поддержки. Но он не реагирует на это, разминая шею и плечи.

Его лицо кажется безразличным. Никаких эмоций, лишь холодная собранность и абсолютное равнодушие к происходящему.

Тяжелым мрачным взглядом он медленно проходится по вип-зоне, выцепляя меня, и его глаза наполняются злостью. Бешенством.

Владимир в этот момент зачем-то накрывает своей ладонью мои ледяные пальцы, которыми я впиваюсь в обивку кресла, и шепчет на ухо:

— Что с лицом? Улыбайся. Никто ведь не умер. Пока.

Одёргиваю руку, не скрывая неприязни.

— Не трогайте меня.

— Сбавь гонор, — рыкает он недовольно. — И общайся вежливо.

Не свожу глаз с Максима, который бесится, наблюдая за нами. Его ноздри агрессивно раздуваются, желваки приходят в движение.

— …Перед началом боя хочу повторить правила. Вдруг кто забыл? — в то же время продолжает общаться с толпой ведущий. — Сегодня у нас тут всё по-взрослому, поэтому прошу людей со слабой психикой покинуть помещение. Гладиаторский бой включает в себя всего один перерыв и ведётся до первого поражения. Как только один из бойцов теряет способность продолжать поединок — его судьбу решают главные гости сегодняшнего вечера, — он почтительно кивает сидящим на креслах мужчинам. — Большой палец вверх означает оставить неудачника в живых. Но если мы увидим такой жест, — большой палец ведущего указывает вниз, а зал, как по команде, затихает. — То на наших глазах будет исполнен смертный приговор, который не подлежит обжалованию…

Парализовано слушаю его, ощущая по всему телу мурашки ужаса, и не верю своим ушам.

Безумие… Это безумие!

Смотрю на Максима, читая на его лице готовность пойти до конца, и ошеломленно оглядываю толпу, заполняющую зал.

Кто все эти люди? Что с ними? Неужели, они позволят случиться подобному зверству? В это просто невозможно поверить. Невозможно даже вообразить, что в мире существует подобная жестокость.

Пребывая в шоке, возвращаю взгляд на Высоцкого и непонимающе качаю головой.

Он не пошёл бы на такое ради денег. Не пошёл бы!

Остаётся лишь один вариант…

— Максим там из-за меня? — выдыхаю, обращаясь к Макару. — Вы его заставили! Вы…

Сердце колотится как бешеное. Хватаю ртом воздух, прижимая руку к груди.

Осознание картины в целом вызывает тихую истерику. Я не могу выдавить из себя ни слова.

— Успокойся, — строго шипит Ризванов. — Макс разорвёт этого дятла.

Я не хочу, чтобы Максим кого-то рвал! Не хочу, чтобы он вообще участвовал в этой чудовищной схватке!

Не отдавая отчёта своим действиям, дёргаюсь в сторону Владимира и стискиваю его руку.

— Остановите это! — шепчу срывающимся голосом. — Прошу! Пожалуйста! Умоляю вас! Вы же можете…

— Могу, — лениво кивает он, глядя на наши руки. — Знаешь, что еще могу? — ловит мой взгляд. — Приговорить твоего мальчика, — щелкает пальцами перед моим носом, — одним щелчком. Поэтому будь умницей и не порть мне настроение своими соплями.