Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 761)

— Он еще кроха, жизни не нюхал, да еще и видел, как мамка откинулась. — Я кидаю взгляд на Джейми, который быстро меняет удивленное выражение лица на скорбное. — Она зубы свои уронила с пирса и следом бухнулась, когда поймать хотела. Утопла на его глазах. Ну же, сэр, дайте нам шанс.

Винк, у которого лицо начинает дергаться, выдавливает слезу, хорошую, крупную слезу, которая неспеша сползает на кончик носа и браво там зависает.

Офицер скребет свои блондинистые бакенбарды. Из лодки мужчина с пузом, похожим на мешок муки, прикладывает руки ко рту и ревет:

— Мы на пределе. Еще кто-нибудь потопит…

— Вы, чо, хотите, чоб малец, который видел, как тонет мамка, тож утонул? Эт прост злодейство. Ну же, сэр, будьте милосердны. Возьмите нас с собой. — Я хватаю Джейми за руку. — Мы семья. Нельзя разлучать семьи. Пжалста, от нас проблем ноль. Да мы как мышки.

— Офицер, опускайте! — кричит мужчина с лодочной палубы.

В задней части лодки поднимается человек с крепким телосложением, напоминающим кочегара, и бритой головой.

— Винк!

— Минг Лаи! — кричит Винк, давясь теперь уже, похоже, реальными слезами.

Рядом с Минг Лаи сидит Дина Доменик, и тут же втиснулись ее родители.

— Вот эт да! — кричу я. — Еще один братец! Это знак самого Господа нашего, знак, что нам место в этой лодке. Аллилуйя! — Я сжимаю руки вместе и трясу ими над головой, словно игрок в кости перед важным броском.

Молодой офицер крутит свисток на шее.

— Я не могу пустить вас троих.

— Как насчет эт парочки, шеф? — встревает Джейми.

Я кривлюсь, и не только потому, что его кокни печален, как дохлый цыпленок. Первые две лодки в этом квадранте уже спущены на воду, третья — на пути вниз. Эта последняя.

— Вы сказали, девчонки и мальцы, — продолжает Джейми. — А в вашем корыте, похоже, все больше мужики. Почему?

Офицер мечется между лодкой и нами. Я все так же держу молитвенно сложенные руки перед собой.

Винк выжимает очередную слезу. Он начинает хныкать и подвывать, постепенно переходя к настоящим рыданиям. Вот теперь слезы действительно льются рекой.

— Я буду тихо, сэр! — икает он.

— Пусти ты их. Бога ради, парень! — раздается чей-то голос.

Офицер крестится.

— Хорошо, малец и девушка. Простите, сэр, вам придется подождать следующей.

Кивнув, Джейми отступает. Винк, в своем спасательном круге похожий на салфетку, продетую через кольцо, перекидывает ногу через борт. Он быстро добирается до Минг Лаи.

Когда я ступаю на борт, раздается плач ребенка, слишком тихий, чтобы его было слышно издалека. Молодая мать, стоявшая у ворот позади нас, старается не уронить кулек из рук. Из кулька высовывается крошечная ножка, чья ступня еще не успела оставить ни одного отпечатка в этом мире. Мать вытирает лицо о плечо, избавляясь от слез. Они не справятся.

Джейми видит, что я смотрю на них, и отрицательно качает головой.

— Минг Лаи, позаботься о Винке, — кричу я по-кантонски.

— Конечно, маленькая сестрица, — отвечает он, и его глубокий голос греет, как теплое пальто.

— Шеф, пусть эта дамочка возьмет мое место. Малышу нужен шанс.

Пузатый мужчина вскидывает руки.

— Это же еще два человека!

Что-то внутри меня лопается, и на этот раз мой котел взрывается. Почему он получает место, когда порядочные мужчины, вроде этого молодого офицера и моего дюжего Джейми, остаются?

— Сэр, у вас пивной ребеночек на коленях раза в два больше того, что она держит, так что заткните свою трубу!

Пузатый начинает подниматься, и лицо его искривляет уродливая гримаса. Но прямо перед ним тут же встает мистер Доменик. Русский такой большой, что может грести без весел. Пузатый плюхается на место.

Офицер подталкивает молодую мать вперед, поддерживая ее, пока она перебирается через борт и садится. Затем он отдает честь отбывающему судну.

— Удачи всем. Опускай!

Пока лодка скользит вниз, Винк смотрит на меня и лицо у него ясное, слез больше нет. Щека мальчугана дергается, и взгляд перебегает от меня к Джейми и обратно. Затем он кивает один раз, словно говоря, что понимает.

В моих глазах слезы. До свиданья, маленький братец. Может быть, мы больше никогда и не встретимся, но я буду надеяться на то, что еще увижу тебя.

41

Джейми гонит меня дальше по палубе. По правому борту больше не осталось ни одной шлюпки, и, судя по слухам, по левому их тоже нет. Мои мысли перескакивают на Бо, который, я надеюсь, нашел Тао и смог занять где-нибудь место.

Пожалуйста, Боже, пусть я не была самой послушной овцой в твоей отаре, но пусть он справится, где бы он ни был. И Тин Хау, если ты действительно покровительница потерпевших крушение, самое время сотворить парочку-другую чудес.

Мы проходим мимо кафе в европейском стиле, с ивовыми решетками и плетеной мебелью, большей частью перевернутой. Вазы с цветами лежат разбитые на плиточном полу.

— Я тебе говорил, какая ты надоедливая? — рычит Джейми, наступая на вазу.

— Да, но мне всегда это слышится как: «Ты — молодчина, знаешь, сестренка?»

— Ты могла бы сейчас быть в той лодке. Если бы ты только занималась своими делами, то спала бы спокойно дома. Но нет, ты как те стюарды, раздающие спасательные жилеты, ты не можешь остановиться. Почему? — Он хватается за шапочку, забыв, что ее больше нет.

— Потому, что каждый из семьи спасает семью.

— Те люди тебе не семья.

— А я и не о них, баран ты упрямый. Мама и Ба уже там, наверху, как те звезды, на которые ты любишь смотреть, и они сталкивают нас, чтобы мы помогали друг другу. Разве ты не чувствуешь?

Он поднимает глаза к решетчатому потолку, а затем рывком открывает дверь, ведущую на кормовую лестницу-волну.

— Я был бы рад почувствовать хотя бы свои ноги.

— Я тоже.

Мои мокрые ботинки, похоже, намертво примерзли к пальцам.

Стрелки простых квадратных часов на лестничной площадке тянутся к 2:00. По моим расчетам мы тонем вот уже больше двух часов. Еще один жалкий херувим беспомощно смотрит на меня, словно хочет сказать: Я устал так же, как и ты, сестра.

— Если даже нам удастся найти лодку, меня могут не взять. — Джейми замедляет шаг, грозя мне пальцем. — Обещай, что ты уплывешь, если будет место. Обещай.

Я почти смеюсь. Он правда считает, что я могу так поступить? После того как проделала этот путь. Но у него такой нервный вид.

— Обещаю, что сделаю все как надо, — заверяю я его. — Может, стоит нарядить тебя в платье.

— Что еще? — бурчит он, шлепая себя по лбу, но мне кажется, этот вопрос обращен не ко мне, а к высшим силам.

Я цепляюсь за перила, чтобы преодолеть последние несколько ступенек. Угол наклона палубы такой сильный, что, поднимаясь по лестнице, ты словно опровергаешь законы физики.

Через дверь по левому борту мы выходим на прогулочную палубу. Вода то и дело вскипает белыми водоворотами, словно рядом проплывает косяк кефали.

Но это не рыба. Это люди. Люди, замерзающие прямо у нас на глазах. Как они оказались там, внизу? Неужели прыгали? Возможно, собирались подплыть к одной из лодок. Но стоит попасть в ледяную воду, и начинается гонка с холодом. Наш ледяной заплыв по палубе Е был просто прогулкой, по сравнению с открытым морем, ведь вода в коридоре была чуть теплее после того, как прошла через котельные.

У ограждения мужчина в форме пекаря кидает деревянные шезлонги в океан.

— Помочь, приятель? — Здоровой рукой Джейми помогает пекарю выкинуть последний из самодельных плотов за борт, а затем тянет меня дальше. Миновав очередную лестницу, мы снова оказываемся на лодочной палубе.

Я вскрикиваю, но из груди вырывается лишь хриплый стон. Большая часть носа уже под водой. Она поглощает полубак и медленно подбирается к мостику. Как ни странно, корабль теперь клонится не на правый, а на левый борт.

Шлюпбалки пусты, их канаты болтаются в поднимающейся воде. Несколько лодок плывут прочь, несмотря на то что почти наполовину пусты.

Неудивительно, что люди попрыгали в воду. «Титаник» вскоре пойдет на дно, и, как ракушки на боках кита, мы отправимся следом, если как можно быстрее не отплывем подальше. По крайней мере в воде мы можем попробовать добраться до лодки — пока не превратимся в ледышки.

— Шевелись, — рычит Джейми, баюкая левую руку. — Складные шлюпки все еще должны быть здесь.