Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 719)
— Приятно познакомиться с тобой, маленькая сестрица. Нам жаль, что мы захлопнули перед тобой дверь.
Фонг по-прежнему сидит и жует, и сожалений в нем столько же, сколько в половице, о которую споткнулись.
— Это моя вина, дядюшка. Вы же ничего не знали.
Олли и Винк прыгают на места напротив друг друга, так что нам с Бо приходится сесть в самом конце, лицом к лицу. Я упорно разглядываю стол, пока официанты в белых куртках поспешно расставляют на столах блюда с ростбифом, кукурузой и картофелем в мундире. Становится понятно, что мне не стоило волноваться, заменяя Джейми. Официанты, обслуживающие нас, едва смотрят в нашу сторону, видимо, сосредоточившись на том, чтобы сбежать как можно скорее.
Тем временем официант за соседним столом, мужчина с прямоугольной окладистой бородой и розой на лацкане, кивает сидящим за ним пассажирам.
— Вам сейчас же принесут еще хлеба.
Он щелкает пальцем, привлекая внимание другого официанта, и указывает на корзину. Должно быть, это здешний старший официант.
На нашем столе нет хлебных корзин, хотя и есть кусок масла с эмблемой «Уайт Стар», такой же, как на мыле. Возможно, это обычный недосмотр. Я моргаю, ослепленная сиянием ламп над головой, отражающимся от эмалированных стен. У китайцев порции меньше, чем у остальных? Поскольку все уже работают вилками, трудно быть в этом уверенной.
Мне следует вести себя тихо. Здесь больше еды, чем я видела за очень долгое время, и нельзя сказать, что мы встанем из-за стола с пустыми желудками. В конце концов, предполагается, что я должна не высовываться. Но что хорошего в масле без хлеба?
Моя рука взлетает вверх, прежде чем я успеваю ее остановить.
— Официант?
Старший официант хмурится, глядя на меня, а затем направляется к нам, быстро перебирая короткими ногами.
— Мы бы тоже хотели немного хлеба.
Бо поднимает бровь. Рядом со мной застывает Винк, а Олли кладет назад свою картофелину. Обедающие, услышавшие мои слова, обжигают нас презрительными взглядами из тех, что обычно достаются помойным крысам или дурно пахнущим бродягам.
Оказавшись на перекрестье взглядов, старший официант отвешивает нам издевательский поклон.
— Я посмотрю, что можно найти.
Бо разглядывает меня со сдержанным любопытством, словно собаку, пытающуюся поймать свою тень. Я награждаю его удовлетворенной улыбкой.
— Джейми тоже попросил бы.
Он пожимает плечами.
— Сомневаюсь.
Продолжая есть, он изучает изображения кораблей «Уайт Стар» на стене позади меня. Возможно, жалеет, что здесь сейчас не Джейми.
Отведя взгляд, я замечаю, как Фонг прибирает к рукам перечницу. Он уже опускает ее в карман, когда Тао награждает его осуждающим взглядом.
Я понимаю, что у каждого из этих матросов есть лучший друг. Возможно, именно поэтому я не нравлюсь Бо. Если Джейми отправится со мной в Нью-Йорк, Бо останется совсем один. Но если Бо — лучший друг Джейми, он определенно должен желать ему лучшего. Может быть, у меня получится сдвинуть камень, если раскачать другой, рядом с ним.
Олли поворачивается к Бо.
— Сколько вам платят за работу?
Несмотря на то что мальчишки предпочитают английский, сейчас все говорят по-кантонски, скорее всего, как всегда, когда присутствуют люди, не знающие английского.
Бо зубами срывает кусок мяса с вилки, не ответив на вопрос.
Барабанщик подвигается ближе.
— Что там насчет работы? — Все его худое коричневое лицо движется, когда он жует. — Если есть работа, делитесь. Моя жена хочет побывать на празднике драконьих лодок этим летом.
— Катись мимо, — бурчит Бо.
— Джейми поспорил с Бо, что сможет заработать больше, чем он, а потом Валора поспорила с Джейми, что она заработает больше, чем они
Теперь все пристально смотрят на меня. Даже добродушный Минг Лаи отрывается от беседы с русской девушкой, которая держит в руке яблоко и учит его произносить это слово по-русски.
Тао накручивает бородку на свой укороченный указательный палец.
— Большие ставки. Я думаю, сестра победит.
— Тогда ты проиграешь, — рычит Фонг. Он подцепляет ножом кусок масла и отправляет его в рот. — Как может одна девчонка заработать больше двух мужиков?
Тао распрямляет бороду и дарит мне безмятежную улыбку.
— Сестра знает, чего хочет. Она очень решительная.
Фонг цыкает, пронзая воздух своим выступающим зубом.
— Девчонки не должны командовать парнями. Они слабее и должны делать то, что им говорят. Никаких соревнований.
Мое лицо горит, и слова возражения рвутся с губ. Но я запираю рот на замок. Китайцев с детства учат уважению к старшим. Теперь пари с Джейми стало для меня еще важнее. Я покажу этому старику, кто тут слабее, когда возьму верх.
Когда последний кусочек ростбифа отправляется в мой желудок, один из официантов ставит передо мной корзину.
— Спасибо, — говорю я, несмотря на то что большинство из нас уже пообедали. Он, ничего не ответив, удирает.
Я снимаю салфетку с корзины. Мы с мальчишками заглядываем в нее, и я сжимаю зубы. Она наполнена хлебными корками, все как одна горелыми. Они настолько твердые, что их придется не один день размачивать в супе.
Олли стучит костяшками пальцев по одной из них.
— Мы могли бы бритвы о них точить.
— Ты еще не бреешься, — поддевает его Винк.
— Святая чешуя, — бормочу я. — Какая наглость. Этими корками легко можно разбить окно.
Я легонько подкидываю одну из них и тут же ловлю. Определенно, удобно бросать.
Неудивительно, что никто не просил. Бо фыркает, Барабанщик одаривает меня извиняющейся улыбкой, а Фонг, глядя с интересом, предостерегающе качает пальцем перед моим лицом.
Старший официант подает сигнал, прося тишины, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не запустить коркой в его ухоженную бороду.
— Леди и джентльмены, позвольте минуточку вашего внимания. Пришло время определить получателя сегодняшнего приза, который — спасибо всем за ваши щедрые вклады — в общем составил два фунта.
Раздаются аплодисменты, но я едва слышу их, потому что мое лицо пылает. Я чувствую, что Бо снова разглядывает меня. Бросаю на него свирепый взгляд.
— Ты на самом деле думала, что они дадут
Я задираю нос.
— Стыдно смотреть на то, как работа в корабельном трюме заставляет понижать наши стандарты.
Мужчина в белой униформе стюарда входит в обеденный зал, и сальная усмешка расплывается по его лицу, туго обтянувшему кости черепа. Это тот стюард-скелет, остановивший меня в коридоре прошлым вечером. В руках он держит коробку с вертящейся ручкой, которую отдает старшему официанту.
Олли показывает на него.
— Это Скелет. Он стюард нашей каюты, а еще он собирает ставки.
Мужчина шмыгает, словно подтверждая его слова.
— Пожалуйста, прокрутите имена в последний раз, — распоряжается старший официант.
Скелет крутит коробку, все время поворачиваясь, чтобы все видели, как он старается. Затем открывает маленькую дверцу наверху коробки и опускает ее, так чтобы ближайшая из обедающих могла сунуть туда руку. Она вытаскивает билет, и он зачитывает:
— Билет 412, принадлежащий мистеру Хиту Бледигу!
Воодушевленный рев сотрясает воздух, и крепкий парень вскакивает на ноги, подбадриваемый своими белобрысыми друзьями. Один из них стаскивает с головы Бледига колпак, открывая его блондинистую шевелюру, сияющую, словно шлем. Отобрав свой колпак, Бледиг ковыляет к старшему официанту и принимается с такой силой трясти его руку, что у того с лацкана отрывается роза.
Официант отбирает руку и крутит плечом.
— Эм, мои поздравления, сэр. — Скелет уводит расплывшегося в улыбке Бледига прочь. — А всем остальным желаю верить в свою удачу.