Екатерина Баскова – 04:36 (страница 4)

Они уже собрались уходить, когда сестра неожиданно спросила, куда делись детские сапожки. Валентина Сергеевна сначала не поняла, о чём речь, а потом вспомнила, что сама несколько часов назад видела их возле кровати. Обе женщины вернулись в спальню, но сапожек там не было. Они обыскали всю квартиру, заглянули под диван, проверили шкафы и даже мусорные пакеты. Ничего. Тогда сестра Костика решила, что их случайно забрали следователи. На этом всё и закончилось бы, если бы уже в прихожей Валентина Сергеевна не заметила одну странную вещь. Входная дверь была заперта. Причём не захлопнута, а именно заперта изнутри. Они обе были уверены, что никто её не закрывал. Более того, ключ всё это время лежал на комоде, и к двери вообще никто не подходил. Сестра Костика решила обойти квартиру еще раз, а Валентина Сергеевна почему-то опустила взгляд вниз. И увидела те самые резиновые сапожки. Они стояли возле двери, аккуратно поставленные носками к выходу, будто их хозяин уже оделся и терпеливо ждал, когда взрослые наконец закончат свои дела.

Когда она рассказывала мне об этом, я машинально спросила, заметила ли их сестра Костика. И Валентина Сергеевна почему-то очень долго молчала. Потом пожала плечами и сказала, что не знает. Потому что сестра продолжала искать сапоги по квартире и ни разу не посмотрела в сторону двери. А сама Валентина Сергеевна в тот момент почему-то не смогла произнести ни слова. Она просто открыла замок, вышла на лестничную площадку и впервые за много лет спустилась вниз пешком, потому что почему-то не смогла заставить себя вызвать лифт. Уже возле машины сестра Костика вдруг спросила, не кажется ли ей странным, что за весь день они так ни разу и не услышали соседских детей. Валентина Сергеевна не сразу поняла вопрос, а потом обернулась на окна квартиры и увидела, что в спальне, за тюлевой занавеской, будто бы кто-то стоял. Не силуэт взрослого человека и не лицо. Просто маленькая фигурка ростом примерно с семилетнего ребёнка. И в тот момент, когда она посмотрела на окно, фигурка медленно подняла руку и помахала ей. Валентина Сергеевна никогда не рассказывала об этом сестре Костика. Но, по её словам, страшнее всего было не это. Страшнее всего было то, что в руке у ребёнка был её носовой платок. Тот самый, который она потеряла в квартире примерно час назад и решила, что случайно оставила его в ванной.

Глава 4. Дядя Лёня и четвёртый этаж

Наверное, именно после истории Костика я впервые поймала себя на том, что начала запоминать странности. До этого всё происходящее казалось мне набором отдельных случаев, которые, если постараться, можно было как-то объяснить. Но после рассказа Валентины Сергеевны я неожиданно обнаружила, что стала обращать внимание на вещи, которые раньше просто пропускала мимо. Например, я заметила, что за всё время работы ни разу не видела, чтобы кто-нибудь случайно нажимал кнопку четвёртого этажа. Или что лифт всегда поднимался и опускался абсолютно бесшумно, но при этом, когда двери открывались, из кабины иногда тянуло запахом сырой земли. А ещё мне стало казаться странным, что Валентина Сергеевна никогда не пользовалась лифтом. Даже если нужно было подняться с тяжёлыми коробками или бельём, она предпочитала лестницу. Сначала я думала, что это просто привычка, но однажды всё-таки спросила её об этом. Она только усмехнулась и сказала, что с возрастом люди становятся суеверными. Тогда я ещё не знала, что несколько лет назад она вообще перестала заходить в кабину.

Историю про дядю Лёню я услышала примерно через месяц после рассказа о Костике. Настоящее его имя было Леонид Павлович, но в пансионате его иначе никто и не называл. По фотографиям он производил впечатление человека, которого сложно чем-либо напугать. Высокий, широкоплечий, с густыми усами и привычкой улыбаться одним уголком рта. До работы охранником он много лет прослужил в армии, потом работал в колонии, а уже на пенсии устроился в пансионат. Валентина Сергеевна говорила, что из всех сотрудников именно дядя Лёня меньше остальных верил в список правил и постоянно подшучивал над ним. Он даже придумал традицию пугать новичков рассказами про четвёртый этаж, а потом смеяться над их реакцией. По его словам, страшнее пьяных отдыхающих в своей жизни он всё равно ничего не видел.

Всё изменилось в одну из зимних ночей. Тогда лифт, как рассказывал сам дядя Лёня, неожиданно поднялся на четвёртый этаж. Ничего необычного в этом, по словам Валентины Сергеевны, не было. Такое случалось и раньше. Обычно сотрудники просто ждали, пока кабина вернётся сама. Но Леонид Павлович, которому в тот момент было скучно, решил проверить, не заклинило ли механизм. Он нажал кнопку вызова и даже пошутил, что пора бы уже познакомиться с теми, кто там живёт. Лифт спустился почти сразу. Когда двери открылись, внутри никого не было. Только на резиновом коврике темнели мокрые следы босых ног. Дядя Лёня потом смеялся и говорил, что какой-то шутник явно перестарался с розыгрышем. Он даже вытер пол шваброй и никому ничего не сказал. Во всяком случае, сначала.

Странности начались не сразу. Первое время он вообще не вспоминал об этом случае. Но примерно через неделю стал жаловаться, что плохо спит. Потом начал рассказывать, что по ночам ему мерещится звук лифта. Не шум двигателя, а именно тот короткий звонок, который раздаётся перед открытием дверей. Жена смеялась над ним, пока однажды не проснулась среди ночи и не увидела мужа стоящим посреди спальни. Леонид Павлович не двигался и смотрел в стену. На вопрос, что происходит, он ответил совершенно спокойно:

— Подожди, ещё не наш этаж.

Утром он ничего не помнил.

Потом жена заметила другую странность. Перед тем как войти в любую комнату, дядя Лёня начал останавливаться на несколько секунд. Иногда даже протягивал руку к дверному косяку, словно искал кнопку вызова. Сам он объяснял это возрастом и усталостью. Но однажды внучка спросила его, почему он разговаривает с дверями. Оказалось, что, оставаясь один, он иногда тихо произносил: «Спасибо» или «Дальше без остановок». И всё бы ещё можно было списать на старческие причуды, если бы не случай, после которого жена впервые по-настоящему испугалась.

Она проснулась среди ночи и обнаружила, что мужа нет рядом. Подумав, что он пошёл на кухню, женщина вышла в коридор. Свет нигде не горел. Только в гостиной слышался его голос. Когда она вошла, то увидела Леонида Павловича стоящим лицом к стене. Он был абсолютно серьёзен и, слегка наклонив голову, будто слушал кого-то.

— Нет, здесь занято, — спокойно говорил он. — На третьем уже занято. Поехали выше.

Жена потом рассказывала, что именно интонация напугала её больше всего. Он говорил не с пустотой. Он разговаривал так, как разговаривают с живым человеком.

Последний год жизни дядя Лёня спал только сидя. Родным он объяснял это больной спиной, но однажды признался сыну, что боится ложиться. Когда тот спросил почему, отец долго молчал, а потом сказал совершенно серьёзно:

— Если усну лёжа, он решит, что я уже доехал.

После этого сын попытался уговорить его обратиться к врачу, но Леонид Павлович только рассердился и больше к этому разговору не возвращался.

А потом произошёл случай, о котором Валентина Сергеевна узнала уже от полиции. Соседи вызвали наряд среди ночи, потому что из квартиры дяди Лёни уже несколько часов доносился странный звук. Один и тот же. Короткий металлический звон, после которого наступала тишина. Потом звук повторялся снова. И снова. Сначала люди думали, что где-то срабатывает неисправный будильник, но к утру поняли, что ошиблись. Когда полицейские вскрыли квартиру, Леонида Павловича нашли мёртвым. Он сидел в кресле, одетый в старый спортивный костюм, словно собирался куда-то ехать — на рыбалку или на дачу. Телевизор был выключен, свет тоже. Но самое странное увидел молодой участковый, который первым вошёл в комнату. Посреди гостиной было слишком много свободного места. Мебель стояла вдоль стен, словно хозяева десятилетиями оставляли пустым участок размером с лифтовую кабину. И, судя по потёртостям на линолеуме, люди почему-то постоянно подходили к этому месту и останавливались перед ним.

— И это ещё не всё, — тихо сказала Валентина Сергеевна, и я заметила, что она снова начала вертеть в руках кружку с ландышами.

Оказалось, что через несколько дней после похорон к ней пришла вдова Леонида Павловича. В ту злополучную ночь она была в деревне в гостях у родственников. И поэтому корила себя за то, что ничем не могла помочь своему несчастному супругу. Женщина выглядела так, будто не спала несколько суток. Сначала она долго плакала, а потом неожиданно спросила, есть ли в пансионате лифт.

Валентина Сергеевна удивилась и ответила, что, конечно, есть.

Тогда вдова побледнела и рассказала, что за день до смерти муж вдруг попросил её об одной странной вещи. Он заставил её пообещать, что его никогда не похоронят ниже третьего этажа.

А потом добавил:

— И если кто-нибудь позвонит в дверь после моей смерти, сначала посмотри в глазок.

— И что? — спросила я.

Валентина Сергеевна долго молчала.

— Она посмотрела.

— И кого увидела?

— Никого.

Я уже хотела спросить, почему тогда женщина так испугалась, но Валентина Сергеевна сама ответила на мой вопрос.