Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 321)

– С чего ты взяла?

– Потому что ты сказала…

– Я ничего не говорила. Не выдумывай, Поппи. Тебе не нужно так волноваться.

– Волноваться?! Это же не я упала в воду.

– Я не падала. Я прыгнула, – возразила Дейзи.

– А я думаю, ты упала.

– Думай что хочешь, но я хотя бы не вела себя как глупая гусыня, просто смотря, как рушатся все наши планы.

– Они не рухнули. Мы можем попытаться снова.

– Ага, и в следующий раз у нас получится лучше, – загадочно улыбнулась ей Дейзи.

Поппи посмотрела на Салливана, который, облокотившись на поручни, провожал взглядом удаляющуюся «Карпатию». Ему никто даже одеяла не предложил. Она подошла к нему чуть нетвердой походкой – тендер раскачивался на волнах, поднятых целой флотилией частных суденышек.

– Они хотя бы в безопасности, – произнес Салливан, не оборачиваясь.

Поппи встала рядом и проследила за его взглядом. Пассажиры третьего класса с «Титаника» шли вдоль причала навстречу репортерам, фотографам и шумной толпе ньюйоркцев. Они плелись медленно, словно понимая, что их ждет, и страшась этого. Сколько еще раз им придется заново переживать эту трагедию? Сколько еще раз предстоит отвечать на одни и те же вопросы?

– Вы не видели моего брата?

– Как вы могли бросить моего мужа?!

– Сколько мест было в спасательной шлюпке?

– Почему так много людей осталось на судне?

Салливан как-то странно хмыкнул, увидев на причале укутанную в одеяло пассажирку в инвалидном кресле, которое толкала медсестра.

– Значит, она выжила, – еле слышно произнес он.

– Кто она? – спросила Поппи.

Салливан не ответил. Портовый тендер теперь набирал скорость. Салливан наклонился над поручнем, не сводя глаз с причала.

– И он тоже, – произнес он и обернулся к Поппи. – Вам нужно быть осторожнее.

– Почему?

– Нужно будет позаботиться о вашей сестре.

Снова Дейзи! Даже в такой момент!

– Я всегда забочусь о ней, – ответила Поппи. – И хочу поблагодарить вас за то, что спасли ее.

– Это она должна меня благодарить, – мрачно ответил он.

– Знаю, – смутилась Поппи. – Боюсь, она не…

Она посмотрела в его серые глаза и умолкла, заметив полыхавший в них огонь.

– Никто из нас больше не будет прежним, – тихо произнес Салливан. – Когда я оказался в воде, все вернулось. Холод, темнота…

– Я знаю, что с вами случилось, – сказала Поппи. – Я была в четырнадцатой шлюпке. Мы сняли вас с лестницы. Вы сидели рядом со мной.

Салливан наконец ее узнал, но огонь в его глазах так и не погас.

– Да, это были вы, – подтвердил он. – Только вы и остановились.

– Решение принимала не я, – объяснила Поппи.

– Я смотрел, как шлюпки уходят одна за другой, и никто не останавливался, чтобы подобрать людей из воды, – продолжал Салливан.

Поппи опустила глаза. Она была в этом не виновата, но все равно чувствовала стыд.

– Их было слишком много.

– Знаю, и это было верное решение, – кивнул Салливан. – Те, у кого еще оставались силы плавать, могли перевернуть лодки.

– Но мы увидели вас и…

– Не нужно объяснять, – остановил ее Салливан. – Но я все равно благодарен. Полагаю, теперь мы квиты?

В последовавшем молчании она слышала, как стучат его зубы.

– Мне жаль, что вам пришлось из-за моей сестры поменять свои планы, – не подумав, сказала Поппи.

– Не понимаю, о чем вы, – настороженно посмотрел на нее Салливан.

Зря у нее это вырвалось. Она просто хотела поблагодарить его, а не лезть в чужие дела, но теперь, раз уж начала, останавливаться уже было поздно.

– Вы ведь намеренно прыгнули за борт. Воспользовались тем, что Дейзи отвлекла внимание.

– Нет, вы ошибаетесь.

– А мне показалось, вы хотели сбежать.

– То, что я из Австралии, не значит, что я преступник, – нахмурился Салливан. – Мы уже давно не страна каторжников.

Забрать свои слова обратно она уже не могла, но постаралась сгладить впечатление от них.

– Мне жаль, что все так получилось.

– Мне тоже, – пожал плечами Салливан.

Хью Градстоув, епископ Фординбриджский, приветствовал Гарри энергичным рукопожатием. Это был невысокий тучный мужчина в сутане, туго обтягивавшей его заметный живот. Лицо под буйной копной седых волос было округлым и пухлым, с румяными щеками, словно у херувима. И лишь глаза выдавали то, что этот «херувим» повидал на своем веку немало отвратительных вещей, которые христиане творили друг с другом.

Епископ чувствовал себя здесь свободно, по-хозяйски. Гарри решил, что, раз тот был членом Даличского клуба долгие годы, значит, привык считать это место своим лондонским домом.

Голос у Градстоува был глубоким и благозвучным и действовал на Гарри успокаивающе.

– Присаживайтесь, капитан. Церемонии ни к чему. Я слышал, вы были серьезно ранены. Как себя чувствуете?

Гарри вернулся на свое место и вытянул левую ногу.

– Рана заживает в полном соответствии с ожиданиями. Во всяком случае, так мне сказали. Колено не сгибается, но хотя бы обошлось без ампутации.

Градстоув занял кресло, где прежде сидел Шеклтон.

– Значит, вас списали по инвалидности?

Гарри мрачно кивнул.

– Решили, что им не нужен офицер, неспособный толком держаться в седле.

Епископ задумчиво поджал губы.

– Но, насколько я знаю, в ваши обязанности входило не только храбро скакать на врага, размахивая саблей?

Гарри ничего не ответил. Епископ мог иметь в виду общие обязанности армейского офицера, а мог и подразумевать нечто иное. Он задумался, кому здесь может быть известно о его секретной миссии в Индии.

– Пару дней назад я ужинал с вашей тетушкой Синтией, – пояснил епископ. – Она очень активна в церковных кругах.

Гарри кивнул. Если бы церковь позволяла женщинам принимать сан, Синтия Хейзелтон уже наверняка была бы епископом.